мальчик в пластырях

Я недавно переехал в этот район. Было немного грустно. Немного злился на родителей, как обычно бывает у детей после переезда. Я стал проводить много времени на детской площадке. Было лето, хорошая погода. Я где-то нашëл баскетбольный мяч и стал тусить у корзины. У меня очень хорошо получалось играть. И однажды… Я встретил его. И моя жизнь приобрела немного другие оттенки. Мяч отскочил от корзины, не попав в неë. Он полетел куда-то влево и, естественно, я побежал за ним. Мяч остановился рядом с мальчиком, что сидел на краю тротуара. — Что ты делаешь? — с любопытством спросил я, взяв свой мячик и встав напротив мальчика. Его внешний вид… Заинтересовал меня. Вызвал искреннее чувство жалости и желание помочь ему. Мальчик поднял на меня глаза. Они были такие грустные… Но пухлые губки добродушно улыбнулись. — Я наблюдаю за муравьями и охраняю их. Чтобы никакие хулиганы не навредили им, — сказал он. Его голос показался мне безумно мягким и приятным. Окутал мой разум как тëплый плед. Осторожным, ненавязчивым взглядом я рассмотрел его. На мальчике было очень много пластырей. Наверное, они занимали шестьдесят процентов его тела. Я сел рядом с ним, положив мяч на свои колени. — Аккуратно! Если раздавишь хотя бы одного, то станешь моим врагом! — сказал мальчик, легонько толкнув меня в бок. Я улыбнулся, посмотрев на него. — Как тебя зовут? — спросил я. — Чимин, — улыбнувшись, сказал мальчик. Он снова внимательно наблюдает за муравьями, — а тебя как зовут, мальчик с мячиком? — Юнги, — ответил я, тоже опустив глаза на муравьëв. Но невольно мой взгляд снова поднялся к лицу Чимина и упал на пластырь на его носике. Из-под этого пластыря всë же была видна небольшая ранка. — А почему ты весь в пластырях? — спросил я. Чимин едва заметно помрачнел и стал немного напуганно оглядываться по сторонам. — Кот поцарапал, — тихо ответил он. Но у него была аллергия на котов, как я узнал потом.

***

Мы стали проводить много времени вместе. Я научил его играть в баскетбол, а он много рассказывал мне о насекомых. Он очень любил наблюдать за ними. И вскоре я тоже заинтересовался этим делом. Мы с Чимином весело провели лето. Но… Из моей головы не выходили эти заклеенные пластырем коленки, лицо, руки. Иногда на его теле были видны царапины и синяки. Но на мои вопросы он всегда отвечал «поцарапался», «упал». Оказалось, что я буду учиться с ним в одной школе. Жаль, что не в одном классе — мне бы хотелось видеть его чаще. Я правда беспокоился.

***

Так продолжалось два года. Пока однажды я не увидел как во дворе школы одноклассница Чимина заклеивала ему яркую кровоточащую рану на лбу. Это было перед уроками. Нам тогда было по четырнадцать. — Что случилось? — я быстро подбежал к Чимину и сел на колени перед ним, заглядывая ему в глаза. Чимин смотрел на меня испуганным и заплаканным взглядом. — Чим, что с тобой? — спросил я, вложив в голос всю ту теплоту, которую испытывал к Чимину. Чимин молчит, всхлипывая. — Его снова отец избил, — подала голос Лиса — одноклассница Чимина. В тот момент я наконец-то всë понял. Два года я тщетно пытался понять причину этих пластырей, покрывающих тело Чимина. Я наконец-то понял почему Чимин постоянно выглядит как запуганный оленëнок. Плюс… К пластырям в последний год прибавились бинты за руках. Я прекрасно понимал что они скрывают, но никак не мог помочь своему другу. Он всегда молчал, когда я пытался спросить у него о том, почему же он так измучен. Но что мне теперь делать с этой информацией? Я аккуратно сжал руки Чимина, пытаясь придумать как бы я мог спасти его. Но что может противопоставить четырнадцатилетний мальчик взрослому мужчине в неадеквате? Ничего. Но я пообещал себе, что всегда буду рядом с Чимином, чтобы защитить его. Чтобы помогать ему, когда ему тяжело.

***

Со временем Чимин наконец-то открылся мне и рассказал о себе побольше. Только на это потребовалось ещё два года. — Я живу с папой с пяти лет. Мама ушла от нас к другому человеку. Я очень хотел уйти с ней, потому что боялся папу… Но она всë равно оставила меня с ним, — всхлипывая, рассказывал Чимин. Мы сидели с ним у нашего любимого пруда. Я уже давно начал подозревать, что чувствую к Чимину не просто дружеские чувства. Моя привязанность и желание защитить этого запуганного оленëнка исходили не из дружеской симпатии, а из более высоких чувств. Но я не мог сказать ему об этом. Не хотел стать ещё одной проблемой. Он уложил голову мне на плечо и продолжил рассказывать, глядя на пруд. — Папа стал выпивать. А ещë стал одержим идеей воспитать идеального сына. Наблюдение за муравьишками стало для меня маленьким спасением… — сам того не заметив, я положил руку на маленькую ладошку Чимина. Она действительно была такая маленькая… И покрытая пластырями. — Я рано научился читать. В первом классе уже мог делить в столбик. У меня были лучшие оценки. Но какой ценой… Учителя считали, что я драчун, ведь папа говорил им, что я много дерусь с мальчиками со двора. Папа бил меня, когда я не получал высший балл. Когда не выполнял с первого раза его просьбы. Когда был в плохом настроении, — Чимин зарылся лицом в моë плечо, — А я начал думать, что заслужил это всë… — он показал шрамы от порезов на своих запястьях. Он молодец — давно уже не режется. Я смог убедить его в том, что он не виноват, — Юнни… Спасибо тебе. Ты делаешь мою жизнь лучше. Намного лучше. Я ярко покраснел, услышав это. Опустив взгляд на Чимина, я заметил, что он с тëплой улыбкой смотрит на меня. — Ты тоже… Очень важен для меня. Мой голос звучал тихо и застенчиво. Чимин вдруг резко убрал голову с моего плеча, и теперь его лицо оказалось прямо напротив моего. Я почувствовал его маленькую ладошку на своей щеке и ещё ярче покраснел. Что же он делает со мной… — Знаешь… Мне кажется… Что я люблю тебя. — Тогда мне тоже это кажется, — улыбнувшись, сказал я. Мы оба жутко покраснели. Мой взгляд скользнул на искусанные пухлые губы. Как-то глупо прозвучала моя фраза. Ну да ладно. Я подался немного вперëд и коснулся губами тех губ, которые уже так давно хотел попробовать. Чимин неуверенно ответил на мой поцелуй, проведя ладошками по моим щекам. Кажется, он плакал. Или я. Или мы оба.

***

Я всегда заботился и буду заботиться о Чимине. И сейчас, спустя десять лет после нашего первого поцелуя, я с таким же трепетом отношусь к Чимину. Собственно, я убедил Чимина в том, что нужно обратиться в полицию. И не зря же. Вот уже семь лет как тот мудак, что избивал моего оленëнка, сидит в тюрьме. И будет сидеть ещё очень много лет, отбывая свой пожизненный срок. А я сделаю всë, чтобы Чимин был счастлив.