Сны грешников

Тусклый приглушённый свет пробирается через густой дым сигар. Просторная комната с выходом на балкон, пространство которого почти полностью зянимал бассейн. Неоновые огни бликами отображаются на влажных девушках в топлес. Они попивают, до тошноты дорогое шампанское, подобно королевским кобрам, обвивая шеи богатеньких мальчиков, жаль только королевского у них нет ничего. На их моловидных личиках нет места в которое ещё не разу не вводили шприц, а если и есть ещё совсем не тронутая часть, её скрывает три, а не то и четыре слоя тонального крема. * Мерзость… * — Снова обижаешь моих девочек своими бранными мыслями? На одном из диванов, подальше от воды располагалась хозяйка этого особняка. — Дэт? — Я уже говорила как сильно меня заводит твоё серьёзное выражение лица, Танк? — 5 раз, и это только за сегодня. Подобного рода светские вечеринки никогда не впечатляли Каширину, уж больно её раздражали подобные девицы. — И всё же, сделай лицо по-проще. Ты ведь не хочешь чтобы девочки подумали что ты им не рада? — Дэтти я не понимаю нужды этого пафоса? Разве сейчас нам не нужно сосредоточиться на более важных делах? — в пол тоне произнесла Таня, невозмутимо ухмыляясь лишь для вида. Что бы не случилось, нельзя показывать другим свою взволнованность. — Ты так переживаешь за нашу репутацию или за девчушку Орлов? — покосившись на Таню, Амарин элегантно попивала виски со своего бокала. Нахмурив брови, брюнетка до дна опустошила свой стакан. — С чего бы мне волноваться о том, кого я даже в лицо не видела? — Я надеюсь так и есть, проблемы нам не нужны. - закинув ногу на ногу, девушка наклонилась к собеседнице. — Не занимай свою прекрасную головушку такими пустяками. Бояться нужно тем, кому есть что скрывать.

* * *

* Господь милостив, сколько же будет длиться это мучение? Я и раньше умирала в этих читырех стенах, а сейчас так тем более. * Вчерашний день стал для Лебедевой вечностью. Прошло ночью она думала о том как будет оправдывается при встрече с ней, а этим утром, смирившись со своей участью, собиралась с силами чтобы навестить её лично. * Какого чёрта она ко мне не приходит?! Прошло уже больше суток! * — злилась сама на себя шатенка, осознавая свою трусость. * Всё, хватит с меня! Я просто пойду к ней, и скажу что это был солнечный удар, да точно. * Сжав ручку двери, девушка бесшумно оттолкнула дверь. Сделав небольшой шаг, она высунула голову, всматриваясь в глубь коридора. * Звук шагов из лестничной площадки. * * К чёрту! * — вскрикнула Мария, захлопнув дверь. — * Никуда не пойду, уж лучше здесь отсижусь, а там может она перебеситься и сама зайдет. * Так в смятении прошел ещё час, два, три… * Я не могу, нужно чем-то то себя занять! * Устало поднявшись с кровати, Маша оглянулась вокруг. Куда не посмотри, единственное доступное развлечение — это мини-бар. * Ну нет, мне и так проблем хватает, не буду себя ещё больше подставлять! * Пройдя вдоль комнаты, Лебедева не заметила как села за рояль. Уж больно он манил к себе. * Сколько здесь живу, но никогда ещё не слышала игры на нём. * Аккуратно касаясь кончиками пальцев по глянцевой кремовой поверхности, девушка напряжённо выдохнула. Положив руку на клавишу, тяжёлый мизинец сыграл ноту «ля». Секунд 10 ещё эта нота звучала звонким эхо в голове девушки. Слегка вздрогнув, её пальцы начали двигаться, непроизвольно создавая несложные звуки. Знаменитое произведения Бетховена «К Элизе» с элементами " Итальянской полькой» Рахманинова. Абсолютно разные произведения, никак не сочетаемые между собой. — Какой кошмар, Шопен сейчас в гробу перевернулся. — послушался голос за спиной девушки. Ошарашенно обернувшись, Мария затаила дыхание. В дверном проёме перед ней стояла Крис. Пока в горле держался ком, сердце восторженно трепеталось. — Чего пришла? — обиженно произнесла Маша, повернувшись обратно к клавишам. — Да вот звуки знакомые услышала, и решила заглянуть. — в пол тоне начала Штрефонд, медленно переступая порог. — Я играю меньше минуты, а от твоей комнаты к моей нужно идти не менее 5 минут. — Ну с математикой проблем у тебя нет, а вот с музыкой. — прозвучала длинная пауза. — Нормально всё у меня с музыкой! — возмутилась шатенка. — Я впервые сижу за роялем. — Как для первой игры я даже слышала проблески знакомых мне композиций, правда нескольких сразу, но это всё равно не так дурно. — оценила Желточенко, подходя к девушке сзади. — Ты умеешь играть на нём? — Отнюдь. Просто знаю парочку заезженных мелодий. — Сыграй мне. — в глазах Лебедевой загорелся огонь. Она с восторгом смотрела на собеседницу сверху. — Боюсь не выйдет. Здесь нет нот, а без них я не смогу. — Но всё же, хоть что-то твои пальцы должны были запомнить. Восторженный взгляд Марии невольно вызвал у Кристины тёплую улыбку. * Ну и как ей можно отказать? * — подумала Штрефонд, тяжело вздохнув. — Ладно, двинься. Пересев на край банкетки, внутри шатенка ликовала. Сжав кулаки, она напряжённо ждала, когда заиграет мелодия. «ПА» Банкетка — вытянутый стул для клавишных инструментов. Немного розмяв кисти рук, дредастая села за инструмент и закрыв глаза, расслабленно выдохнула. Как у художников боязнь перед чистым холстом, так и у музыкантов, боязнь тишины. В миг комната залилась прекрасным, лаконичным вальсом. Сидя так близко к Кристине, Маша с восхищением всматривалась в ловкие и одновремённо плавные движения её пальцев. Вся мелодия исполнялась в предельно тихих музыкальных тонах, настолько тихих, что даже биение сердца казалось чем-то запредельно громким. Подняв взгляд, шатенка увидела, насколько сосредоточен был её взгляд, но был ли он направлен на клавиши? Тусклый аквамарин всматривался в пустоту. В никуда. Она всё ещё играла и дышала в такт, но её лицо не выражало тех эмоций, которые были у пианистов во время занятия любимым делом. Что-то определённо её беспокоило, но что? Вдруг мелодия оборвалась. Застывшее эхо на ноте «ми» промчало по комнате со скоростью света. Лебедева молча смотрела на клавиши, над которыми нависли руки Штрефонд. — Дальше я не помню. — сухо молвела она. — Как…это называется? — осторожно спросила кареглазая. — «Прощальный вальс». — «Прощальный вальс»? — переспросила девушка. — Это случайно не… — Да, это Шопен. Он написал его в день своего отъезда из Дрездена, в честь расставания с Марией Водзинской. По телу шатенки пробежалась мурашки. — Мария была дочерью друзей, его семьи. — продолжила Крис. — Он влюбился в неё с первого взгляда и начал добиваться руки красавицы. И у него удалось. Они даже обвенчались. Но, увы, всё не так радужно как кажется. На кануне свадьбы здоровье Шопена резко ухудшилось, и связи с этим отец Водзинской решил расторгнуть этот брак. Шопен уехал, оставив на прощанье Марие этот вальс, как символ их любви. В комнате зависла мёртвая тишина. — Никогда не слышала эту историю. — всё же решилась выдать девушка. — О ней мало кто говорит, — пояснила Желточенко, поднявшись. — приятного здесь мало. Вставай, нам некогда тратить время на ерунду, пора заняться делом. «Каким делом?» — не успела спросить Маша, как Штрефонд её опередила: — Очень важным делом. Подойдя к столу, Крис отодвинула стул сначала для собеседницы, взглядом приказав ей сесть, затем для себя, и тут же принялась что-то писать на листе бумаги. Неспеша подойдя к ней, Лебедева послушно уселась на стул рядом, и не проронив ни слова, пыталась подглядеть то, что пишет дредастая. — Вот. — закончив, девушка протянула исписанный лист шатенке. Не понимая что происходит, Маша подняла вопросительный взгляд. — Это алфавит, дорогая. Арабский алфавит. — дополнила она, с улыбкой. — Ну нееет. — протянула девушка, нахмурившись. — Я не слышу радости в твоём голосе. — От куда бы ей здесь взяться?! — Ну хватит, я очень хороший учитель, так что твоё учение пройдёт довольно быстро, главное чтобы ты прилагала достаточно усилий. — приподнявшись, Крис подвинулась к девушке поближе. — Присмотрись внимательнее к иероглифам, около каждого я подписала транскрипцию, что бы тебе было проще. — Лучше бы меня пытали. — шепнула Маша, смотря на лист. — Мы не будем сейчас тратить время на изучение всех букв, этим ты займешься сама на досуге, а сейчас попрактикуемся в письме и произношении. Повторяй за мной: — «Sabah alkhayr ealayk.» — чётко проговорила дредастая, записывая эту же фразу. — Сабахул хэйлыа элэйак. — кое-как выговорила сидящая рядом девушка, внимательно рассматривая губы своего учителя. — Пойдёт. Перейдём к написанию. Всплакнув про себя, Лебедева опустила голову на стол, пытаясь через нравоучения дредастой, уговорить день длиться быстрее. * Прошел час * — Эй, мелочь, я кому это объясняю?! — возмущалась Крис, пока шатенка уже почти засыпала за столом. — Умм, ну хватит уже. — мямлила Маша, протирая глаза. — Мы уже больше часа это учим. Всё равно я больше информации запомнить не смогу. Посмотрев на покрасневшие глаза Марии, Штрефонд тяжело вздохнула с улыбкой на губах. — Устала? — Угу. — Ладно, не буду тебя мучить. — встав со стула, она наклонилась к сонному личичу девы. — Тогда вот последняя фраза: — Muakharatuk allaeinat tuthiruni. Смотря прямо в глаза нависшей над ней девушки, в горле Маши вновь стал ком, не давая ей возможно сказать ни слова. — Му… Муахэратук эллаинэт тутуцирони? — послушно повторила она. — Именно так. — похвалила её Крис, выпрямившись. — Как она пишется? — мгновенно пришла в себя Лебедева, взглядом разыскивая ручку. — Не надо её записывать, ты должна хорошо её запомнить, и не говорить не кому кроме меня, ладно? — Это что что-то не законное? — с волнением уточнила девушка. — Нет, просто другие могут тебя не понять. — мило улыбнувшись, Желточенко направилась к выходу. — Перед сном обязательно повтори всё что мы сегодня выучили, а завтра утром я жду тебя к себя. — Подожди, а как…она переводится? — крикнула Маша ей в след. Остановившись у двери, Штрефонд задумалась. — Мне была приятна твоя компания. — ответила та, после чего удалилась, заперев за собой дверь. — «Мне была приятна твоя компания», «приятна твоя компания», где бы это записать? — всё повторяла Маша, продолжая искать не исписанный лист. И пока Мария в поисках перелистывала всю тетрадь, Штрефонд с улыбкой прогуливала по коридору, довольствуясь своему триумфу и не только. …