Рандеву с пушистым разбойником

Чжун Ли был невероятно увлечен и сосредоточен. Жилистые, но довольно изящные пальцы сжимали перо, наконечник со скрипом выводил по пергаменту нужные слова, буквы располагались ровными, красивыми строчками, почерк мужчины выглядел чуть ли не идеальным. Свечи негромко трещали, огоньки пламени взметались к потолку, маленькие, аккуратные, а воск стекал с подставок канделябра, тут же застывая. Только окно было открыто, сквозняк ворошил тяжелые шторы, луна слабо светила, молочный свет плясал по заправленной кровати и столу, вперемешку со светом от огня свечей. Приподнимая очки на цепочке, мужчина потер переносицу, устало выдыхая. Ему нравилось работать с бумагами, ведь его всегда успокаивала такая методичность и размеренность, но в последнее время бумаг было слишком много, а строчки на пергаменте все запутаннее и запутаннее. Глаза жгло от долгого чтения, и мужчина потер пальцы, что устали писать. Для вампиров ночь была самым активным временем суток, ведь именно свет луны наполнял всё существо жизнью, но Чжун Ли казалось, что он уснет сейчас прямо на месте, а о приливе энергии и речи быть не могло. Выдохнув, вампир принялся складывать пачки бумаг ровными стопками, собираясь уже готовиться к отдыху. Несмотря на усталость, он терпеть не мог беспорядок, поэтому предпочитал делать все и сразу: его раздражало всё то, что лежит не на месте. Закончив и напоследок полюбовавшись порядком, мужчина встал, подходя к распахнутому окну, что закрывали шторы, которые колыхал довольно ощутимый сквозняк. Стоило мужчине раскрыть шторы, как его встретили два блестящих синих глаза. — Сяншэн, какая милость, я думал, что вы меня так и не заметите! — Эти самые глаза загорелись толикой хитрости. — Вы так были погружены в свои бумаги, что даже не поняли, что я тут. — Чайлд. — Единственное, что мог выдохнуть вампир, смотря на наглого кота, что нарочито изящно спускался с окна на пол. Что же, Чайлд был его персональной головной болью. Он просто появился в размеренной, монотонной жизни мужчины, взрывая всё буйством красок, но также вызывая приступы довольно мучительной мигрени. Бродячий уличный кот, что живет только так, как хочет он сам, и, соответственно, делает только то, что пожелает. Для Чжун Ли, конечно, был пыткой такой явный контраст между ними, но это манило, как мотылька на огонь, ведь Чайлд казался… Таким притягательным в своей наглости и свободе, которые для вампира были чужды. И вот сейчас он снова беспардонно явился перед ним, дергая пушистыми рыжими ушами, заинтересованно выглядывая за плечо вампира. — Сяншэн, как всегда, все держит в чистоте. Но на кой в этом смысл, если опять придется работать и разводить беспорядок? — Кот уже уселся на чужую широкую кровать, поджимая под себя ноги, смотря своими глазами-океанами. — Везде должен быть порядок, Чайлд, ведь именно он настраивает на продуктивную работу. — Чжун Ли уже пожалел, что когда-то подкормил котенка, что кричал под его окнами. Все коты такие наглые или ему достался какой-то особенный? — Что вы, именно хаос рождает результат, то же самое я могу сказать и про хорошую драку! — Кот засмеялся, длинный хвост взметнулся, а пристальный и заинтересованный взгляд не сводился с мужчины. — Тем не менее, я собирался отдыхать. А вы, Чайлд, очень неудачно выбрали время для своего визита. — Вампир, честное слово, старался звучать нераздраженно, но коту явно было все равно. — Если вы просто хотите справить свою скуку, то… — Сяншэн, как грубо. У меня, между прочим, дело есть. — Чайлд напущено обиженно прикрыл глаза, что рыжие ресницы дрогнули, и, не дождавшись ответа, он продолжил. — На улице так холодно, мне негде спать. Я порвал свою теплую куртку в последней драке, какая досада… Чжун Ли хотелось взвыть и взбросить руки, ведь в его планы уж точно не входил бесстыжий кот, но мужчина вежливо промолчал, только тень мелькнула на его лице. — Боюсь, это будет не особо хорошая идея, ведь… — Да ладно вам, я буду словно мышка, вы даже не услышите меня! — Чайлд демонстративно провел пальцами по губам, словно закрывая их, и показушно выбросил невидимый ключ. — Сяншэн, умоляю вас! — В его голосе и правда проскальзывали нотки обреченности. Чжун Ли недоверчиво выдохнул, после мысленно махая себе, думая, что хуже от этого не станет. Что может натворить один кот за всего одну лишь ночь? Тем не менее, Чжун Ли же сомневался в правильности своего выбора, но передумать ему не дали. — Я знал, что у вас добрая душа, господин. — Чайлд будто давил на того, щуря глаза и ухмыляясь, обнажая острый, аккуратный ряд зубов. — Я буду тихим-тихим, вы меня даже не заметите! — Я надеюсь на это. — Выдохнул Чжун Ли, снова потирая устало переносицу, обдумывая, на что же он нарвался. Подготовка ко сну заняла дольше времени, чем у Чжун Ли выходило обычно. Чайлд за все это время, которое они были знакомы, никогда не просил остаться. Нет, конечно, он мог попросить еду, или просто прийти, чтобы пожужжать над ухом и надоедать, но, кажется, сегодня было по-другому. Тем не менее, мужчина решил не захламлять себе голову подобным, расслабляя уставшее тело в горячей ванне. Интересно, хорошей ли идеей было оставлять кота одного в собственной комнате? И, как понял Чжун Ли, зайдя в свои покои после процедур, что идея явно была плохой. Не то что плохой. Полностью безобразной. Наглый кот поддевал лапой открытую чернильницу, и мужчина точно помнил, что закрывал её до этого. Чайлд в усердии высунул кончик языка, даже не замечая вампира, продолжая свои манипуляции, полностью игнорируя все вокруг, а Чжун Ли просто застыл в ступоре, будто замороженный. Пока чернильница не упала на пол, а чернила не разлились по расшитому ковру густым, едким пятном. Уши кота дрогнули, а на лице засело шкодливое выражение, но мужчина точно знал, что ему не жаль. И то, что вампир его ругать уж точно не будет, не в его это характере. Хотя, блестящие яростью глаза выглядели очень внушительно. Служанка забрала ковер, и мужчина уже мечтал о том, что бы наконец лечь в кровать и забыться в долгом сне. — Сяншэн, кровать у вас мягкая-мягкая. Вот что значит вампирская сытая жизнь. — Кот громко выдохнул, раскидываясь на чужой постели, уже успев перебраться на нее, прикрывая блестящие глаза. — Чайлд, вы будете спать на диване. — Мужчина раздражённо хмурился, смотря на то, как тот своевольно себя ведёт на его кровати. Его. Кровати. И тем более, Чжун Ли решил не упоминать, что вампирская жизнь далеко не самая сытая и как дорого ему обходится его прислуга. — На диване? — Чайлд явно не ожидал такого заявления, поэтому уши немного разочарованно поджались, рыжий хвост взметнулся. — Сяншэн, на диване холодно! Вдруг я заболею? — А тон жалостливый-жалостливый. — Вы? Заболеете? Умоляю, Чайлд, вы не заболеете даже при мировой эпидемии. Когда же вы стали так бояться холода? — Чжун Ли порядком от всего устал. Хотелось спать, а голова кружилась от того, какой этот кот был надоедливый. Но почему-то, вампир не собирался его вышвыривать. Хотя этого очень сильно хотелось. Под натиском сурового, каменного взгляда, Чайлд, что-то недовольно пробурчав под нос, переместился на диван, который был недалеко от кровати, где его уже ждал плед с подушкой. С такой же вредной, уязвленной физиономией, он накрылся одеялом, только нос и уши торчали, и Чжун Ли, про себя, нашел это довольно забавным. Почему он думает об этом? Наконец, вампир смог расслабить задеревенелое тело, оказавшись на мягких простынях. Веки были тяжёлые и налитые свинцом, и вскоре мужчина забылся в крепком сне, даже не заметив два ярких синих глаза, застывших на нём.

***

Единственное, что сейчас Чжун Ли отчётливо чувствовал, так это голод. Зверский голод, который словно дрелью таранил его голову, стягивал тисками грудь и заставлял тело обливаться холодным потом. Первая мысль, что настигла воспалённый разум, была — «Почему я чувствую голод?». Действительно, почему? Мужчина очень строго следил за своим рационом, чтобы голова не была забита мыслями о еде, иначе можно дождаться очень нехороших последствий. Тем не менее, голод был, и ощущался он настолько сильно, что подкатывала тошнота. Резко разум пронзило осознание. В последние пару недель Чжун Ли был настолько сильно занят работой, что совершенно не думал о своем рационе, полностью отдавая себя бумагам, и именно сейчас голод решил дать знать о себе. Дышать сложно, лёгкие будто распирает, и… Внезапно, мужчина принюхался, пытаясь успокоить гулко бьющееся сердце, открывая глаза, смотря вперёд. Брови взметнулись вверх, лицо застыло в нечитаемом выражении. Рыжий кот нагло устроился рядом с ним и бессовестно дрых, укрываясь его, Чжун Ли, одеялом и положив голову на его, собственно, подушку. Похоже, Чайлд перебрался на его постель, когда вампир спал, и мужчине уж стоило догадаться, что этот бесстыжий может придумать нечто такое. Голова загудела, обоняние стало более острым, поэтому в нос бил запах чужого тела, сладковатый, оседающий где-то в самой груди, спирающий дыхание. Взгляд тут же уперся в участок оголенной кожи на шее и груди, на выпирающую косточку ключицы, выраженный кадык, мужчина тут же сжал одеяло в чуть подрагивающий кулак. Сердце стало стучать ещё сильнее, будто выбивая барабанную дробь, чужая кожа отражала лунный свет, кажется, Чжун Ли мог даже заметить пару веснушек, проходящих прямо по ключице, несколько точек засели в ямочке между ними. Это было… Очень странно. Очень жарко, обескураживающе и невероятно, невероятно маняще. Язык юркнул по пересохшим губам, в висках тянуло, а в ушах гулко звенело, казалось, он мог почувствовать как кровь с бешеной скоростью течет в венах, накатывая волнами к лицу. Чужие рыжие ресницы дрогнули, Чайлд зажмурился, немного поджимая губы, ему явно что-то снилось. Чжун Ли замер, все ещё продолжая разглядывать его, цепляясь за каждую черту, за каждую эмоцию, пока выражение чужого лица не стало спокойным. Мысли спутались в тугой клубок, и он из этого буйства мог выхватить только одну мысль — ему жутко хотелось коснуться Чайлда пальцами. Просто на пару секунд, почувствовать мягкость чужой кожи, проверить, правда ли она теплая, растереть каждую веснушку, а после положить руку на грудь, ощущая размеренное дыхание. А так же, хотелось впиться в эту мягкую плоть зубами, чтобы рот заполнила густая, терпкая и сытная кровь. Чжун Ли ужаснулся своей дикости, что распаляла в нем какой-то древний исполинский огонь, который мужчина предпочел затолкать куда-нибудь глубоко в сознание и никогда более не чувствовать. Но, ведомый чем-то невероятно сильным и обжигающим, вампир все же протянул руку вперёд, самыми кончиками пальцев касаясь полуобнажённой груди, дивясь тому, какая кожа непревзойденно нежная и бархатная. Пытливый взгляд впивался в чужое лицо, пытаясь подметить каждое изменение, но Чайлд крепко спал, никак не реагируя и видя уже десятый сон. Пальцы скользнули выше, слегка надавливая на ключицу, прямо на россыпь веснушек. Горячая волна ударила в голову, концентрируясь, после разливаясь ниже по всему телу, согревая и расслабляя, янтарные глаза странно блеснули. Хотелось распороть зубами чужую кожу, вгрызаться прямо в эту ключицу, чтобы получить как можно больше крови. Ещё. Снова и снова. Кажется, он сходил с ума, и Чжун Ли отчётливо это понимал. Пальцы на чужом теле надавили сильнее, создавая на коже красные пятна, рот наполнился слюной, взгляд застилала мутная пелена, лёгкие сильнее распирал запах Чайлда. Он не мог себе позволить пить чужую кровь. Да, этот кот был наглым, абсолютно не имеющим стыда. Его рыжие волосы всегда были во все стороны, а когда выглядывало солнце, веснушки очаровательно проявлялись на его щеках и, конечно, Чайлд безусловно точно вызывал в Чжун Ли вспышки раздражения, которые смешивались с странным, щемящим чувством непростительной нежности. Этот кот точно сведёт вампира в гроб во второй раз. Тем не менее, ожидание только сильнее распаляло в нем огонь и дикий, животный голод, и с гулким рычанием Чжун Ли уткнулся в чужой перекат плеча, шумно вдыхая запах тела. Сладко. Вкусно. Пахнет улицей после дождя и листьями, пульс ускорился, становясь до безобразия бешеным. Дрожащие клыки коснулись шеи, прямо возле пульсирующей венки, а голову кружило от предвкушения и голода, пальцы рук впились в простынь рядом. Зубы легко надавили, когда вампир услышал чужой выдох прямо над ухом и замер. — Сяншэн? Который час? Вы… — Чайлд не сильно двинулся, пытаясь проснуться от сна, смутно ощущая на себе чужое горячее дыхание и представленные клыки. Коту понадобилось ровно пятнадцать секунд для мало-мальского осознания. — Вы злитесь, что я без спроса лёг в вашу постель? — Послышался нервный, тихий хмык, и вампир почувствовал, как напряглось чужое тело. Чжун Ли предпочел не отвечать. Точнее, он мог бы и ответить, если конечно, был на это способен, но он чувствовал, что сейчас не сможет связать и двух слов. Стыд накрыл его с головой, будто все небо рухнуло на его плечи, ломая кости с хрустом. Голод скручивал желудок и разум, но клыки так и зависли на коже Чайлда, не решаясь ни надавить, ни отстраниться. Какая бы жажда и желание не захлестывали, мужчина оставался в осознанности, не намереваясь делать кому-либо больно. Идти против чужого желания. — Чжун Ли? — Вампира передёрнуло. Чайлд редко звал его по имени, ограничиваясь простым «Сяншэн». — Если вы голодны, то сделайте это. Это меньшее, что я могу для вас сделать. — Дыхание кота сперлось, становясь частым, сбивчивым. Чжун Ли не верил тому, что он слышал, и, кажется, именно эти слова снесли все тормоза. Яркая вспышка перед глазами, все будто рухнуло вниз, и вампир впился в поддатливую плоть клыками, ощущая, как сладкая кровь разливается во рту, голову от этого сшибло, да так, что мужчина забыл о том, кто он есть. Чужой болезненный вдох, Чжун Ли опустил свою дрожащую руку на бок, сжимая и разжимая пальцы, будто пытаясь успокоить юношу. Но тот лишь запустил свою ладонь в волосы вампира, не сильно сжимая пальцы, пропуская пряди через них, после начиная дышать глубоко и размерено, пытаясь справиться с ноющей болью. Чжун Ли пил остервенело и жадно, опалял кожу дыханием, слизывал густые капли крови горячим языком, а из его груди раздавалось довольное, сытое рокотание. Черт, эта кровь. Теплая, оседающая сладостью на кончике языка, дурманящая; она была настолько изумительной, что распаляла всё тело, заставляя его томиться, будто в печи. Он мог бы пить ещё больше, пока не высосал все соки из такого жаркого тела, пока его не привели в себя слабые толчки в плечо. Чайлд что-то тихо шипел, пытаясь привести мужчину в чувства, и черт, если бы он этого не сделал, Чжун Ли вряд ли пришел в себя. Вампир нехотя отцепился от чужой шеи, смотря в ответ виновато, понуро, словно щенок, и это никак не связывалось с видом мощного, древнего вампира. Дрожащие пальцы мужчины медленно обводили собственный подбородок, собирая бордовые капли крови. — Извини, я… — Начал Чжун Ли, закрывая глаза, не в силах вынести того, как сильно он опустился, что смог позволить себе такое. Он явно напугал Чайлда, а мужчина уж точно не хотел этого, от этих мыслей все внутри в горечи скручивалось. — Мне стоило держать себя в руках. Я повел себя неподо- — Сяншэн, — Его тут же перебили. Бледные, немного обескровленные губы Чайлда растянулись в улыбке. — Вы больше не голодны? Как вы себя чувствуете? — Парень придерживал уже почти не кровоточащий укус рукой. Чжун Ли тут же зарделся от таких слов, будто он юный мальчишка, а не серьезный вампир возрастом более шести тысяч лет. Этот кот пробуждает в нем какие-то неизведанные чувства, и их хотелось исследовать, словно сокровищницу. Что-то совершенно чужое, но этим такое притягательное. Взгляд зацепился за тяжело вздымающуюся грудь парня, по виску потекла капля пота. Мужчина уже было хотел ответить, хотя слова совершенно не вязались, как обессиленная рука Чайлда надавила на его затылок, притягивая прямо к сухим, немного подрагивающим губам, и только взгляд кота оставался все так же бессовестным. Казалось, все вокруг остановилось, ощущался и слышался только стук собственного сердца, а жар поднимался с самой глубины, разливаясь и затопляя каждую клетку тела. Черт возьми, он снова ощущает себя мальчишкой рядом с ним, будто всего тысячелетнего багажа за его спиной не было. Смущение и жар словно дали толчок, поэтому мужчина тут же углубил поцелуй, отчаянно проталкивая почти обжигающий язык внутрь чужого рта, будто бы пытаясь извиниться за свою слабость. Колени Чайлда сжали его ногу, от Чжун Ли это не скрылось, поэтому собственная широкая ладонь провела по юношескому раскалённому жаром бедру, его теплота ощущалась даже через одежду, и это вызвало настолько приятную дрожь, что голова в миг стала пустой. Добил Чжун Ли глуховатый стон через мокрый поцелуй, давая понять ясно, что пути назад больше нет. Ладонь оглаживала внутреннюю сторону бедра через одежду, прощупывая каждую мышцу и изгиб, на что Чайлд лишь хихикал через поцелуй, делая его глубже, играясь с чужим мокрым языком, иногда отстраняясь, оставляя блестящую ниточку слюны, чтобы остервенело примкнуть к губам вновь. Чжун Ли пьянило это юное, податливое тело, как и маленькие клычки, что время от времени прикусывали его губы, вместе с глазами-океанами, что продолжали смотреть нагло и с вызовом. Чайлд не менялся, это мужчине нравилось до дикого пожара в груди. Пижамные штаны топорщились, рыкнув, мужчина вжал бедра в чужой пах, ощутимо вздрагивая от прошибающих жаром чувств. Чайлд встрепенулся, остервенело потираясь тазом о чужое возбуждение, прижимая пылкую грудь к вампиру, отдавая себя полностью, делясь своим огнем и юношеской страстью, которую Чжун Ли так охотно перенимал. Вампир, разорвав поцелуй под обиженный выдох Чайлда, наклонился к чужой груди, опаляя ее дыханием, следя как на непокрытой рубашкой коже выступают капли пота и скатываются вниз, исчезая за тканью. В наваждении он коснулся кожи губами, исступлённо потираясь о горячий пах, насытившийся кровью и теплом, но кажется, ему все равно мало. Язык коснулся запекшейся крови, что успела стечь ниже, к ключице. Чжун Ли довольно заурчал, плавясь под пытливым взглядом, одним резким движением стягивая чужие штаны и опустил ладонь ниже, в то место, от которого просто пыхало жаром. В груди застыл немой восторг, когда пальцы касались твердого, подрагивающего и мокрого от смазки органа, взгляд Чайлда заметался, а выражение лица стало настолько обворожительным, что внизу горячо тянуло чуть ли не до боли. Они оба ждали этого и не хотели томить, поэтому… — Сяншэн… — Доносилось сквозь пелену и вату. — Сяншэн! — Голос возник резко, словно настроили радиоприемник, и Чжун Ли направил мутный взгляд на юношу. — Нужно чем-то смазать, понимаете? — Чужой голос был так же подрагивающим, томным и невероятно манящим. Кажется, вампир так и не смог дотянуться до тумбы с кремом для рук: это за него сделал Чайлд, вкладывая бутылек в ладонь. Хорошо смазав пальцы, Чжун Ли раздвинул чужие горячие ягодицы, упиваясь видом, что открылся глазам. По ногам стекает смазка, возбужденный член прижимается к так же мокрому от лубриканта крепкому животу, и мужчина уверяет себя, что это лучшее, что он видел. Лицо юноши красное-красное, покрытое испариной, а эти очаровательные, горячо любимые веснушки вновь так четко проявляются, каждое существо Чжун Ли захлестнула нежность. Забылось все раздражение и усталость, оставался только его милый Чайлд с задернутой белой рубашкой, изнывающий от тянущего возбуждения. Рука парня потянулась к руке зависшего Чжун Ли, направляя ее ниже, будто говоря, что надо делать, и, опомнившись, мужчина приставил пальцы к чуть сжимающейся розовой дырочке. Растягивал юношу Чжун Ли долго и старательно, аккуратно проталкивая один палец, а через время два, разводя их ножницами и ощупывая горячее, бархатное нутро. Стенки пульсировали и сжимались, с чужих губ срывались жаркие выдохи, вампир ловил их, то и дело накрывая эти губы своими, аккуратно, нежно покусывая, не в силах как-то иначе выразить свои чувства, ведь их было настолько много. Через время Чайлд был готов принять три пальца, и потом только Чжун Ли вспомнил о своем возбуждении. Пижамные штаны пропитались смазкой, а выпуклость была довольно внушительной, ткань неприятно терлась об орган. Шикнув, мужчина стянул с себя белье, облегченно выдыхая, но вот только парень под ним немного напрягся, и вампир не понял почему, пока не увидел куда направлен чужой взгляд. — Чайлд, — Тон такой ласковый и нежный, что только от того, как именно сказал мужчина его имя, парень немного расслабился. — Ты хорошо подготовлен. Тебе нечего бояться. — Прошептал Чжун Ли в мягкое поджатое ушко, невесомо его целуя и подставляя орган к входу. Вошёл он правда легко и безболезненно, только легкий дискомфорт был от того, что внутри юноши не было ещё чего-то настолько большого. Мужчина зарделся, когда понял, что это первый раз Чайлда, и был невероятно горд и смущён тем, что его отдали именно ему. Чжун Ли вкладывал в это очень много смысла. Чайлд сжал простыни, выгибая спину, задыхаясь от калейдоскопа чувств, сильнее разводя дрожащие ноги. Кончик хвоста подрагивал, но взгляд отводить от Чжун Ли юноша не решился, продолжая цепляться за каждую реакцию вампира, за каждый вдох, тихое мычание и за лихорадочный румянец на щеках. Чжун Ли, уже привыкший к узости и жару чужого тела, толкнулся в горячее нутро, сразу же надавливая головкой на простату, отчего Чайлда подкинуло на кровати и затрясло. Это было знаком, что мужчина все делает правильно. Чжун Ли взял тягучий, медленный темп, резко входя, но невыносимо долго выходя обратно, упиваясь чужой реакцией и исступлением. Что-то утробно зарычав, вампир наклонился к юноше, крепко его обнимая и прижимая к собственному разгоряченному телу, начиная двигать быстро и яростно, до скрипа кровати и глухих ударов её об стену. Чайлд метался под ним, вскрикивая от каждого резкого толчка, мычащий что-то невнятное, когда горячие ладони стали гулять по взмокшему телу. Мужчину просто сводило с ума то, как же Чайлд сжимается, какой тягучий у него голос, и что он может издавать такие восхитительные звуки, а не только всякие едкости. Руки парня проводили по прилипшей к спине рубашке вампира, пальцы сжимали мокрые волосы, голова откинулась назад, и Чайлд мог только лишь шептать что-то настолько сладкое, что кровь вскипала и бурлила. Ещё толчок, за ним другой, снова и снова… Им не было конца, как не было конца вспышкам яркого удовольствия, что накрывали их обоих, приближая к чему-то так сильно долгожданному. Голос Чайлда охрип, дрожащие ноги сползали с торса мужчины, за который тот пытался ухватиться, сердце забилось настолько сильно, что стук раздавался в висках. Юноша потянулся к собственному изнывающему органу, но Чжун Ли только ласково шепнул, чтобы тот позволил все сделать ему самому. Ладонь сжала горячий член, и Чайлду хватило всего пару резких движений, чтобы с хриплым вскриком излиться себе на живот. Это было потрясающе. Чайлд выглядел непревзойденно, изнемогая в послеоргазменной неге, и свой же конец не заставил себя долго ждать. Уткнувшись лбом в грудь Чайлда, мужчина коротко и резко толкнулся внутрь, забываясь в резвых вспышках перед глазами, содрогаясь от всепоглощающего удовольствия. Сперма заполняла чужое нутро, горячая и вязкая; напряженное тело расслабилось, достигнув долгожданной кульминации. Не было сил даже выйти из разморенного тела, но Чжун Ли заставил себя это сделать, аккуратно ложась рядом с притихшим, очень сонным Чайлдом. Нежность внутри разливалась подобно реке, вышедшей из берегов, и вампир довольно притянул юношу к своей груди, чувствуя, как тот радостно утыкает нос в упомянутую грудь. Они обо всем поговорят завтра. Об укусе, поцелуе и этой странной, затапливающей все существо нежности. Может, они снова поцелуются, улыбнутся друг другу, а хитрые глаза-океаны блеснут счастливо и ярко. Но это будет завтра. Сейчас есть только одиноко стоящая на столе пустая чернильница, и мягкий свет луны за так и незакрытым окном.