Простая история

Все началось с преступления. Впрочем, всё всегда с него начиналось. Сотрудники отдела полиции Центрального района Санкт-Петербурга, как и любого другого, начинали рабочий день с преступлений и с преступлениями же его и заканчивали. У кого – по мелочи и нетрудно, у кого – по-крупному, уже сложнее. У кого – стандартные процедуры и рутина, у кого – настоящие рейды, хотя такое бывало и нечасто. Суть, однако, была почти всегда одна и та же – бытовое нарушение законов. Никаких тебе хитросплетений, распутать которые под силу лишь настоящему стратегу, никакой замысловатой символики, антуража, изощренных идей. В общем, совсем не так, как в кино или книгах, где сумасшедшие фанатики проводят загадочные ритуалы, ревнивые жены запихивают супругов в чемоданы по частям и бросают в реку, а криминальные авторитеты беспрестанно закатывают конкурентов в цемент или ковры со всеми вытекающими последствиями. И все же преступления были разные. Очень разные. И попадались среди них такие, которые и вовсе можно было назвать необычными. Случилось все во втором часу ночи, когда дежурные в участке устало пили кофе и сонно обсуждали прошедший футбольный матч. Настенные часы мерно тикали, вдоль рабочих столов и полок с вещдоками притаилась тишина, по углам расселись, расползлись мягкие тени. Изредка хрипела кофемашина, опустошенная после рабочего дня, слышалась приглушенная песня ночных улиц. Ничто не предвещало беды. До тех пор пока в массивные двери снаружи кто-то неистово не забарабанил. Дежурные услышали стук не сразу. Вернее, не сразу поняли, что странный шум доносится именно от дверей участка. Изумленно переглянувшись, они быстро посовещались, наскоро вооружились и начали осторожный, но быстрый путь к вестибюлю. Возмутитель спокойствия молотил кулаками без перерыва – так, словно в этот час и в этом месте ничего другого ему больше делать не оставалось. Вклиниваясь в сухой гул ударов, снаружи звучала еще одна странная нота –истеричный голос, перемежающийся невнятными всхлипами. Когда дежурные наконец отперли дверь, все еще держа оружие наготове, их взорам предстала весьма необычная картина. У самого входа стоял молодой человек, лохматый и чумазый, с выражением неподдельного ужаса на лице. Одет он был в спортивный костюм, покрывшийся какими-то пятнами и, судя по всему, наполовину мокрый. Одна его нога была обута в кроссовок, вторая же – в белый носок, который после длительного общения с асфальтом стал почти черным. – Слава богу! – завопил незнакомец и бросился навстречу открывшему дверь Жене, который, явно не ожидав такого поворота, чуть было не заехал потерпевшему кулаком. – Что случилось? – сурово вопросил Коля, оттесняя истеричного гражданина подальше от напарника. – П-п… – начал было молодой человек, переводя совершенно безумный взгляд с одного дежурного на другого, – и вдруг разразился истерическими смехом. – Успокойтесь, – приказали одновременно дежурные вежливым, но достаточно жестким тоном. И все же неадекватный гражданин продолжал трястись и воспроизводить абсолютно нечленораздельные звуки. Женя с Колей переглянулись. Оставалось только одно средство. Уверенная, но весьма умеренная пощечина возымела почти мгновенный эффект. Потерпевший вытаращил глаза, пытаясь осознать, что сейчас произошло, и в ответ на новый вопрос все-таки пролепетал: – По-помогите… птица… – Какая еще птица? – возмутился Коля. – Может, ему скорую? – спросил Женя. – Нет, нет! – вдруг завопил потерпевший. – П-п… посадите меня! – Чего? – не понял Коля. – Давай скорую, Жень. – Нет! …Никогда, нет! – потерпевший не то завыл, не то зарыдал и вдруг бросился вперед, вырываясь из чужих рук и падая на крыльцо. Он закрыл голову руками и затрясся в очередном припадке. Когда дежурные наклонились, чтобы его поднять, то расслышали, как парень, заикаясь, бормочет, уткнувшись лицом в холодный бетон: – Она у-убьет меня… у-убьет… – Убьешь тебя, как же, – сказал Женя, набирая скорую. Игорь бежал. Как наяву, так и во сне бегать ему приходилось постоянно, но он почти привык к этому. В редкие мгновения, когда беспрестанно работающий мозг вдруг вытаскивал его сознание на поверхность реальности, он понимал, что устал бежать. Хотелось бы остановиться, отдышаться, выпить воды, а еще лучше – провалиться в черную пустоту, где нет никаких образов и мыслей. Словом, в нормальный, настоящий и спокойный сон, какой бывает у обычных людей. Но вместо этого Игорь снова летел вперед, мышцы вздулись от напряжения, а легкие словно жгло огнем изнутри. В этот раз ему почти удалось догнать фургон с деньгами, когда асфальт вдруг задрожал, завибрировал под подошвами ботинок. Игорь сначала почему-то решил, что это Годзилла, потом – что едет трактор, а потом, наконец, расслышал невнятную, но очень знакомую примитивную мелодию. В растерянности он огляделся по сторонам, попутно отмечая, что фургон исчез и на улице теперь пусто. И проснулся от воплей мобильного телефона, который трезвонил прямо у него в кровати. Недолго думая Игорь тут же схватил телефон и на ощупь нажал зеленую трубочку. – Товарищ майор, – попросила Нокиа извиняющимся голосом, – тут у нас ситуация… – Что? – не понял спросонья Игорь. Однако прежде чем он успел задать нормальный вопрос, Нокиа продолжала: – В участке сидит один, по вашему делу был. Часа три уже вас требует. Мы бы до утра подождали, да он буйный… немного. Скорую ему вызывали, думали сначала, что дурачок, а он… это… – Что «это»? – опять не понял Игорь, устало потирая глаза и переносицу. Сна уже не было ни в одном глазу. – Признание в убийстве написал. Умоляет, чтоб мы… – А скорая? – быстро сообразил Игорь. – Да мы б его отпустили, только у него вчера суд был… – несколько смущенно пояснил дежурный – видно, прикидывая, облажался он или поступил правильно. Прикидывать было поздно: зажав телефон между щекой и плечом, Гром уже натягивал джинсы. – Приедете? – уточнила Нокиа напоследок. – Приеду, – пообещал Игорь и отключился. Рабочий день начинался чертовски весело. За окном стояла темень, но дождя слышно не было – и на том спасибо. Сколько сейчас времени, Гром знать не хотел – какая, в конце концов, разница? Сообразив, что бедный старый мобильник перенапрягся, пока трезвонил минут пять, и в любой момент может отключиться, он быстро набрал такси. Оператор пообещала ему 15–20 минут до прибытия машины, которых Игорю должно было хватить на краткие сборы. Перед тем как белая мазда притормозила у подъезда, он успел наскоро умыться, почистить зубы, запить водой умеренно сморщившееся яблоко и натянуть куртку и ботинки. Поправив на голове любимую кепку, Гром запер дверь и вприпрыжку пустился вниз по лестнице. Пересекая пролет за пролетом, он думал о том, сколько соседей может перебудить его топот. Сонный водитель встретил Игоря приглушенным радио и восточным акцентом. – А ты чего так рано, дорогой? – спросил он с «истинно таксистской» классической интонацией. – Да по работе, – ответил Гром с неохотой. Почему-то незнакомые люди часто пытались завести с ним разговор – выглядел он так доверительно, что ли? – Ааа, – протянул таксист, разворачивая машину, – я думал, с тусы домой. – Да какие «тусы», – отмахнулся Игорь. Ходить на подобные мероприятия у него не было ни времени, ни особого желания. – Веселые, какие-какие, – тем временем продолжал таксист, – ты ж молодой, самое то! А работа, дорогой, никуда не денется, вот честно тебе говорю! Во-о-от так сам знаю! Всю дорогу до участка водитель болтал, периодически жестикулируя левой рукой, которая по-хорошему должна была занимать свое законное место на баранке рядом с правой. Игорь что-то отвечал, когда того требовали приличия, а в уме уже прикидывал, что за история ждала его на работе. Вчера в суде слушали дело мажора Гречкина, сбившего насмерть воспитанницу детдома. Игорь был там, видел все собственными глазами, но сделать ничего не мог. Гречкина оправдали, и он, довольный собой, укатил бесчинствовать дальше. Что так сильно напугало ублюдка, пригнав посреди ночи в полицейский участок, Игорь не знал. Врагов у Гречкина, конечно, было немало, но только все эти «враги», скорее всего, ограничивались лишь открытым проявлением неприязни. Кто, зачем и почему именно в эту ночь мог довести мажора до такого состояния, еще предстояло выяснить. Расплатившись с водителем и получив еще одно пожелание удачи, Игорь быстро зашагал к участку. Судя по мельтешению за высокими окнами, там царило непривычное в столь ранний час оживление. Когда дверь открылась и Гром вошел внутрь, все взгляды тут же устремились на него. Недавно вернувшиеся патрульные, живо обсуждавшие что-то за кружкой кофе, заинтригованно приумолкли. Они тихо поздоровались, когда Игорь проходил мимо. В коридоре на пути в допросную Грома встретил дежурный Женя с вымученным лицом и возгласом: «Товарищ майор!» – Так что? – спросил Игорь, попутно снимая куртку. – Около двух часов ночи к нам стал ломиться Кирилл Гречкин – ну, фигурант этот ваш. Истерил, кричал, что его убить хотят. Мы б до восьми подождали, но он все гнул свое, мол, за ним уже идут, везде до него доберутся, – устало пояснил Женя. – Спасибо, – Гром похлопал дежурного по плечу. – Дальше я сам. И бросив куртку и кепку на стол, открыл дверь в допросную, готовый сменить сидевшего там вместе с Гречкиным Колю. – Доброе утро, – поздоровался Коля. – Вы извините, что… – Привет. Ничего, – отмахнулся Гром, пожимая протянутую в приветствии руку, – ты иди кофе выпей. Первое, что бросилось в глаза Игорю, – это выражение лица, с которым Гречкин посмотрел на него. Еще вчера во взгляде этого выродка читалась издевательская усмешка, сегодня же ее сменили отчаянная надежда и раболепская готовность выполнить все, что потребуют. «Да, на словах ты Лев Толстой…» – подумал Гром, присаживаясь напротив. По левую руку от него обнаружилось несколько исписанных кривым бегущим почерком бумажек – очевидно, признание. – Слава богу! – воскликнул Гречкин, хотя славить бога тут было явно не за что. – Рассказывай, – потребовал Игорь, исподлобья глядя на фигуранта. – Это… – промямлил Гречкин, словно вдруг застигнутый врасплох. Он судорожно заозирался по комнате, словно ждал от белых стен неведомой помощи, поелозил руками по столешнице, но больше не сказал ничего. – Рассказывай, – процедил Гром настойчиво, продолжая сверлить мажора взглядом, – или тебя вон спровадить? – Это… – начал тот уже более уверенным голосом, – в-вчера я… ну, домой пригнал после тусы… «С “веселой тусы” все и начинается…» – подумал Игорь, вспомнив слова таксиста. – Ну, а там футбол… по телику то есть… Я так-то бухой был, не помню уже почти ниче, ну вот сижу я, короче… смотрю, – выдав фрагмент членораздельной речи, Гречкин остановился, как будто выдерживал драматическую паузу. Наверное, ему казалось, что сейчас он произнес нечто очень важное и должен собраться с духом, чтобы продолжить. – И вдруг вырубается все… до меня не сразу дошло, че такое, а потом, – сложив руки в замок и сжав их для большей уверенности, Гречкин внимательно посмотрел на Игоря – настолько, насколько он вообще мог внимательно посмотреть. Игорь и бровью не повел. Идиотические паузы в не менее идиотическом рассказе были совершенно неуместны. – …а потом она прям передо мной… Черная такая, ну, клюв длинный, – птица, короче… И говорит страшным голосом, – Гречкин умолк и опустил взгляд на свои руки. Видно было, что весь свой энтузиазм он растерял. – Ты что несешь? – спросил Игорь устало. – Сам-то хоть понял, что сказал? Гречкин только судорожно закивал головой. – В-вы мне не верите, я знаю, – промямлил он. – Но она там была! – Допустим, – предположил Игорь, постучав пальцами по столешнице. – Дальше что было? – Я плохо помню ваще … – Гречкин продолжал сверлить взглядом свои ладони, которые мелко подрагивали. – …Потом оклемался когда, дошло, что она меня притащила куда-то… темно было… говорила что-то насчет той малолетки… наехал я на которую… было много воды… страшно, очень… в воду меня головой… – тут Гречкин остановился. Дыхание его стало сбивчивым, руки затряслись сильнее. «А вот это уже интересно», – подумал Игорь. На несколько минут воцарилось молчание. Фигурант опустил голову еще ниже, его плечи опасно подрагивали, возвещая начало истерического припадка. – Успокойтесь, – настойчиво и уверенно проговорил, а точнее процедил, Игорь, намеренно переходя на «вы». – Вы в безопасности. Так что вы запомнили? Гречкин молчал, пытаясь унять дрожь в руках. Выходило плохо. – …Б-б… бензином полила… – произнес наконец он, – зажигалку… в-взяла мою… Тишина повисла в допросной, словно качающаяся петля висельника – такая же неприятная, тугая и вызывающая противоречивые чувства. – Как вы попали в участок? – наконец спросил Игорь. – Она… о-от… отпустила ме… меня… - выдавил Гречкин. И добавил, снова выдержав долгую паузу: – Я полз сначала… а по-потом не помню… бежал вроде… – Хорошо, – попытался подбодрить его Игорь. Как бы сильно ему это не претило, а провоцировать фигуранта на очередную истерику было нельзя. – Попробуйте вспомнить… Как «птица» выглядела? Что конкретно говорила? Любые детали. Гречкин затряс головой. – Не з-знаю, не пом… Ладно, допустим. Краткое описание таинственной птицы наталкивало на определенные мысли. – Вы сказали, что птица была черная, с длинным клювом, – продолжал Игорь уверенным твердым тоном. – А «лицо» светлое было? Маска? – М-маска… – выпалил Гречкин. – Маска… – повторил Гром и почесал подбородок. И едва не вздрогнул от неожиданности, когда дверь в допросную вдруг открылась. – Товарищ майор, – сказал Женя встревоженно, – Коля нашел кое-что. Игорь кивнул и встал из-за стола. – Н-не остав… – громко запротестовал Гречкин, видимо, оценив свои перспективы остаться в комнате одному. Женя и Гром обменялись взглядами, после чего дежурный занял вакантное место напротив фигуранта. За дверью Игоря ждал Коля со смартфоном. – Посмотрите, это минут двадцать назад запостили, – сказал он, поднося экран поближе к Игорю и нажимая кнопку «плей». – Анонимный аккаунт. «Этот город прогнивает изнутри. Чума беззакония поразила его, – возвестил глухой голос из-под птичьей маски. На заднем плане, среди обманчиво спокойной обстановки своего дома, корчился на полу связанный Кирилл Гречкин. Лишь очистительное пламя правосудия исцелит вас от заразы. Задавит ненавистный мор, порожденный пресытившимися толстосумами. Обрушится на их головы и приведет их к катарсису моей твердой рукою. Как наказан был сегодня этот убийца и отъявленный мерзавец, наказаны будут все, кто отравляет наш город. Грядут перемены. И я, Чумной Доктор, стану их вестником». Видео кончилось. Экран смартфона почернел, обнажая белый треугольничек «плея». – Чумной Доктор, говоришь, – протянул Игорь, устало потерев переносицу. – Это мы еще посмотрим.