Вечная ночь для Найт

Просто она знала, что за тьмой всегда идет свет. Но не здесь. Здесь эти законы не действовали. Вечная луна так же светила в окно — одиноко, но верно, не вызывая никаких чувств. Маленькая лампа вместе с ней холодно освещала небольшое пространство темной комнаты с высоким потолком. Найт надела кожаную куртку и накрасила ядовито-красным свои уста, взглянула в зеркало и не смогла удержаться от саркастического комментария: — Непревзойденно. Своим отражением она не была довольна, как и всем, что происходило в ее жизни. Надоело видеть свое лицо, поэтому она сняла со стены зеркало и поставила рядом с раковиной на пол, а потом размазала помаду и стала выглядеть словно вампир из фильма, который только что закончил пить кровь. — Это уродливое лицо уже не станет хуже. Фраза повисла в воздухе и осталась закрытой в комнате, Найт сошла по лестнице вниз. Этот дом был в плохом квартале — старый, с гнилым полом в некоторых местах. Она жила здесь сама уже некоторое время. Сюда редко кто-то совался: неприятный, полный опасности район. Повсюду чувствовалась грязь: в людях, в этих коробках с окнами, в улицах. Однако Найт это не мешало. Ко всему рано или поздно привыкаешь. И этот мир был именно таким — к нему надо было привыкнуть. Луна продолжала молча наблюдать за ней. Следовала, следила, вела. "Лучше так, чем сплошная темнота", — подумала девушка. На дворе было тепло и темно. Никто и не думал устраивать фонари в этом месте, лишь естественный источник света указывал дорогу. Девушка выглядела целеустремленной, но шла бесцельно медленной походкой. В её черепной коробке было много мыслей, но чаще всего встречалась мысль о смерти. Сколько она так бродит? Ночью за ночью ищет спасение. Такая усталость от жизни у, казалось бы, молодого человека. Нет. Серые пронзительные глаза видели многое. Они проникали в самую суть. Улицы пустели, словно таясь в этой темноте, ожидая момента для нападения. Такие одинаковые дома рядами сидели на земле. Холодные, каменные и пустые, поросшие лозой, словно склепы. — Почему ты так отчаянно хочешь умереть? Найт не сразу поняла, кто это спрашивает. Она была настолько занята своими мыслями, что сперва не поняла смысл сказанного. Ей не понравилось, что её рассуждения так нагло прервали. Она остановилась, обернулась, и её лицо несколько скривилось: — Вы, четырёхглазые уроды, как всегда лезете, куда не надо. Я просила тебя смотреть в мою голову, а потом задавать глупые вопросы? Найт была не слишком вежливой особой. Вполне обычный парень, за исключением двух пар глаз, вместо привычной одной, мило улыбнулся ей в ответ. Видимо, он привык к такому отношению. — Ты слишком громко думаешь, блондинка, — проговорил он. — Закрой свою вторую пару глаз и перестань копаться в моей голове, — голос Найт прозвучал довольно раздраженно. Она поправила прядку своих белокурых длинных волос. Ей не нравилось, когда к ней так обращались. Платиновый блонд вместе с серыми глазами делал её лицо бесцветным. Она несколько напоминала статую вырезанную из белого мрамора. — Ладно-ладно, — юноша закрыл верхнюю пару глаз и взглянул на девушку. Его ни чуть не обеспокоило отношение незнакомки, напротив — на устах горела легкая улыбка. Он пристально рассмотрел её и остановил свой взгляд на шее. Найт спокойно ждала, пока он закончит это делать, и себе глядя на юношу сурово. — Красивые тату. Это было сказано искренне, поэтому комплимент смягчил её враждебность и она несколько сбавила бдительность. Складка между бровями разошлась, а выражение лица стало менее сердитым. — Это не тату, а следы, что оставили после себя духи. Кто сейчас вообще делает тату? Подобное уже в прошлом. Рисунки, которые девушка назвала "следами", покрывали её правую кисть черным цветом, немного забираясь на шею. — Духи? Ты экстрасенс? Она задумалась стоит ли продолжать разговор и отвечать. Он был рыжим, челка такого же цвета спадала ему на глаза. Приятная внешность, две пары глаз, что нисколько не искажали его внешность, тихая улыбка. По росту чуть выше её, крепкий. Парень был подозрительно оживленным, его внешности это не соответствовало. — Курильщик. Экстрасенсов уже давно нет, — фраза была произнесенная с ноткой грусти, будто Найт лично была знакома с кем-то из них. — Но ведь курильщики всегда рано умирают? — это было скорее утверждение, чем вопрос. — Если бы, — было сказано задумчиво и исчерпывающе. Найт больше не хотела продолжать разговор. Но четырёхглазый не унимался: — Как тебя зовут? "Ему, видимо, скучно, поэтому он и ищет случайные знакомства", — такой вывод сделала блондинка. — Найт, — могла не говорить и уйти, но почему-то ответила. Юноша улыбнулся и открыл вторую пару глаз: — А я Аббадон. Найт прыснула со смеху: — Ох, эти ваши имена. Вот почему я не люблю четырёхглазых. Слишком много пафоса. Это был наигранный, саркастический смех. Аббадон улыбнулся и промолчал. Казалось, будто он что-то прочитал, но что именно, девушка была не уверена. Найт поправила прядку волос, решила, что разговор окончен и развернувшись пошла дальше, а парень за ней. — Не плетись за мной, — резко сказала она. — Мне в ту сторону, — он снова улыбнулся. Его две пары глаз довольно дружелюбно смотрели на неё. Нижняя обычная, человеческая, голубого приятного цвета. Верхняя более враждебная и звериная, золотистого странного оттенка. На какую-то долю секунды, она подумала, что это красиво, но быстро отбросила эту мысль и бесповоротно забыла. — Не устаешь постоянно корчить такое лицо? — Какое "такое"? — он знал о чем она, но сделал вид, что не понимает. — Поддерживать эту свою улыбку. Повода для радости нет, — пессимистично сказала Найт. Пустой разговор. Глупые реплики, не несущие особого содержания. Почему-то от нового знакомого странно пахло, но девушка решила не сосредотачиваться на этом. Улица, по которой они шли была чуть освещенной тусклыми фонарями. Казалось, что они скоро выпустят дух, но еще каким-то образом горели. Было пусто. Тьма, вне этих островов света, заражала ощущением одиночества. Лишь разговор между двумя незнакомцами ее развеивал. — Есть, — коротко, после некоторой паузы, ответил Аббадон. Девушка больше ничего не спросила. Она занималась тем, что мысленно считала фонари: "Шесть...семь...восемь". — Десять, — сказала Найт уже вслух. Неожиданный порыв холодного ветра грубо шлепнул её по спине. Острое ощущение опасности укололо подсознание. Странно, что этот инстинкт еще был у неё. Бледная луна, словно бы подмигнула и скрылась за облаками. — Не люблю курильщиков, — услышала она над своим ухом голос Аббадона и что-то скользкое и влажное коснулось её щеки. Внутри все бурлило, но Найт не показала этого, внешне оставаясь холодной. Она почувствовала дикое отвращение ко всему происходившему. Конечно. Всё не могло быть так просто. — Я могу тебя убить, — прошептал рыжий и захихикал, — но, — он сделал паузу, — не сделаю этого. Её потянули за руку с целью развернуть. Превыше всего на свете, Найт снова не хотела видеть гнусное подобие монстра, но приходилось. Внешность юноши стала искаженной: он увеличился в размерах, его спина выгнулась, появился хвост, уши удлинились и стали острыми, а зрачки на всех глазах — звериными. Длинный язык выглядывал изо рта вместе с острыми зубами. "Этот мир, словно кошмар, от которого уже давно пора проснуться". Найт взглянула ему в глаза. Её лицо не выражало ничего. Абсолютное равнодушие ко всему происходящему. Отвращение, так внезапно нахлынувшее, будто это с ней впервые, она отвергла. "Ты этим хочешь меня напугать?" Она не сказала этого, просто подумала. Аббадон мгновенно прочел эту её мысль. Все-таки четырёхглазые прекрасно читали поверхностные громкие мысли. — Какая интересная персона. Не боишься монстров. Ну, конечно, ты же стремишься умереть, — ехидно сказал он и захихикал, - но есть вещи пострашнее смерти. — И я с ними прекрасно знакома, — Найт вытерла свою щеку рукой от слюны и стала искать что-то в карманах. Её внимание сосредоточилось на этом действии. Просто абстрагироваться. Это совсем нетрудно. В конце концов, девушка вспомнила о том, что монстр всё еще здесь и резко добавила: — Ты еще долго будешь раздражать меня своим существованием? Наконец она достала из кармана кожанки сигареты, и вытащила одну из пачки, потупив двое серых равнодушных зрачков‐лун в создание. Аббадон удивленно наблюдал за её действиями. Его любопытство было изрядно подогрето. Она была простым на вид человеком, но вовсе не боялась того, что ей откусят голову. — Не занимай меня и иди своей дорогой, — продолжила она. — Не понимаю, чего ты пытаешься добиться, но убить ты меня не сможешь, четырёхглазый. — Почему это не смогу убить? — возмутился Аббадон. Его целью не была ее смерть, он рассчитывал развлечься, но сказанное было слишком грубым и начинало раздражать. — Потому что ты не похож на исключение, но если тебе так хочется, то давай, убей меня, — она закурила. Эта фраза звучала как вызов, а в тоне явно чувствовалось пренебрежение. Подобное не прошло мимо внимания Аббадона, выводя из равновесия. Он, оставив план "просто поиздеваться", схватил девушку за локоть и своей когтистой лапой потянул за него. Рука, словно бумажная оторвалась от тела. Хлынула кровь, а поврежденная конечность плюхнулась на землю. — Не нужно так делать. Иначе чем я буду держать сигарету? Никакого страха или боли не отражалось на ее лице. Девушка подняла руку с земли и та снова срослась с телом, как только Найт приложила её к плечу. Она подняла с земли сигарету, та все еще тлела. Фонари потухли, а лунный свет, словно подавлял. Аббадон смотрел на нее глазами полными ужаса. Он знал этот мир достаточно. Монстры, духи, курильщики, садовники, многорукие, молчаливые, четырёхглазые, экстрасенсы — и еще много странных личностей можно было увидеть здесь каждый день. Но это было нечто совсем другое. Ни одно существо в этом мире не могло вот так вернуть утраченную конечность на место. Ни одно. — Страшно стало? — насмешка Найт не заставила долго себя ждать. — Но... ты... ты человек? — монстр снова принял человеческий облик. Шок был способен прервать его превращение. Найт задумалась. — Наверное. Я не знаю точно. Возможно, уже нет, — она сделала затяжку. — У тебя есть сигареты? И продемонстрировала ему пустую пачку: — Мои закончились. Аббадон удивленно моргнул несколько раз, словно не понимая вопроса: — Что? От его приподнятого настроения не осталось и следа. — Как с вами всеми тяжело, — девушка вздохнула. — Ладно, пока. Надеюсь, мы больше не встретимся. Найт оставила Аббадона позади. Она сильнее зажала пальцами сигарету которая уже потухла и съежилась.

***

В баре сегодня, как и всегда было шумно. Бармен Ларри пытался выполнять свою работу и одновременно следить за посетителями, чтобы те не начали очередную драку. Но он знал — этого не избежать. Какой-то конфликт, так или иначе, возникнет и он ничего не сделает с этим. За столиком у стойки двое парней уже начали перекидываться колючими словами. Вся посуда могла быть разбита в любую секунду. Иметь подобные заведения сейчас очень невыгодно. Найт вошла в бар. Вся в черном, словно посланец ночи. Сразу же как-то рефлекторно замолчали посетители. На неё сразу же обратили внимание. Её здесь знали. Она обвела взглядом зал: было довольно темно, лишь несколько тусклых ламп создавали иллюзию света, и в конце концов, направилась к барной стойке. — Хорошая ночь сегодня, — сказал бармен и улыбнувшись облокотился на стойку. — Неплохая, — согласилась Найт и присела. — У тебя нет одного рукава. Кто это тебя так? — заметил Ларри, наливая шоты. — Безразлично. Если бы я помнила всех, кто калечит меня, то жить было бы трудно, — она выпила одну рюмку. — Хотя мне и без этого хреново. Бармен понимающе кивнул и бросился наливать еще. Несколько прядок его волос постоянно выбивались из прически и он раз за разом поправлял их. Ларри был из благородного рода, но жизнь привела его на работу, что в этом мире считалась ничтожной, низкой и прислужницькою. Если ты попадаешь в немилость многоруких, тебе остаётся или промышлять разбоем и воровством, или же пресмыкаться перед другими. Быть безруким. Так называли тех, чья жизнь зависела от другой. Их не любили и они часто имели проблемы. Со двора доносились голоса, но внезапно какой-то пронзительный женский крик перекрыл все остальные звуки: — Спасите умоляю, спасите! О, Богиня, кто-нибудь! ПРОШУ!!! — Что там такое? — заинтересовался Ларри. — Кто так несчастно кричит? Он подал шот для Найт, которая была в этом совершенно незаинтересована. Некоторые зеваки вышли из бара, глянуть, что происходит. — А тебе не интересно? — обратился наконец бармен к блондинке. — Ммм нет, — она выпила и подперла подбородок рукой. Убийства, грабежи, изнасилования и другие преступления происходили здесь десяток раз за ночь. Такое стало привычным. Порой самопровозглашенная власть многоруких пыталась сделать некую иллюзию порядка, в такие дни тоже были убийства, грабежи и изнасилования, но более скрытно. Хотя от них такие мероприятия исходили крайне редко. Обычно, все, что делали многорукие — прививали страх перед своим родом, а кто там кого убивает — безразлично, главное, чтобы это их не касалось. Такова она эта элита. — ЕЁ УКУСИЛИ! Курильщик, нужен курильщик! Слова пронеслись, как приговор. Бармен, услышав это, посмотрел на Найт. — Опять кого-то укусил дух, — он выдержал паузу и продолжил: — Если его не выкурить, то он заберет эту душу с собой, ты же знаешь. Девушка никак не отреагировала на его слова. Она опустила взгляд в пустой стакан, так, будто там было что-то очень интересное. Сегодня работа не входила в её планы, хотелось дойти до дна нескольких таких стаканов, а не спасать чью-то шкуру. — Найт, — мягко позвал её Ларри, — ты можешь помочь. Другого курильщика здесь скорее всего не найдется. Она молчала. — Найт. Блондинка с шумом поставила стакан на стойку: — Достаточно. Я не хочу этого делать, – и твердо добавила: Если её должны забрать, то заберут. Ларри наклонился над барной стойкой и посмотрел на неё. Его синие глаза непривычно сияли в этом полутемном помещении. — Ты не должна так говорить, — с материнским упреком, сказал он. — Но говорю, — она отвернулась. — Ты причиняешь мне беспокойство, Ларри. Найт поднялась. Кожанка неосторожно лежала на её тонких плечах и делала фигуру более хрупкой. Она не пылала здоровьем, а наоборот — выглядела лёгкой жертвой для этого мира. Тонкие бледные руки, вытянутый силуэт, худоба, черные тату, которые резко контрастировали с кожей, лицо чистое и тонкое. Только глаза, серые укоризненные глаза, останавливали и настораживали. У жертв другой взгляд, они так не смотрят. — Я попробую что-то сделать. Не обещаю, — бросила Найт. Она ненавидела обещания. Переступив порог, ей в лицо ударил резкий запах. Девушка не могла ни с чем его спутать – такой аромат имел укушенный. На улице было много разных созданий. Цвели фосфорные деревья, где-то там вдали виднелся водопад, который падал с небес, рядом лежали бездомные. Мать все еще голосила над своим ребёнком. Прохожие столпились вокруг, некоторые равнодушно проходили, но все же большинству было интересно что же дальше. Найт и саму это интересовало. Она подошла ближе и присела возле ребёнка. Женщина, похоже мать, взглянула на неё с надеждой. Её глаза были в слезах. — Вы... — начала она дрожащим голосом. — Я, — перебила Найт, — выкурю этого духа. Занесите её в бар. Мама сразу же подняла свою дочь на руки. Силы ей было не занимать. Сразу заметно — она из рода Козерогов. В доказательство этого её голову украшала пара закрученных коричневых рог, да и этот яркий оттенок кожи невозможно было спутать с кем-то другим. Однако у Найт не было времени её разглядывать. Как только девочка, такой же козерог, как и мать, оказалась в помещении, Найт вытащила длинную тонкую курительную трубку — кисэру. Это была её любимица. Хотя она, прежде всего, использовала эту трубку для работы, но порой, в особенно темные ночи — просто так. Ларри заинтересованный и одновременно взволнованный подошел к укушенной. Некоторые зеваки тоже были здесь. Для них это спектакль. Бармену впервые приходилось видеть Найт во время работы, хотя в целом этот обряд он видел не впервые. Парень взглянул на девушку: она была поглощена мыслями. — "Помни, у тебя есть только 5 минут. Ты должна закончить с духом за эти 5 минут, иначе..." — "Иначе что?" Воспоминания неожиданно нахлынули на блондинку, но это не мешало ей выполнять свою работу. Все, так хорошо изученные, действия снова чередовали друг за другом. Она колечком со скрытым лезвием порезала себе палец, капнула кровью в трубку и добавила немного специальной травы. — "Вступая в борьбу с потусторонним созданием, ты закладываешь свою кровь за возможность выйти за пределы этого мира. Добавляя ликорис в кисэру ты реализуешь эту возможность." — "Так, что будет, если я задержусь?" Найт зажгла трубку и поднесла её к губам. Её тонкие бледные пальцы слабо сжимали между собой кисэру, будто боялись сломать. "А это ты должна узнать сама, моя Найт" Густой дым от трубки начал клубками ложиться возле неё. Исчез Ларри, исчезла мать-козерог, исчез бар, все его посетители и тусклые огни: была лишь укушенная, что светилась лёгким синим светом. Она стояла, её пустые глаза и лицо не выражали ничего, обреченная на смерть духом, который всего лишь искал себе компанию. Виновник всего этого стоял рядом. Первое, что бросалось в глаза — его обнаженные без губ зубы, хотя правильнее назвать это клыками. Глаза у него были большие, уродливые и тупые, серого цвета кожа, что в некоторых местах слезала клочьями и тело прикрыто каким-то черным балахоном. Найт предчувствуя боль, прикусила себе губу. — Может, как в хороших историях, отпустишь эту душу, а? — спросила она. Урод никак не отреагировал. Блондинка вздохнула. Кисэру отправилась сюда вместе с ней, её единственное оружие в борьбе за жизнь. Но ничто не дается так просто, все имеет свою цену. Она пригубила трубку и выдохнула дым, потом еще раз. Дух наблюдал за этим оставаясь неподвижным. Дым, будто движимый какой-то магической силой, начал приближаться к потустороннему созданию. Увидев это, чудовище наконец-то пришло в движение. Его тело ненормально затряслось, а зубы бешено застучали. Он хотел броситься к Найт, но что-то невидимое удержало его. А она курила. Дыма становилось все больше. Густой и широкий – он был невидимой силой, противостоявшей этому монстру. Её рука плавно двигалась то к ней, то от. Найт было тяжело, но она знала, что должна это сделать. Каждый вздох здесь давался ей с большими усилиями, курить было еще труднее. Она взглянула на духа: он был почти обездвиженный, еще немного и она отправит его обратно, в родной мир. Неожиданно создание сделало резкий рывок по направлению к Найт, дым остановил его, как раз в нескольких сантиметрах от девушки. Капелька пота выступила на лбу опытного курильщика. Существо протянуло свою руку, чёрную, будто обгоревшую. Конечность досталась лбу девушки. Он дотронулся до неё и его тело распалось, становясь тёмным густым дымом. Дымовое облако начало двигаться, приобретая новую форму и когда дым рассеялся из него вышел мужчина, вполне нормальный с красивым лицом. Насыщенные зелёные глаза, тёмные каштановые волосы, приятная улыбка. Выражение лица Найт изменилось. Она с нежной грустью взглянула на него. Из её глаз потекла кровь, а с этим из носа тоже. 5 минут подходили к концу. — Ты меня еще не забыла, Найт? - спросил мужчина. Его голос был такой, как и в её воспоминаниях — ласковый и теплый. — Нет, Люк, за эти 50 лет твой образ еще не стерся из моей памяти, — ей с трудом давались эти слова. Это было приятное минутное забытье, бесспорно великолепный мираж. В этот миг она позволила себе потеряться. Девушке не мешала даже кровь, что еще капала, заливая щеки красным. — Ты дальше выполняешь эту работу. Эти духи чрезвычайно подлые создания. Используют память своей жертвы, как им удобно. Вырывают из неё людей, которые когда-то жили и становятся ими. Это было больно. Это болело сильнее, чем оторванная рука, но Найт хотела, чтобы этот миг длился. — Я продолжаю твое дело. Тем не менее, я никогда не смогу тебя заменить, — она рефлекторно потянулась ладонью к нему. Он был так близко, будто настоящий. Все его малейшие черты были воспроизведены в точности. Родинка на щеке, ямочки, два непослушных волоса, которые спадали на лоб. Дым от ликориса ослабил свою хватку. Мужчина приблизился еще ближе. — Ерунда. Ты особенная, Найт. Ты можешь спасти многих людей, — он улыбнулся так, как и всегда улыбался в её воспоминаниях. Наивный до умопомрачения и добрый до самопожертвования. — Если бы, Люк. Кровавые дорожки, похожие на слёзы, идеально изображали её эмоции. Она не умела плакать, слишком долго жила, чтобы помнить каково это. Найт забрала свою руку и сжала в кулак. Металл на кончике кисэру блеснул, напоминая девушке, кто она такая. Дух, принявший подобие Люка, готов был уже наброситься на неё, но блондинка не растерялась. Она уже знала, что ей надо делать. Неважно, какой лик приняло это создание. — Мне жаль. Я убивала тебя уже сотни раз. Резкое движение и кисэру оказывается в груди мужчины. Рука Найт тверда, ей не страшно. Дух снова становится собой и пронзительно кричит, белый дым, словно волной накрывает его и затягивает с собой вниз. Темнота исчезает, растворяется в свете ламп. Они снова оказываются в баре. Кровавые слёзы продолжают течь из глаз девушки. Это довольно неприятно. После того, что только что произошло, она чувствует себя как-то смущенно, не на своем месте. Хочется выпить и закурить где-нибудь на безлюдном берегу. Когда эта печаль доест её, чтобы больше не о чем было сожалеть? Счастливая улыбка спасенной немного приводит её в чувство. Найт снова оживает, снова вспоминает, что она здесь делает. Девочка бросается в объятия своей матери. Ларри и себе тоже улыбается. Он переводит взгляд на Найт и видит её нахмуренное каменное лицо. Бармен молча дает ей салфетку, его розовые волосы кажутся еще более приятными, после той серой темноты. Она смотрит на него и тоже улыбается. Её улыбка самоуверенная. Розовый цвет уже давно ассоциируется у неё лишь с цветом сырой плоти. Однако этот оттенок какой-то особенный. Найт вытирает кровь не до конца, потому что в некоторых местах та успела высохнуть. Она поднимается, проводит рукой по своим волосам и вздыхает. Некоторые прядки тоже становятся красными. Слишком много крови. — Луна тебе в спутники, – прощается Ларри. Блондинка не отвечает. Она выходит из бара быстрыми шагами, не оборачиваясь. Еще одна маленькая смерть.

POV Самерель

Я верю, что в этом есть смысл. Эта структура прогнила, поэтому её нужно изменить. Это город, называемый Ниамором, древнейший город этого континента, утратил свое могущество. Девять некогда благословенных родов — сейчас напоминают жалких шавок, грызущихся за кусок хлеба. Экстрасенсы, колоссы, четырёхглазые, люди, импульсники, исполнители, молчаливые и козероги: все они теперь лишь тень себя прежних. Исключением стали многорукие. Они прибрали всё к своим четырём рукам и стали контролировать город, но их власть ничего не изменила к лучшему. Кроме одного — они" вроде бы " защищают другие роды от духов. Имея в своих руках артефакт, известный как Благословенная Жемчужина, рукастые делают, что им хочется. Они создали целую систему, создали курильщиков и ритуальные обряды. Покрасили мир в тот цвет, который им по вкусу. И нет, я не борюсь с этой системой. Я просто её ненавижу. Я не герой. Я никого не спасаю, никому не протягиваю свою руку. Я просто убиваю всех, кто мне не по душе. Этот мир не отрицает, даже наоборот — дает все возможности. И я развлекаюсь, пока могу, но кое-что мне постоянно мешает... И сейчас, я иду по этой улице и ищу кого-то абстрактного. "Ночь. Ночь. Ночь. Ночь, "— шепчут они без конца. И я хочу выковырять свой мозг, если это заставит их прекратить. Они не перестают ни на миг. Я не могу спать, не могу жрать, не могу спокойно резать рукастых, потому что вынужден постоянно это слышать. "Найди. Найди. Найди. Найди. идйаН. идйаН. идйаН. идйаН" Мне в какой-то момент грезится, что эти слова уже мелькают у меня перед глазами, слишком часто я их слышал. Здесь так трудно найти то, что ищешь, особенно, когда толком не знаешь, что тебе нужно. Но я продолжаю поиски, иначе они никогда не заткнуться. И эти призраки тоже это понимают. В последнее время они почти не умолкают. Я не спал два дня. – Хе-хе-хе, придется найти кого-то, кто почувствует моё раздражение на себе, – говорю вслух и криво улыбаюсь. Именно сейчас я нахожусь в смежном квартале. Это так можно сказать ничья территория. Оу, в этой витрине я так классно выгляжу. Цвет моих жёлтых глаз прекрасно подходит к мечу. Мгновенно я замечаю в отображении витрины какого-то типа, стоящего возле меня. — Чего вылупился, калека? Проблем ищешь?! — у него был один глаз, поэтому это первое, что пришло в голову. Неоправданная агрессия — моя визитная карточка. Я на всякий случай оглядываюсь. А здесь нет никого, прекрасно, можно повеселиться. — П... простите, — промямлил он, — просто засмотрелся на ваш меч. Это был блондинчик в слишком тёплой для такой погоды одежде. Длинная шуба с темным мехом делала его внешний вид необычным. Будто он приехал из холодных краев и еще не согрелся. Несмотря на одежду, он выглядел легкой жертвой, явно миролюбивый слабак. Таких я люблю. Убивать. — На мой меч трудно не засмотреться, он прекрасен. Такая тонкая работа, такой эфес. Он, будто часть моей руки, — я вытащил свою любовь из ножен и залюбовался. — Значит, ты способен оценить его великолепие, мусор. Я приблизился ближе и взмахнул им возле парня, а потом приставил острие к его шее. Он замер. — Хочешь проверить насколько он острый? — мое лицо озарила улыбка. — Хотя, возможно, ты будешь мне полезен. Будешь? Я любезно убрал меч. Знаю-знаю, я такой джентльмен. Блондинчик напрягся, он может попытаться убежать и тогда его голова попрощается с туловищем. — Я попробую. — Вот и прекрасно. Люблю послушных мальчиков, — я решил, что он поможет. — Мне нужно дойти до одной мысли, но голоса в голове мешают, понимаешь? Этот паренёк не понимая махнул головой. — Это риторический вопрос, дурачок, — вздохнул я и покачал головой. — Ладно, неважно. Мне нужно найти ночь. "НОЧЬ. НОЧЬ. Ночь", — повторили эхом голоса. — Знае... — я не успел закончить слово, а он уже закачал головой, ну что за ничтожный парень. — Качать головой это всё что ты можешь? — подошел к нему ближе и фамильярно закинул свою руку ему на плечо. — Ну-ну, дорогой, не надо торопиться. Подумай. А то это может стоить тебе жизни. Я "мило" улыбнулся и сжал его плечо рукой. — Я не знаю, господин. Ночью может называться какой-то предмет, или даже человек, — робко проговорил юноша. — Вы уверены, что голосам в голове можно доверять? — Уверен-уверен. Какая разница? Ты еще не понял, как это важно? Мне надо найти чёртову ночь и тебе теперь тоже. Пойдёшь со мной. Я убрал свою руку и закинул меч за спину в ножны. Он замялся. Явно хотел сказать "нет", но не смел. Понимая, что сейчас может возникнуть попытка возразить, я решил предупредить её. — Твоё имя ? — Вельмут. Я не ищу с вами ссоры, но боюсь не могу вам ничем помочь, — решился парень. — Удачных поисков. Подобное мне очень не нравится. Я вытащил меч и сделал выпад. Блондинчик замер, острие меча оказалось в нескольких сантиметрах от его лица. — Я разве разрешал тебе идти? — я даже рад, что нашел причину его убить. Он не многорукий, но ничего. Я сделаю исключение из правил. — Оставь парня в покое. Разве не видишь, он не ищет конфликтов, — какой-то болван решил сунуть нос не в своё дело. — А я ищу, поэтому иди куда шел, — я окидываю нежеланного гостя презрительным взглядом. Но тот тип, вместо того, чтобы убраться восвояси, подходит ближе. Его отвратительные розовые волосы сразу бросаются мне в глаза. — Хех, мистер "Дружба-это-чудо", обоснуете причину своего геройства? — его туповатый вид после этой моей фразы, еще больше меня смешит. Я чувствую, как рукоять меча теплеет от моего возбуждения. Она, будто шепчет: "Уничтожь". Я готов к хорошей драке, но неожиданно я слышу шум. Флейта. Бубны. Громко начинает играть музыка и над переулком, в котором мы находимся, нависает тень. Я и мои новоиспеченные знакомые хорошо знаем этот звук. Я взглянул вверх. По небу плыли огромные сияющие рыбы, с узором на их телах, что завораживал. Казалось, они покорили небо. Их вид перехватывал дыхание, но роскошные сиденья на их спинах для владык портили величественное впечатление. Это была процессия многоруких. Рыб было несколько, на самой большой вероятно ехала правительница – Елоя. Она выделялась тем, что светилась фиолетовым, вместо синего, как другие. Сияющие скитальцы, как называли этих созданий, послушно подчинялись императорской семье. Есть басня, что когда-то не было императоров и королей, но сейчас она кажется выдумкой сумасшедшего. Я так задумался, что даже забыл про свою маленькую игрушку. Когда я оглянулся — было уже поздно, те двое убежали, пока я смотрел на сияющих скитальцев. – Ну, не оставлять же это так, — у меня возникло желание их догнать. Но тут одно из созданий совсем низко пролетело возле меня. Оно озарило своим телом улицу. Пахло жареным. Меня могут заметить рукастые, а этого мне не нужно. Я у них с недавних пор в топе отморозков, которых надо прикончить. Сам этому не рад, я решил убраться как можно дальше. Им повезло, я даже не собираюсь их маниакально преследовать. Чувствую, мы еще встретимся и в следующий раз я не буду паниковать. Я хватаюсь за рукоятку меча. Приятно знать, что он со мной. Темные улицы мои верные друзья, а ночь моя мать. Мне нечего бояться, пока темнота скрывает мое лицо. Я еще поквитаюсь с рукастыми. Держась в тени, я тихо отхожу от императорской процессии и выхожу на более оживленную улицу. Здесь много народу и легче спрятаться в толпе. Краем глаза замечаю открытку на стене, которая глаголет: "Всем курильщикам, ко времени лунного зенита, явиться к Елои и преклонить колено". "Туда. Туда. Туда", — отзываются в моей голове голоса. Хех, а это будет забавно.