Мотив

      Девушка с лёгким хлопком перевернула табличку «Закрыто» и опустила шторы на окнах. Впервые за долгие месяцы ей приходится убираться самой, она даже отвыкла от этого. Эрик то ли в командировке, то ли на задании, она особо не вникала, да и он особо не распространялся. Повышенная секретность и всё к ней прилагаемое.       Прошла мимо столов, переворачивая стулья, выключила свет на кухне и, подойдя к барной стойке, облокотилась на неё спиной, скрестив руки на груди. И устало прикрыла глаза. Как же она вымоталась. Даже не физически, морально. Последние силы закончились вчера, когда они всё же смогли собрать эти пятьдесят тысяч. Когда она поняла, что кафе спасено. Что у неё появилась ещё одна возможность. Не продолжить, конечно, вряд ли у неё самой ближайшие годы получится организовывать такие крупные аукционы, но начать… Не заново, нет, но с чистого листа. Ещё одна попытка. Главное, и её не продолбать. Вряд ли Вселенная даст ей третий шанс.       Сколько же нервов и денег она вбухала в это кафе! Ложилась в два, вставала в пять. И училась, училась, училась. Как вести бухгалтерию, как ругаться с банкирами, как нанимать адвокатов, как быть везде и успевать всё. Она практически угробила здоровье, превращая это семейное кафе во что-то стоящее и конкурентоспособное. Наняла Нину и начала ездить по дополнительным лекциям, посещать курсы повышения квалификации, профильные занятия: экономика, бухгалтерия, психология, этикет. Училась сама, учила Нину. Три года. И всё полетело в тартарары по щелчку пальцев.       Чёртовы копы. В смысле, молодцы, что остановили крутого наркобарона, очистили часть улиц на короткое время от распространения этой дряни. Но… Почему этим чертовым наркобароном обязательно надо было быть Дану? Ну неужели нельзя было выйти на кого-то другого? В конце концов, в этом городе так много людей! На любого! А не на того, кто являлся её спонсором! И от кого зависит благополучие её кафе.       А самое отвратительное — они и её приплели к этому. — Нам очень нужно поговорить с месье Аберни. Пожалуйста, помоги нам. — Его в чем-то подозревают? Они переглянулись. — Нет-нет, просто хотим поговорить без посторонних. Ты нам очень поможешь, если позвонишь ему. Только придумай достоверный предлог для встречи, не говори про нас. — Да что происходит? Я вам что, героиня шпионского сериала? Нат проникновенно заглянул ей в глаза. — Мы хотим с ним поговорить без лишних ушей, выяснить информацию. Если тот, о ком мы хотим узнать, услышит разговор, он исчезнет. И годы работы пойдут насмарку.       Нехотя она согласилась. Полиция же пообещала, что ничего криминального, просто разговор. Ага, как же… И как теперь вообще верить доблестным стражам порядка? Вместо ожидаемого разговора — звук защелкиваемых наручников. Недоумение и обида в глазах Дана, когда он смотрел на неё. Ярость и ужас, когда Эрик будничным тоном зачитал права и причину задержания. Отмывка денег. Наркотики. Контрабанда. Она мгновенно поняла, что в этот раз ей конец. И ей и кафе. Один шанс на миллион, что она сможет выпутаться из этой истории с минимальными потерями. А если и выпутается, сможет ли отмыть репутацию?       А потом её пригласили на допрос. Видите ли Дан захотел с ней поговорить. Ага, как же… Утянуть за собой он её хотел. И ведь едва не достиг своей цели. Она даже рта не успела открыть, как Нат и Эрик всё решили за неё. Дескать, она глупый несмышленыш (очень мягко говоря), которая подписала не глядя документы, потому что доверяла своему спонсору. Доверчивая дурочка, неужто её из-за этого надо сажать в тюрьму? Она ведь не виновата, что коварный обольститель её обманул. Нат был категоричен. Эрик демократичен. Дан насмешливо улыбался. Она же стремительно зверела. Грохнув кулаком по столу, в трех коротких предложениях объяснив, что она думает о методах полиции в общем и о этих двоих в частности, она в ярости повернулась к бывшему благодетелю и наткнулась на обезоруживающую улыбку и беззаботное пожимание плечами. — Попытка не пытка, в этот раз не повезло, но должен же я был попробовать, верно? — А смысл? Сами видите, меня бы посадили в соседнюю камеру. Обсуждали бы новые веяния в искусстве через решетку. И устраивали бы выставки перфоманса в тюремному дворе. — Хорошо, что ты сохраняешь позитивный настрой. Это замечательное качество. — Очень пригодится в ближайшие дни, я знаю. Дан улыбнулся. — Еще одно качество, которое я в тебе ценю, трезвый взгляд на вещи. Правда, немного запоздалый. — Вот только не надо на мне отыгрываться. Я не знала, что этим всё закончится. Я не знала! — А если бы знала? Она искривила губы в подобие улыбки и одарила его тяжёлым взглядом. Он понимающе хмыкнул.       С одной стороны — да. Он наркобарон, контролирующий чуть ли не всё побережье. Наркотики — это плохо. И то, что он делал, ужасно. Это даже не обсуждается. Но на другой чаше весов было её кафе. Её детище. И в глубине души она прекрасно осознает, что чхать она хотела на то, кем он там являлся, до тех пор, пока её кафе ничего не угрожает. Наркотики же лучше чем… ну например похищение с последующей перепродажей в рабство или на органы, верно?       Слабое утешение. Даже никакущее.       И в глубине души она знает ответ на его вопрос. Ей этот ответ не нравится, но врать себе — последнее дело.       Поэтому она стоит и ждет.       Хлопнула дверь, ноги покрылись мурашками от ворвавшегося прохладного воздуха.       — Ну здравствуй, милый друг.       Она окинула пристальным взглядом подошедшего мужчину. Молча оттолкнулась от столешницы и обошла стойку. Также молча достала бокалы и поставила между ними. Вошедший поставил бутылку рядом и протянул руку за штопором. Хлопок. Звук льющегося вина. Она взяла протянутый бокал. Звон стекла.       — Почему Вас выпустили?       Дан безмятежно улыбался.       — В этом мире есть лишь одна движущая сила.       Она не поверила. Подкупить Эрика? Серьезно?       — Причем тут этот инспектор? — поморщился мужчина, — зачем тратить время на пешку, когда можно поставить шах и мат королю?       Девушка отпила вино, чтобы как-то заполнить паузу. Звучит логично и цинично. Это плохо, что в глубине души она злорадствует? Дан доброжелательно на неё смотрел.       — Тебе понравился мой вчерашний подарок?       Габен всё же ошибся. Да она ни на минуту и не верила, что Кас мог спокойно закинуть десять тысяч. Это не те деньги, которые так легко можно отдать в никуда. Конечно, он богат, она не отрицает, но всё же не настолько. И не настолько они близки с ним. Кто она ему? Надоедливая одноклассница, однокурсница, владелица кафе, к которой всегда можно прийти поговорить, получить в ответ стаканчик с кофе и пожелание вытащить голову из задницы и прекращать загоняться по всякой ерунде. Вряд ли этого достаточно для подобных пожертвований.       Дан насмешливо улыбался, глядя за её сменяющимися эмоциями на её лице.       — Но зачем?       — А это, мой милый друг, хороший вопрос. Видишь ли, можешь считать меня сентиментальным, но мне правда нравится это кафе. У меня на него огромные планы. Было бы грустно, если бы его пустили с аукциона. Но ты спрашиваешь неправильные вещи. Вопрос не в «зачем?» А в «что дальше?»       — И что же дальше?       — А дальше, милый друг, я вновь предлагаю сотрудничество. Схему, конечно, придется менять и сильно. Но об этом не переживай, не твоя забота. К тому же смысл практически не изменится.       Она подняла брови в искреннем изумление.       — Вы серьезно думаете, что я соглашусь?       Его взгляд с насмешливого сменился на покровительственный. — Я не знала, что этим всё закончится. — А если бы знала?       — В этот раз мне нужны гарантии.       — Разумеется, мой юный, но столь рассудительный друг, разумеется.