borderline

джисон резко проснулся, усевшись на двухместной кровати в позу лотоса. он потёр глаза костяшками пальцев несколько секунд, силясь понять, что же смогло его разбудить; глаза заметили светящийся экран телефона раньше, чем звук дошел до ушей, и джисон схватил смартфон, жмуря глаза от яркого света. а потом он увидел имя того, кто звонит, и сон улетучился в одно мгновение. — что случилось? — голос у джисона настороженный и резкий. на том конце слышно тихий смех. — я не могу просто так позвонить тебе в час ночи? — спросил минхо; джисон не видел его лица, но знал, что он ухмылялся. — не дури, — выдохнул джисон нервно, понимая, что никакого чрезвычайного проишествия не случилось. — я как раз этим и занимаюсь, — от вкрадчивого голоса минхо внутри что-то дёрнулось и заставило напрячься снова. — я буду возле дома минут через двадцать, у тебя достаточно времени, чтобы собрать вещи. жду тебя. из динамика послышались обрывистые гудки прежде, чем джисон успел возразить. что могло заставить минхо подорваться среди ночи, позвонить джисону с просьбой взять вещи, а потом приехать за ним? голос у старшего был спокойный и игривый, и джисон, опираясь только на интонации, сделал вывод, что ничего страшного не произошло. наверное. он, как на автопилоте, вытряхнул из рюкзака ненужные сейчас тетради и книги, оставшиеся после пятничных пар в университете, и спешно заложил в него несколько футболок, худи, нижнее бельё и три панамки. последняя вещь, очевидно, была самой важной. джисон почистил зубы и не расчесал сонное кубло на голове, зная, что минхо никогда в жизни не станет осуждать его за внешний вид. разве что поправит тонкими пальцами тёмные пряди, заправляя их за уши, из-за чего у джисона каждый раз в животе не бабочки, а целые птеродактили роятся. когда он застегнул молнию на рюкзаке и сдвинул на лоб чёрную панамку, которая смешно свисала и закрывала ему половину обзора, из приоткрытого окна донесся рёв минхового «киа стингер», который в ночной тишине казался особенно оглушающим. родители подарили ему машину после удачного поступления в один из лучших университетов кореи. у «стингера» был сумасшедший тёмно-зелёный цвет, который производители назвали «ascot green», трёхлитровый двигатель, пугающий своим рыком бедных сеульских мамочек с детьми, и — ни много, ни мало — триста шестьдесят восемь лошадиных сил. минхо своей машиной гордился, ласково называл «ласточкой» и долго-долго благодарил родителей за такой подарок. внешне «стингер» неуловимо был похож на кроссоверы всем известного «ягуара», но самым важным в этой машине было то, что она напоминала минхо: то ли чуть раскосыми передними фарами, которые буквально повторяли кошачий взгляд минхо, то ли изяществом и плавностью изгибов, которые минхо активно показывал во время танцев. одно было ясно: все, кто выходил из университета и видели эту парочку вместе, не могли отвести взгляд. оно и не удивительно: минхо вальяжно облокачивался о «стингера» и окидывал не надменным, но величественным взглядом студентов, у которых заканчивались пары, заставляя почти всех томно вздыхать и завидовать. долгое время среди их потока ходили слухи о том, кто же может сесть в такую машину к такому парню, но однажды все слухи прекратились. потому что в один день быстрой, подпрыгивающей походкой к минхо подошел джисон, присвистнул, делая вид, что возле «стингера» в первый раз, а потом уверенно сел на переднее сидение, подсоединяя телефон к машине через блютуз и включая один из своих многочисленных плейлистов на каждый день. минхо усмехнулся, занял водительское место, и «стингер», по привычке распугав всех студентов рёвом своего трёхлитрового двигателя, уехал со студенческой парковки, шелестя широкими шинами по ровному асфальту. и хотя джисон миллион раз видел эту машину, у него каждый раз перехватывало дыхание и он смотрел на неё, пока глаза не заболят. в освещении ночных тусклых фонарей минхова «ласточка» блестела своей зеленью и была похожа на затаившегося в реке аллигатора. джисон благоговейно провел рукой по передним фарам, очёрчивая пальцами изгибы, а затем сел в машину и недоумённо уставился на минхо, всем своим естеством — и позой, и взглядом, и нервно подрагивающей левой ногой — спрашивая у старшего, какого черта его разбудили. — не злись, джисон, — минхо снял с младшего панамку и привычным движением начал распутывать его волосы, краем глаза подмечая, как джисон уже спокойнее выдохнул и невольно подставлялся под касания, млея от удовольствия. — знаю, что ты не любишь, когда тебя будят, тем более ночью, но я просто обязан отвезти тебя в одно место. джисон, прикрывший веки от того удовольствия, которое ему дарили пальцы минхо, резко поднял голову и настороженно впился взглядом в друга. …а был ли ему минхо другом? джисон откинул навязчивую мысль, не желая сейчас разбираться в своих чувствах: было кое-что важнее. — ты меня к корейским мафиози везешь? расплачиваться за «стингера»? я так и знал, что твои родители не могли подарить тебе машину за сорок миллионов вон. учти, я пью и курю уже года два, мои печень и лёгкие не выйдет продать подороже. минхо улыбнулся краями губ, отчаянно желая взять джисона за руку, чтобы прекратить этот поток выдумок и фантазий, но нельзя. пока что нельзя. — я не собираюсь тебя на органы разбирать, успокойся, — попросил минхо, однако сомнение во взгляде джисона никуда не ушло. — ты мне не доверяешь? в точку. у джисона сначала брови поползли вверх, потом приоткрылся рот, впрочем, не находя нужных слов, дёрнулось левое плечо, и только через мгновение он выдавил из себя сиплое: — да как ты смеешь вообще? минхо запоздало понял, что перестарался: знал же, что джисон из всех людей в мире доверял больше всех именно ему. старший решил забить на установленные им же правила, и положил небольшую ладонь на джисоново колено, чуть сжимая. — прости, — тихо сказал он, придвинувшись ближе и с ужасом заметив, как младший пытался вжаться в мягкое кресло машины как можно сильнее. — я не хотел, — добавил минхо и убрал руку с чужой тонкой ноги, как вдруг джисон положил свою ладонь поверх его. — нет, это я… — джисон мялся, прятал взгляд, почему-то покраснел, но продолжал пальцами сжимать ладонь минхо. — ты меня прости, — наконец сказал он, сглатывая предательский ком в горле и слёзы, — я после двух часов сна слишком остро всё воспринимаю. джисон поднял голову и столкнулся с внимательным взглядом минхо, который смотрел будто бы в самый центр его сознания. он уже открыл рот, чтобы заново сказать старшему, что всё действительно в порядке, но минхо заметил в джисоновом взгляде что-то такое, что заставило его перегнуться через коробку передач и порывисто заключить младшего в крепкие объятия. — я не имел в виду то, что сказал, — прошептал минхо, зарываясь носом в чужую макушку и осторожно вдыхая запах джисона. — ты же знаешь: я никогда в тебе не сомневаюсь, даже когда ты предлагаешь отправить наши имена на марс вместе с экспедицией «наса», — шею покрыли мурашки: джисон тихо засмеялся, обдавая теплым дыханием чужую кожу. они сидели так ещё несколько минут, не думая ни о чём, просто наслаждаясь теплом друг друга и ощущением беспричинного счастья где-то в области солнечного сплетения, пока минхо не вспомнил о том, зачем приехал к джисону ночью. он осторожно убрал руки с чужих лопаток, чувствуя, как пальцы джисона цеплялись за его худи, не желая отпускать. это почти больно: наблюдать за тем, как младший отодвигался и поправлял волосы, надевая панамку. минхо вздохнул и пристегнул ремень безопасности. — нам ехать около четырёх часов, — сообщил он; джисон заинтересованно смотрел на то, как минхо привычным движением включил реверс и начал выезжать со двора: было в минхо что-то такое привлекательное, соблазняющее, когда он водил машину. — что сегодня будешь: ролл с курицей или биг мак? наверно, минхо не стоило позволять никому есть в своей машине за тридцать шесть с лишним тысяч баксов, но проблема была в том, что джисону он мог разрешить что угодно. к тому же, младший всегда ездил в «стингере» аккуратно, стараясь лишний раз ничего не тронуть и нигде не намусорить, будто бы «ласточка» могла в одно мгновение обернуться аллигатором и сожрать того, кто вздумал ронять крошки на ворсистые коврики. — ролл с курицей, ещё маленькую картошку с сырным соусом, шоколадный милкшейк и макфлури, — скороговоркой ответил джисон. после сна — даже такого короткого — ему всегда хотелось есть, благо быстрый метаболизм позволял ему оставаться тощим, из-за чего минхо периодически ругался. — мороженое же растает, — подметил минхо, выруливая на дорогу и вспоминая путь к ближайшему макдрайву. — а я его первым съем, — по-детски заявил джисон, заставляя минхо фыркнуть от смеха и молча согласиться. через десять минут джисон, довольный, как пятилетний ребенок, которому подарили самый большой конструктор «лего» в мире, держал в руках бумажный пакет с едой и заглядывал в него, довольно мыча. «стингер» плавно ехал по сеульским ночным дорогам в сторону выезда из города, но джисон, поглощенный едой, этого не замечал, как, впрочем, и влюблённых взглядов минхо, которые тот осторожно кидал на младшего, наблюдая за тем, как тот жмурится от удовольствия. в машине тихо играла «rodeo station» от exo-sc, которых джисон заслушивал до дыр и, казалось, никогда не переставал говорить о гениальности их музыки. принимать свою собственную гениальность в планы джисона не входило, несмотря на то, как отчаянно его в этом пытался убедить минхо. они с чаном и чанбином уже несколько лет писали треки, микстейпы и записывали полноценные мини-альбомы, но прежде чем выложить любой трек в сеть, джисон часами крутил его на повторе, перезаписывал свои партии — они не устраивали его больше всего остального — и просил чана помочь с вокалом, а чанбина — с читкой до тех пор, пока песня не становилась идеальной до каждой ноты. скрупулезность джисона не была чем-то плохим с точки зрения их фанатов, но на корню убивала какую-либо уверенность в себе и своих талантах. чан с чанбином пытались — долго и нудно — показать джисону его значимость и влияние на их трио, но их попытки, равно как и одобрение фанатов, почти не имели никакого веса. а потом минхо послушал несколько их треков, и искры в глазах старшего хватило джисону на то, чтобы за выходные написать четыре песни. большинство из них ушли в стол — джисон не хотел признаваться старшему в высоких чувствах спустя месяц после знакомства — но один из треков, позднее ставший знаменитым «nxt 2 u», был слишком откровенным, а потому джисон торопился выпустить его, чтобы хоть куда-то выплеснуть появившиеся чувства. они с чаном вдвоём переделывали текст, чтобы всё было не настолько очевидно, но основной посыл остался — джисон хотел, чтобы минхо был только с ним, как бы по-мудацки это не звучало. проблема была в том, что минхо это абсолютно устраивало. у него были друзья из университета и ребята, с которыми он танцевал, но только джисон почему-то смог ворваться в личное пространство и заполнить его собой до краёв. они познакомились на вечеринке по случаю поступления первокурсников, в число которых входил и джисон. минхо тогда показался ему совсем неземным — с тех пор мало что изменилось — потому что вместо того, чтобы веселиться со всеми на первом этаже загородного дома, минхо отыскал джисона на богом забытом балконе, рассказывал про созвездия близнецов и кассиопеи, держал ладонь джисона в своей и его же пальцами соединял звёзды на ночном небе, одалживал свою худи, чтобы младший не замёрз, делился сигаретами, хоть и переволновался сильно, когда джисон с непривычки кашлял, и был таким обаятельным и заботливым, что никто бы не устоял. а у джисона душа открытая и жаждущая любви; он прыгнул в эту влюбленность с головой, накрываясь одеялом из неуверенности и страха быть отвергнутым. за эти два года они сблизились настолько, что с лёгкостью могли угадывать мысли друг друга, но никто из них не решался переступить последнюю границу, чтобы дружба стала чем-то большим, хотя любой наблюдающий за ними не сомневался бы во взаимности их чувств. они застряли на экваторе, не решаясь ни преодолеть его, ни разойтись по разным уголкам планеты. вечное присутствие джисона рядом с минхо легко могло сойти за exclusionary abuse; это такое понятие в экономике рынков, которое означает, что предприятие использует стратегии с целью вытеснить или даже не допустить конкурента на рынок. минхо не жаловался: джисон заменял ему чуть ли не весь мир. в машине тихо заиграла печальная «borderline», и джисон, услышав болезненно-родные строки, поспешил переключить песню — от заевшего в голове «do you like me? like i love you, need you» хотелось плакать, потому что тот, кому джисон хотел бы задать этот вопрос, сидел на расстоянии меньше полуметра от него — но минхо мягким движением руки остановил его. джисон смутился и отвернулся к окну, заставляя себя смотреть на неоновые вывески. а потом минхо начал подпевать, и джисон застыл, не решаясь повернуться. потому что минхо мягким, солнечным голосом произносил «мы пока что друзья, давай сделаем это позже; но после ночи этого дня, которую мы проведём вместе, я не дам тебе уйти ни на минуту, ни на секунду». и это так сильно подходило тому, что происходило между ними сейчас, что джисон сдерживался из последних сил, чтобы не заплакать; минхо будто бы дразнил его такими строчками. песня давно закончилась, но в голове младшего как заевшая пластинка звучал голос минхо, в котором — джисону отчаянно хотелось в это верить — была надежда и обещание. как только минхо выехал на нужную им скоростную автомагистраль, трёхлитровый двигатель «стингера» зарычал и за несколько секунд разогнался до максимальных ста десяти километров в час — быстрее в корее ездить нельзя. джисон, потеряв из виду привычные стеклянные высотки, сразу же перестал понимать, где они находятся и куда едут, давая минхо полный карт-бланш на интригу. младший никуда дальше родного сеула не выбирался, лесистая территория кореи была ему абсолютно неизвестна, в отличии от малайзии, которую он с семьёй вдоль и поперек объездил. минхо знал, что одна часть малайзии находится на полуострове, а вторая занимает северную часть острова калимантан, так что джисон во время своих поездок наверняка успел насмотреться и на индийский океан, и на южно-китайское море, но всё же надеялся на то, что пляжи пусана смогут хоть немного впечатлить джисона. не зря же пусан славится своими тайфунами. — почему не ешь? — вдруг спросил минхо, разрезая неловкую тишину — выбранные джисоном песни продолжали звучать, но между ними была очевидная неловкость. джисон нахмурился и вынул из пакета свой ролл с курицей. — ты так и не скажешь, куда мы едем? — спросил он, аккуратно разворачивая запакованный сэндвич. — это сюрприз, — хитро ответил минхо. — мы будем там на рассвете, можешь поспать. приглушённый рёв «стингера» и правда убаюкивал, так что джисон, в рекордные сроки расправившись с едой, откинул спинку кресла и за считанные минуты уснул. огни ночной автомагистрали освещали его спокойное лицо с едва заметной улыбкой на губах, из-за чего минхо приходилось прикладывать нечеловеческие усилия для того, чтобы не отвлекаться. «стингер» летел по идеально ровной трассе, минхо позволил себе разогнаться до ста тридцати километров в час, на что двигатель отозвался утробным рычанием. минхо в этот звук влюбился сразу же, как только сел за руль и, стоя на паркинге, слегка нажал на педаль газа: «стингер» покорно отозвался раскатистым звуком; казалось, эта машина создана, чтобы петь на дорогах. бензобак был полным; минхо не хотел останавливаться по дороге в пусан, чтобы добраться туда до рассвета, так что заправился перед тем, как забрать джисона из общежития. вся эта поездка в целом была спонтанной: минхо в который раз напился у чана дома, распинался о том, как сильно любит джисона и как же страшно признаться в своих чувствах, а потом начал заплетающимся от бутылки любимого мускатного вина языком рассказывать, как хотел бы свозить джисона посмотреть на рассвет возле моря, а потом целовать так долго, что солнце бы за это время уже успело подняться выше горизонта. чан слушал внимательно, понимая, что джисону об этом рассказывать не надо, но всё же тонко намекнул минхо, что его затея того стоит. внешнему наблюдателю, ещё и такому внимательному, как чан, не составило труда понять, что эти двое влюблены друг в друга по самые макушки, но отчего-то боятся признаться. и если джисонов страх ещё можно было обьяснить неуверенностью и закомплексованностью, то причин минхо чан не понимал. и — на свою блондинистую голову — решил спросить. а потом выслушивал чуть ли не целый час о том, насколько джисон потрясающий, умный, добрый и во всех смыслах замечательный парень и что минхо его никогда не достичь. он считал джисона чем-то недосягаемым, и, несмотря на то, что уже успел завоевать его безграничное доверие, верил, что младший не захочет с ним встречаться. почему? минхо и сам не знал. возможно, дело было в том, что он слишком дорожил их пере-дружбой, чтобы разрушить всё это одним своим признанием. о том, что джисон влюблён в него тоже и шансы на отказ равны примерно ноль целых хер десятых, минхо не думал. рядом с джисоном в принципе думалось тяжело: он постоянно влёк минхо к себе, сам того не замечая. всё в нем привлекало минхо: и тонкие ноги, постоянно затянутые плотной тканью скинни, и плоский живот, который выглядывал из-под худи, когда джисон потягивался в кресле в студии звукозаписи, и вечная нервная привычка стучать левой ногой, и спутанные с утра волосы, и сонный взгляд, делающий джисона похожим на котёнка, и обрамлённые длинными ресницами совершенно бездонные карие глаза, на дне которых минхо силился отыскать свое отражение — и никак не находил. а потом минхо решил: к чёрту всё. или он признается джисону, и будь что будет, или умрёт от переизбытка чувств внутри, потому что за два года общения влюблённость никуда исчезать не планировала, а только набирала обороты. поэтому минхо и решился воплотить в жизнь все те фантазии, о которых он рассказывал чану на пьяную голову. в «стингере» тихо играл плейлист, выбранный джисоном; за те три с половиной часа, которые минхо гнал машину по автостраде, успело смениться несколько десятков песен, но джисон проснулся только тогда, когда заиграла знаменитая чуть ли не на весь мир «watermelon sugar». они уже подъезжали к пусану, когда мягкий и чуть ленивый голос гарри стайлса заполнил салон «стингера», заставляя джисона вынырнуть из неглубокого сна и почти сразу же после пробуждения начать подпевать песне. к строчкам «i want your belly and this summer feeling» он совсем проснулся и хитро смотрел на минхо, будто бы посвящая эти слова ему. это было раннее летнее утро, «стингер» рассекал трассу и стремился к морю, а минхо и джисон, открыв окна и выкрутив громкость на полную, потрясающе складным дуэтом перекрикивали гарри стайлса, чувствуя себя счастливее всех в мире. когда песня закончилась, они вместе засмеялись от переполняющего их щекочущего чувства необъяснимой эйфории и влюблённости; минхо сделал звук тише, чтобы спросить джисона: — ты не голоден? младший, на удивление, отрицательно помахал головой. хотелось только поцеловать минхо, потому что тот выглядел слишком красивым и неземным в предрассветных сумерках. — скоро мы приедем? — спросил джисон, с трудом отрываясь от разглядывания профиля минхо. — скоро, джисони, — улыбнулся тот: ранним утром в пусане нет пробок и машин в целом, к побережью корейского пролива они должны добраться минут через двадцать. въезжая в город, минхо сбросил скорость до положенных пятидесяти километров в час, на что «стингер» отозвался приглушенным мурчанием; они петляли неширокими пустыми улицами, джисон каждые две минуты пытался выяснить, в каком городе он находится, но минхо упрямо молчал. часы показывали без пятнадцати пять, небо постепенно светлело, пряча звезды за горизонтом. минхо думал о том, что если сегодняшний день закончится хорошо, он обязательно свозит джисона куда-нибудь, откуда ночью можно понаблюдать за планетами и звёздами, и покажет ему все известные созвездия северного полушария. когда машина выехала на набережную, джисон притих, приподнимаясь на сидении и чуть ли не впечатываясь лбом в лобовое стекло. посмотреть было на что: с пляжа сонгчон открывался безумно широкий вид на пролив, который соединял японское и восточно-китайское моря; в сумерках вода была насыщенного синего цвета, но светлела с каждой секундой, из-за чего создавалось ощущение, что она блестит и переливается. джисон, казалось, даже не дышал. захватывал даже не столько вид перед собой, сколько осознание того, что минхо потратил столько своего свободного времени, только чтобы привезти джисона сюда, зная о том, как сильно младший любит море. джисон перевел ошарашенный взгляд на старшего, который уже выходил из машины, и поспешил за ним, нервно хлопая дверью. — минхо! — позвал джисон, когда тот отошёл на несколько шагов. в тишине спящего города его голос оказался слишком громким, и джисон, обычно не стесняющийся своей шумности, вдруг смутился. минхо повернулся к нему лицом, за ним распластался штилем пролив. — я, — он внезапно запнулся, закусил губу и спрятал руки за спиной; джисон никогда не видел, чтобы минхо так нервничал. — прости, что разбудил тебя среди ночи, — в который раз извинился он, и младший уже хотел возразить, но минхо продолжил: — но я больше не смог терпеть. я внезапно понял, что больше всего в мире желаю привезти тебя сюда, — он нахмурился, собираясь с мыслями, — и рассказать тебе о том, как много всего я чувствую к тебе, и что все эти чувства попросту не вмещаются в слово «любовь», — минхо усмехнулся и сжал ладони, стараясь унять дрожь в руках. — но, как назло, все слова вылетели из головы, поэтому я просто спрошу, — он нервно сглотнул и сказал: — ты будешь со мной? джисон не слушал. он пытался, но стук собственного сердца набатом бил в голове, он слышал, как бежала кровь по венам, чувствовал, как часто напрягаются легкие, потому что от слов минхо спирало дыхание и не хватало воздуха. он сделал шаг вперед — ноги, затёкшие после долгого сидения, будто налились свинцом и не слушались — но джисон пересиливал себя, двигаясь вперед, потому что в пяти метрах от него стоял минхо, ждущий ответа, и это было самым важным в мире: подойти к нему. он шёл и шёл, это казалось бесконечно долгим, время будто застыло и превратилось в вязкий, густой кисель; джисон очнулся тогда, когда остановился в десяти сантиметрах от минхо. и вместо ответа поцеловал. у минхо подкосились ноги, и если бы джисон не схватился за его талию, как за спасательный круг, он бы точно упал.       а в следующую секунду джисон вновь его поцеловал, и всё наконец стало на свои места. это было правильным: целовать, настойчиво раздвигая чужие губы, робко сталкиваться зубами и цепляться пальцами за талию и плечи, прижиматься друг к другу так близко, как только возможно, пытаться вплавить тела одно в другое и остаться там навсегда. когда минхо наконец находит в себе силы отстраниться от джисона хотя бы на сантиметр, в чужих бездонных карих глазах он видит занимающийся над пусаном рассвет и океан того, что не вмещается в слово «любовь».