Игра

Гарри Поттер меняет одежду столько раз в день, сколько пожелает — и не повторяется по крайней мере неделю или месяц. Он любит вещи, любит одежду, любит свою бесконечную игру в переодевания и частенько стремится обмануть новым амплуа заезжего гостя, слуг и, порой, самого Темного Лорда. Темный Лорд — представительного вида мрачный мужчина с карими глазами, отблескивающими в моменты крайней ярости или страсти — супруг Гарри Поттера, еще не сменившего фамилию лишь потому, что Марволо не хотел давать ему маггловскую. Он был в процессе решения вопроса с его наследством — одним из них, вернее. Наиболее вероятным. Гонтов. И Гарри не был против — несмотря на то, что со своим Лордом он из раза в раз разыгрывал капризнейшую натуру, он на самом деле был не таким. И он чувствовал, когда о чем-то не стоило говорить. Не стоило подкалывать, напоминать в том или ином ключе, не стоило… давить. Гарри Поттер был ужасно чувствителен по своей природе, а Марволо ко всему этому — любил. И хотел ему всего самого лучшего. Марволо на его переодевания никак не реагировал — разве что, думал, улыбаясь порочно незаметно для себя самого, Гарри, ежеразово возбуждался от его вида в платье. Гарри никогда не надевал под свои наряды то, что будет выделяться из общего образа. И умело делал макияж, если тот требовался. Под роскошные женские платья он надевал корсеты и женское белье — и Марволо… обожал это. Гарри был сплошной мечтой фетишиста, любитель экспериментировать, невообразимо красивый особенной, не однозначно женской или однозначно мужской красотой. Гарри был чувствителен, терпелив. Гарри был прирожденным актером. Когда они только начали спать вместе, когда Марволо ответил на высказанные тогда еще школьником чувства, Гарри рассказывал ему, что всегда врал. Для каждого случая, места и человека у него была своя, особенная, но невыгонимая из общего образа личина. Он врал Дурслям — притворялся послушным, а потом глупым, споря и отговаривая. Он врал профессору МакГонагалл — с самого ее появления у порога его дома. Он врал тем, кого называл друзьями, врал тому, кто считал его заклятым врагом, врал отцу этого человека. Он говорил: «Но тебе я никогда не врал». Говорил: «Вернее, я врал. Лишь тогда, в первый раз в кафе — я… одинаково вел себя со всеми людьми, с которыми встречался там. Это был мой эксперимент. Но как только ты посмотрел мне в глаза этим своим полупрезрительным взглядом, с меня как вода сошла». Он смеялся, улыбался расслабленно и чуть устало одновременно, и Марволо смотрел на его красивое лицо, лежа головой на подушке общей кровати, думал, какой Гарри восхитительный. Теперь он другой, он сильно повзрослел, годы летели, словно стая пикси — но внутри, в сердцевине, в самой важной и яркой, характерной части Гарри никогда бы не изменился. И то, с какой увлеченностью он раз за разом, одеваясь служанкой или богатой дамой с выдающимися формами, пытался обмануть Марволо, сбить с него спесь осознанием, что человек, которого он видел перед собой, на самом деле Гарри, лишний раз доказывало это. Гарри продолжал притворяться, но теперь по другой причине. Не всегда. Теперь он любил, обожал, боготворил одного конкретного человека — и с жаром в груди вспоминал, что все это чувствовал и тот человек тоже. Тем человеком, конечно, был последний, новый Темный Лорд — Томас Марволо Реддл, Гарри знал — будущий Марволо Гонт. Тот, кого он должен был убить, но вместо этого полюбил, и кому отдался. И тот, кто сделал то же самое в ответ.