You're a friend. I'm a friend

Группа захвата атаковала дом в два часа ночи. Трое мужчин были задержаны в гостиной, а четвертый попытался выскочить через заднюю дверь, но далеко не ушел. Джон, как и остальные медики, шел последним в группе. Спецназовцы быстро проверяли помещения, переговариваясь между собой. Через десять минут Джону велели пройти в одну из комнат и оказать первую помощь омеге — всего их было трое. На Джоне помимо защитного шлема была маска с фильтрами, которые очищали воздух. Но он, как альфа, все равно ощущал густую смесь запахов: кровь, остатки ароматов беременности, грудное молоко, младенцы. От этого Джон чувствовал себя больным, в его представлении подобный набор — кроме крови и грязи — должен был витать в просторной комнате, где со всеми удобствами располагались омега с ребенком. Но вместо радостной картины он увидел замызганный матрас, на котором лежал живой скелет, прикованный за ногу к стене, прикрытый серой простыней с пятнами засохшей крови. Джон опустился на колени на мокрый пол, чтобы осмотреть человека, свет обеспечивал фонарь на шлеме. От ненависти к тем, кто издевался над омегами, альфа едва не потерял самообладание. Ему захотелось немедленно наказать виновников трагедии, уничтожить их, стереть с лица земли. Только сейчас он понял, почему в армию преимущественно принимали бет, не подверженных таким вот первобытным инстинктам. Джон от всего сердца пожалел альфу этого омеги: невыносимое горе — ничего не знать о своей половине, не иметь возможности помочь, выручить из беды. — Дышит? — спросил спецназовец, заглянув в комнату. — Его можно переносить? — Истощен до предела, но без видимых повреждений. — Джон принялся осматривать омегу. Через латексные перчатки он почувствовал ледяную кожу, выпирающие из-под нее кости, и это заставляло Джона раз за разом подавлять приступы почти неконтролируемого гнева. Он повернул человека на бок, чтобы взглянуть на спину, и обнаружил загноившиеся пролежни. Джон знал, что эти раны причиняют боль, но он уложил омегу в прежнем положении. Убрав простыню, Джон проверил грубый шов, сочащийся кровью. — Кесарево провели совсем недавно, не исключено внутреннее кровотечение. Необходима срочная госпитализация. Омега взял его за руку, губы зашевелились. Джон наклонился. — Где мой ребенок? Они его забрали. Он должен быть в доме, — омега шептал так быстро, что Джон с трудом разобрал слова. — Сейчас вам окажут помощь, — сказал он, стараясь говорить как можно мягче. Джон посмотрел прямо в глаза омеге, наполненные болью и смертельным отчаянием. — Все закончилось. Не волнуйтесь, вы спасены. Я врач. Настоящий врач. Вас незамедлительно отвезут в больницу и окажут помощь. — Нашли детей! — крикнул кто-то. Джон попытался подняться, омега продолжал удерживать его за руку, цепляясь из последних сил. Джон чувствовал, как дрожат пальцы, впиваясь в его запястье. Ему пришлось разогнуть их, чтобы высвободиться. Тонкая рука упала на пол, пальцы со сломанными ногтями продолжали подергиваться, и Джону стало совестно, что он оставляет этого человека без элементарной поддержки. — Все закончилось, вас доставят в больницу, — выпалил он и вышел в коридор, спеша попасть в дальнюю комнату. Джон не добрался до нее, его остановили, предупредив: — Вам, как альфе, лучше не входить. Но Джон уже ощутил запах смерти, смешанной с угасающим ароматом новорожденных. Он резко развернулся, стремясь сбежать, не желая видеть то, что находилось в комнате. Это было в корне неправильно, противоестественно, от этого Джон снова чуть не сорвался. Преступники сидели в машинах, скованные попарно. Джон, пылая от ярости, шагнул к ближайшему автомобилю, чтобы наказать уродов, но его перехватил коллега, оттащил в сторону, говоря что-то о законе и ответственности: — Не сходи с ума, Джон, или тебя посадят за самосуд! С ними разберутся, ты же знаешь, никто не оправдает такое преступление! Джон оттолкнул его, сорвал с головы шлем, маску с фильтрами, подышал полной грудью, чтобы избавиться от ужасных запахов. Он увидел омег, которых по очереди вынесли из дома и погрузили в машины скорой помощи, которые как раз подъехали. Операция завершилась. На следующий день Джон записался в армию, узнав, что из трех взрослых в живых остался один, да и тот находился между жизнью и смертью. Джон рассчитывал попасть в любую горячую точку. Ему отчаянно хотелось убивать.

***

Он постарался забыть увиденное в том доме, и у него это почти получилось, однако во снах видение умирающего омеги, выпотрошенного заживо, смешалось с картинами боя и криками раненых сослуживцев. Джон иногда чувствовал холодные пальцы на своем запястье, при этом ощущение было настолько реалистичным, что он каждый раз смотрел на руку. На приемах у психолога Джон не упоминал о давней операции, в результате которой сумели спасти всего одного человека вместо шестерых. Он был уверен, что бета не сможет понять того, что пережил он, как альфа. Конечно, это снижало эффективность терапии, но Джон не мог заставить себя открыть рот и рассказать о той трагедии.

***

Лаборатория в Бартсе была совсем другой, о чем Джон немедленно сообщил Стемфорду. Впрочем, после возвращения на родину ему все казалось другим. Вручив телефон самоуверенному, невероятно элегантному омеге, который сидел перед микроскопом, Джон ощутил смутно знакомый запах, но тут же от него отмахнулся. Не иначе память решила сыграть с ним злую шутку. Но когда он посмотрел на нового знакомого, то понял, что никакая это не игра памяти. Джон сразу узнал эти зелено-голубые глаза, теперь они были вполне живыми и не запавшими, как когда-то, без намека на обреченность. «Не узнал. И к счастью. — Джон с радостью увидел, что Шерлок Холмс, даже прочитав его как открытую книгу, не вспомнил альфу из группы захвата. — Да и как он узнает?»

***

Выбираясь с места преступления, — Джон был очарован Шерлоком и одновременно жутко раздражен его манерой поведения — он обратил внимание на трезвонящий таксофон, но проигнорировал его. Однако к третьему по счету таксофону Джон все же подошел. Мужской голос пригласил его в кафе, надо было пройти немного дальше. Кафе оказалось пустым, даже без официантов. За столиком сидел мужчина в дорогом костюме и не менее дорогом пальто. Он величественным жестом предложил Джону занять стул напротив. — Добрый день, доктор Уотсон, — голос был невыносимо вежливым. — Меня зовут Майкрофт Холмс, я старший брат Шерлока. Присаживайтесь, беседа будет долгой и неприятной. То, что вы сегодня услышите, не должно покинуть пределы этого заведения. И, предваряя ваш вопрос, почему я выбрал данное кафе, отвечу: здесь исключена прослушка, так как мой выбор был полностью рандомным. Джон рывком отодвинул стул, уселся. Он почти сразу определил, что имеет дело с альфой, занимающим высокое положение в обществе. Не в привычках Джона было кланяться перед такими типами, но он знал, что от них можно было ожидать крупных неприятностей. Поэтому он не ушел и даже изобразил вежливость. Холмс, немного побуравив Джона пристальным взглядом, соизволил продолжить разговор: — Вы участвовали в операции спасения трех омег, которых удерживали на протяжении двух месяцев, затем провели им кесарево сечение, чтобы не заморачиваться с естественными родами. Отцов не собирались оставлять в живых, один истек кровью еще до прибытия группы захвата, второй умер по пути в больницу. Третьему удалось остаться в живых, невзирая на истощение, большую потерю крови, сепсис, варварски проведенное кесарево и абсолютное нежелание жить. Вполне понятное нежелание, ведь ребенок родился мертвым. Джон заметил страдание во взгляде старшего Холмса. Альфа до сих пор переживал кошмарное событие многолетней давности. — Я позволю себе небольшое отступление, чтобы прояснить некоторые моменты. Наши отцы решили, что семью заведу я, а мой брат должен посвятить себя науке. Я создал брак, в котором появилось двое чудесных сыновей. Шерлок успешно учился в университете. И все шло замечательно, пока Шерлоку не взбрело в голову связаться с однокурсником. Любовь на всю жизнь, как заявил он. Мы были возмущены, я и отцы, но смирились с происходящим. Дело шло к заключению брака, мой брат был на пятом месяце беременности, которая протекала без малейших проблем. Все были счастливы. Я подыскал дом, родители будущего супруга собирались подарить обстановку. — И вашего брата похитили, — перебил его Джон, не в силах выдерживать поток слов. Этим Майкрофт слишком напоминал своего брата. Или наоборот. — Да. — Майкрофт нахмурился. — Стыдно признать собственное бессилие, но поиски ни к чему не приводили. Я был готов обыскать каждый дом в Лондоне и пригородах, задействовал полицию по всей Великобритании. Были предположения, что похищенных уже нет в стране, и это никак не способствовало поискам. Пока не удалось задержать женщину, которая покупала подгузники для недоношенных. — Вы что, мониторили аптеки? — Я мониторил все, — с трудом проговорил Майкрофт. — Все, что мог. Эта женщина не была беременной, в ее окружении не было беременных или рожениц. Она не работала в благотворительной организации или больнице, в общем, она была подозрительной. Мы отслеживали ее перемещение, но, к сожалению, кто-то из агентов прокололся. Женщина едва не сбежала, ее удалось поймать и допросить. Она упорно молчала. — Майкрофт сжал кулаки, на лице появилось выражение агрессии. — Но все же нам удалось ее расколоть. Она дала адрес, нарисовала план дома, сообщила имена. Оказалось, что ее подельники задумали продать младенцев в религиозную общину во Франции. Для освежения крови. — Майкрофт шумно выдохнул, разжимая пальцы. — Нам пришлось ждать почти сутки, прежде чем провели операцию по захвату. Вы в ней участвовали. И все видели. Майкрофт отвел взгляд, губы дрогнули, и Джону показалось, что тот даст волю слезам. — Зачем убили детей? Я так и не понял мотивацию. — Их не убивали. У младенцев не было никаких шансов. Среди злоумышленников был студент-недоучка, который неправильно провел кесарево, к тому же у них отсутствовало необходимое оборудование для выхаживания недоношенных. После извлечения детей завернули в пеленки и положили в переноски, не обеспечив обогревом. Эти ублюдки даже не поняли, что один ребенок уже был мертвым. — У Майкрофта выступили слезы на глазах. И Джон отлично его понимал. — Они рассчитывали сразу передать детей заказчикам, но те задержались в пути. Всего на полчаса. Майкрофт умолк, справляясь с эмоциями. Отвернулся, вытер глаза салфеткой. — Для моей семьи ужас не закончился после спасения Шерлока. Все только началось. — Послеродовой психоз, депрессия, попытки суицида, — перечислил Джон. — Да. Три года мы вытаскивали Шерлока из бездонной пропасти. Я днями дежурил в палате, мне приходилось удерживать брата от попыток умереть. Это были очень тяжелые времена. Страшно, когда в какой-то момент думаешь о родном брате: лучше бы ты умер. Я перевез Шерлока в свой дом, пришлось переселить семью в другое место, чтобы они не слышали криков, не видели истерик. В некоторые моменты я был вынужден связывать брата, накачивать его седативными. Он пытался использовать для суицида все, что попадалось под руки. Джону стало не по себе от откровенности Майкрофта. Он откашлялся и произнес: — Ваши усилия не пропали даром. Терапия удалась на славу. Более заносчивого человека я еще не видел. Мне бы сотая доля его уверенности в себе... — Чтобы добиться такого результата, пришлось стереть огромную часть воспоминаний. При помощи экспериментальных препаратов, иначе никак не получалось. Гипнозу мой брат не подвержен, сам он ничего не хотел забывать. Цеплялся за прошлое, обвинял себя во всем, ну вы понимаете, как это бывает. Я дал добро на введение комплекса препаратов. — И это сработало. — Не совсем. Потеря ребенка, пережитый ужас, разлад психики, стирание памяти дестабилизировали Шерлока. И он нашел успокоение в наркотиках. Они примирили его с действительностью. Мне с невероятным трудом удалось вытащить брата из очередной пропасти. И вот появляетесь вы, как живое напоминание о прошлом. — Он меня не вспомнит. — Я бы на это не надеялся. — Вы удалили часть памяти. Значит, и меня. — Это было сделано наугад. Как если бы вы стирали написанное на доске, но при этом зажмурились. Неизвестно, что осталось, непонятно, когда это выскочит на свет божий. Джон услышал звук сообщения. — Шерлок, — кивнул Майкрофт. — Боюсь, я зря допустил, чтобы вы появились в Лондоне. — Вы отслеживали тех, кто участвовал в операции по спасению? — Да. Я должен был исключить любой контакт. Но… вы проскочили. Телефон снова звякнул. — Он не успокоится. И если вы исчезнете, то проблем станет больше. — И что же мне делать? — Не ведите себя как альфа. Не пытайтесь заставить его вспомнить. Не навязывайте близкие отношения. — Но пока что я не могу исчезнуть. — Нет. Вы попали в поле внимания моего брата, а он просто так не отпускает тех, кто ему приглянулся. При этом у него недостаток доверия, он параноик и во всем видит только плохое. — Спасибо за откровенность. — Джон встал, протянул руку. Майкрофт скривил губы и покачал головой: — Поверьте, Джон, она совершенно не в моем духе. Сделайте так, чтобы вы не пожалели, что все это услышали. Я умею быть жестоким и никогда ничего не прощаю.