А в лесу дремучем, а в лесу далеком... два идиота с кольцом!

Будьте внимательны к своим мыслям — они начало поступков. Кто думает, что постиг всё, тот ничего не знает. Лао-Цзы

POV Иван     – Ваня, ты проснулся?!     – Ага! Уже встаю!     Я принял вертикальное положение и потянулся во все стороны.     Задумчиво почесывая лопатку и одновременно зевая, я нехотя, но все-таки встал. Вот и новый день наступил... Я пополз к шкафу.     Схватился за ручку, и с очередным зевком, едва не вывернув себе им же челюсть, отодвинул дверцу.     Барахло, барахло, барахло... Господи, и почему всем родственникам в прошлом году приспичило дарить яркую одежду? «Ванечка, ты как эта маечка, яркий и полный красок...» Тьфу. Забодали они меня уже с этой модой и своими взглядами на жизнь.     Мой выбор пал на ядовито-желтую боксерку с баскетбольными лейблами на груди и на джинсовые бриджи. Кому не нравится, пусть не смотрят, зато мстить буду долго и со вкусом.     А вообще, я личность не мстительная. Да. Просто память плохая. Отомстил — забыл, и так по круговой.     Выглянул за дверь — угу, родня кантуется на кухне, значит ванная свободна! Быстро проскользнул в оную и, еще раз осмотрев коридор, захлопнул двери.     Стою перед зеркалом и сжимаю в одной руке расческу, другой чищу зубы. Может рискнуть, или ну его? С одной стороны ходить непричёсанным неочень прилично перед гостями, но с другой - рвать свои волосы тоже не очень-то хочется... А на другой стороне зеркала на меня смотрела неумытая, заспанная и очень хмурая харя.     У меня низкий рост, бледная кожа, волосы длинные, цвета меда. Глаза голубые, смешаны с янтарным по краю. Косоруко стриженая челка моего собственного авторства немного прикрывает правый глаз.     Я вздохнул и покосился на бортик ванны, где нечетким пятном стояли разномастные баночки, тюбики и флакончики. Интересно, насколько сильно будет орать тетя, если я украду немного её бальзама для волос?     Тогда мне без таких значительных потерь легче будет расчесаться.     – Неф фуш, фуфе не фисшовать. – Строго говорю своему отражению с набитым пастой ртом.     Закончив гигиенические процедуры, я поглубже вздохнул и взял в руки расческу.     – Что-то ты сегодня долго одевался, – с улыбкой заметила маман, едва я появился на кухне. Молча показал ей расчёску с кучей вырванных светлых волос.     Мама ахнула. Тетя ахнула. Обе посмотрели друг на дружку и забрали у меня расчёску.     – Это наказание какое-то! – сетовала мама, вертя в руках мое персональное орудие пыток. – Первый раз вижу, чтобы у человека настолько путались волосы.     – Ну он же у нас особенный мальчик, – я ловко увернулся от тетиной руки, жаждущей погладить мою многострадальную голову.     – Ты преувеличиваешь, – вяло отбился я от нее. – Я обычный человек, и этим все сказано.     Хлопнули входные двери, через две минуты ленивой походкой зашел отец, помахивая помятым газетным журналом.     – Александр, – укоризненно протянула мама, глядя на него. – Ты снова забрал у нашего соседа газету?     – И всю почту! – довольно похвастался отец, достав из кармана смятую кучу разномастных конвертов. Небрежно подвинув столовые приборы, он шмякнул свои трофеи на стол и взялся разгребать кучу.     – Что на завтрак? – оживлённо спросил я, вспоминая, что неплохо было бы и поесть.     – Блины! – женщины гордо приосанились. – С творогом и изюмом.     – Да хоть с мухами! – Рявкнул отец. – Давай жрать уже.     Я кивнул, соглашаясь, и только взял в руки вилку, как отец неожиданно грохнул кулаком по столу.     – Каждый день одно и то же! – негодующе проворчал он, кидая открытую почту в глубокую миску.     Чиркнул зажигалкой, и бумага загорелась веселым пламенем.     Наша семья некоторое время понаблюдала за тем, как огонь жадно лижет бумагу, а потом все не спеша приступили к еде.     Наверное, самое время рассказать о себе.     Меня зовут Иван Дулин. И сразу скажу железное «нет», я не фрезеровщик нетрадиционной ориентации! Хоть и живу, по чистой случайности, в Челябинске, как и вымышленный персонаж из небезызвестной передачи «Наша Раша».     Собственно, из-за этой случайности я не могу найти нормальных друзей мужского пола, зато девушки ко мне тянутся, но парня во мне не видят. Так что жизнь моя сильно отличалась от жизни обыкновенных челябинских парней. Вместо того, чтобы играть с парнями в футбол, гулять ночью, ища приключений и прочего, я сидел дома и занимался своим любимейшим занятием. Пусть многие говорят, что оно девичье, но всё же...     Моя страсть, моё единственное увлечение – это игрушки. В моей комнате ими увешено и уставлено почти всё пространство. Кроме того, чтобы их просто собирать, я их ещё и шью, скажу, не привирая, превосходно шью, любая бы девушка позавидовала. Также обладаю и кулинарными способностями, правда молоток в руке удержать не могу, да и крови боюсь, хотя это мне особо не мешает.     Сегодня самый важный день в моей жизни. День рождения, 16 лет. И я очень постараюсь измениться, а то младшая сестра и та больше на парня походит, нежели я, хотя бы, по мнению отца.     Сейчас только десять утра, а дома её уже и след простыл! Опять уехала на тренировку. Сестричка увлекается восточными единоборствами, и в свои 14 лет она довольно неплоха в этом спорте.     Я видел несколько её боев.     «Хотя вряд ли я смогу сильно измениться», – со скучающим видом я поковырял изюм в твороге.     Через пару часов полдень, а там уже и мой день рождения. Отчего-то мои родители имеют дурную привычку поздравлять в обед, когда на улице стоит неимоверный солнцепек, и все живое дохнет на глазах!     Неужели это должно быть приятно? Сидеть в окружении родственников с их престарелыми друзьями и понимать, что все они каждый год собираются здесь по одной простой причине – в дупель напиться и пойти куролесить по городу.     А потом - где-то часов в двенадцать ночи - они все возвращаются в квартиру, вваливаются ко мне в комнату и, глядя пьяными, мутными глазами, орут во всю глотку: «Поздравляем!», наполняя чистый воздух зловонием перегара, а затем тычут в меня покоцанной пироженкой явно не первой свежести с одинокой свечкой, ибо торт оставляют гостям, что вдвойне нечестно! Лакомство предназначено имениннику, а не гостям-нахлебникам. Но у моих родственников было другое мнение на этот счет.     – Иванушка-а-а-а! – сладко протянула тетя, задорно мне подмигнув, после того как все поели и со стола были убраны тарелки. – Ты не против, если я подарю тебе свой подарок, чуточку раньше, чем положено по нашему обычаю?     – Нельзя! – не дав мне и рта раскрыть, строго пригрозила маман своей сестре. – Все должно быть, как и положено! Традиции – это святое.     – Я думал, книги — это святое, – тихо вякнул я.     – И это тоже, – важно кивнула она.     – Да ладно тебе, мать, – откинувшись на стуле и ковыряя в зубах ногтем, по-доброму укорил её папа. – Сыну, как-никак, шестнадцать лет исполняется...     – Но ведь не восемнадцать! – отчеканила мама. Строго посмотрела на всех и обиженно ушла.     Тетя Лера пожала плечами и, извиняясь, улыбнулась.     – Поверь, Ванька, спорить с твоей матерью нереально, – назидательно напомнил отец, раскрывая украденную у соседей газету.     – Ибо заведомо проиграешь, – философски дополнил я его мысль.     В общем, до обеда все были заняты делом. Работа никого не оставила без внимания. Это как зараза. Если заражённый прицепился к вам с вирусом, вероятностью в девяносто девять процентов, что больным окажетесь и вы.     И лишь этот один процент может избежать заражения в случае землетрясения, наводнения, или другой природной катастрофы.     – Куда это все ставить? – заваленный тарелками по самое не балуйся, спрашивал я, опасливо балансируя.     – Ваня, ну сам разберись, ты же не маленький уже, можешь и сам додуматься! – кричала с кухни мама.     «Разобраться» я могу очень легко – выкинуть все это в окно и с коварной ухмылочкой наблюдать за недолгим полетом еды. Все равно я не собираюсь это есть. А торт мне по-любому не дадут.     Раздался звук открываемой двери, недолгие шаги, и на моем поясе повисло пищаще-визжащее существо, практически до хруста сжимая бедное мое тело в объятиях.     – Ванька! Я открыл рот, пытаясь вдохнуть воздуха и удержать равновесие одновременно. Тарелки опасно закачались, грозясь осуществить мою мечту. – С днем рождения, поганка!     – Ра...     – Что?     – Ра... раздавиш-ш-шь, — еле-еле выговорил я, пытаясь не уронить посуду.     – У-у-у... Я забыла, что ты у нас неженка... – объятия тут же разжались. У меня даже заботливо пару тарелок забрали. Оставшиеся я поспешил положить на стол, скрывая свое несказанное удивление. Сказать по правде - с сестренкой у нас совсем другие отношения...     – Ты поздно, – грубовато заметил отец, мельком глянув на часы. Развалившись на своем стуле, он вытащил из-за пояса вилку, и хищно воткнул её в мясной рулет. – Тренер снова в режиме «зверя»?     – Хуже, – своровав с другой (что поближе) тарелки дольку апельсина, сестра сосредоточено взялась зубочисткой выковыривать из него косточки. – Режим «демона».     Я хмыкнул, отправляясь на кухню. За следующей партией посуды.     У тренера Лерки всегда было дурное настроение. И дня не было, чтобы он не то что улыбнулся, а без злобы и глухого раздражения на кого-то посмотрел.     Но бывают и особые дни.     Режим «хомячка» это его обычное состояние. Над всеми издевается, прикалывается и смотрит, как на моль немощную.     Режим «зверя» это уже пострашнее. Тренер впадает в бешенство и гоняет народ по-жесткому, без поблажек даже пенсионеркам, из которых прах сыпется при каждом вздохе.     Ну, а режим «демона» это грань за гранью. Здесь тренер ровняет все живое с землей, и что он там со своими учениками делает, одним им и известно.     Сестричка – единственная, кто более-менее внятно переживает его ярость. Первые дни ей, конечно, было сложно, а потом пошло как-то легче.     – Что нести дальше? – я с готовностью уставился на негромко хохочущих женщин, сноровисто порхавших по нашей тесной кухне.     – Сыр и колбаску, – сказала тетя, и сунула мне в руки оное. Я поспешил в гостиную.     – Ну, а ты чего такой тихий? – Лера напихала рот апельсинами, любопытно сверкая глазенками.     Нет-нет-нет, так дело не пойдет. Она сейчас все посжирает, а мне потом доказывать перед старшими что я не валенок-троглодит с пожизненным стажем. Я торопливо отобрал наполовину пустую тарелку, косо глядя на её набитый рот.     – Тебе все равно не понять! – буркнул я и задумался.     Вообще, я пытаюсь удержать в себе привычную энергию деятельности, сам же решил измениться. Но настроения не было. Я бы даже сказал, что на душе неспокойно. Будто вот-вот случится что-то плохое, а я все никак не могу понять, что же именно!     Поистине гадкое чувство.     – Да-а? – ехидно сощурилась Лера. – Ну как хочешь, мелочь. – И уже тише добавила. – Зря ты так, я же тебе припомню.     Я ничего не ответил, только бровь нервно почесал, и ускорился с сервировкой стола.     Вдруг раздался звонок в дверь. Я вздрогнул и выронил нож из рук. Оный только чудом не воткнулся мне в ногу.     – Я открою, – нервно хихикнула сестрица, заглянув под стол.     – И кто же у нас там пришёл? – с любопытством спросил я, как только она вернулась.     – Всё твои друзья, – последовал неутешительный для меня ответ.     И тут я призадумался, ведь из друзей у меня были лишь две девчонки - Люда и Маша, да и то они вдвоём рванули отдыхать в Одессу. Тогда кто ко мне пришёл?     Закинув на плечо полотенце, я вышел в коридор, где столпились на пороге и лестничной клетке мои одноклассники. Вот кого-кого, а их наглые морды я видеть не хотел. Я бы ещё мог стерпеть каких-то знакомых, которые скорей всего и меня бы в первый раз видели, но не тех же, кто издевается надо мной.     Вдохнув поглубже свежего воздуха, я улыбнулся гостям.     «Как ни как, это мой праздник, и я не дам его испортить какой-то кучке гопников!»     – Ну что ж, начнём веселье! – сыто прикрикнул папа.     – Рулет! – вскричала мать, неожиданно для всех появляясь с черпаком в руках. Некоторое время спустя...     Гости разошлись, к моему удивлению, даже ничего не разрушив и не украв. Стол был пуст, а на моём книжном столе красовались подарки родителей. От матери книжка Гоголя, от тети новые - кеды, а от отца - бейсбольная бита. Не фонтан, но и этому я рад. Сестра же свой подарок обещала отдать ближе к вечеру.     «Может ещё не купила?» – проскочила мысль в голове.     Хотя, о чём это я? Не в подарках ведь сок праздника! "А в чём?" — спросите вы? В тортике! Этот хорошенький, миленький шедевр кулинарного искусства стоял в холодильнике и дожидался вечернего приёма с чаем. Но сидеть и вновь ждать, когда завалятся в квартиру люди, я не собирался. Так что, пробравшись тайком на кухню, я выкрал своё сокровище. Не достанется оно неверным!     Однако как и всех предыдущих тортиков, его хватило лишь на пятнадцать минут. Эх, целый год ожидания и лишь такое короткое время удовольствия. Откинувшись на свою кровать, я решил поразмыслить о чём-то столь серьёзном, что даже никому не снилось.     – Шерсть или перья? – болтая ногой в воздухе, спросил я потолок вслух.     – Пендель и хватит с тебя, – раздался веселый голос в дверях.     – Сестрёнка, не мешай братику решать важные вопросы, – назидательно пригрозил я ей пальцем, лениво поворачиваясь на кровати.     – Неужели выбор набивки для следующей пугающей игрушки столь важен? – ехидно сощурилась она.     – Они не страшные! – взревел я, вскакивая.     Да что эта девчонка может понимать в настоящем искусстве?! Её хлебом не корми, дай только помутузить кого-нибудь.     – Они пугают, и не спорь.     – Может, мне тебя тогда напугать ночью, когда ты на кухню соберешься покушать свой четвёртый ужин? — я постарался сделать насмешливый вид.     – Ты чего сказал, псих на колёсиках?!     – А колёс у меня нет, не употребляю и не собираюсь употреблять! – я важно поднял голову.     – А то, что ты псих, не отрицаешь? Вот и славненько, – издевательски хмыкнула Лера.     – А то, что ты ешь по ночам всю провизию нашей семьи за неделю, ты не отрицаешь? – я вернул ей шпильку в нашей перепалке — Вот и славненько.     – Замолкни! А то я тебе ноги вырву и спички вставлю!     Спички. Спички... Нет, все же кончились. Мать все пыталась отправить папу в магазин, но тот после рулета только беззлобно её послал, кхм... За спичками, ага.     – Нет спичек, кончились.     – Может, тебе вместо подарка спички купить?     – Точно! – я присел на кровать и потянулся в сторону сестры. – Подарок на бочку, а то я плакать буду!     – Ладно-ладно... – тяжело вздохнув, сестрёнка протянула мне коробочку.     «Хоть бы ценник содрала», – мельком подумал я.     В нетерпении я снял упаковку и принялся рассматривать чёрный куб, пытаясь понять, что это и для чего он мне вообще.     – Ладно, я сдаюсь. Что это? – продолжая вертеть кубик в руках, спросил я, но сестрица уже удалилась, даже не закрыв за собой дверь. – Как всегда красноречива в объяснениях.     Ещё несколько минут я изучал подарок, пытаясь отыскать щёлку или механизм для открытия коробочки, вдруг основной подарок внутри, а я, как лох, на кубике зациклился?     – Да что же это такое? – раздраженно прошипел я, ниже склоняясь над диковинкой.     – Интересно? – раздался голос возле самого уха. – Могу помочь узнать!     Обернувшись, я никого не увидел. Неужели подсознательные глюки берут надо мною вверх, и я взаправду становлюсь психом?! Хотя, это скорей моё богатое воображение.     Знаете, я всегда любил себя представлять в образе супергероя, мега-супер-пупер знаменитого актёра или певца. С тех детских фантазий прошло уже немало лет, но когда никто не видит, я вживаюсь в роль выдумки и могу несколько часов вести монолог о справедливости и тому подобное.     – Слышь...     Неожиданно я ощутил, что кровать подо мной словно исчезла, и я падаю, как Алиса, в какую-то нору. Стоять! Я реально падаю!     Инстинктивно сжавшись калачиком и закрыв глаза, я провалился во тьму. Когда же в следующий раз я их открыл, в глаза нещадно светил солнечный свет, давая понять, что наступило утро, а в нос ударял запах чьего-то перегара.     – Слышь, пацан, есть чем опохмелиться?