Андромеда

Макс сидел на ступеньках бог весть какого здания. Кое-где в бетоне проступали трещины, в них копошились мелкие насекомые, изредка выбегавшие на поверхность. Он думал о том, что погода сегодня выдалась не очень, да и вчера она была такая же, как, впрочем, и вся первая половина сентября. Ступеньки стремительно намокали под осенним дождем, который омрачал и без того унылый серый цвет. Но Максу было плевать, было плевать сегодня, и точно также было плевать завтра, вчера, неделю назад и неделю потом. После вчерашней пьянки у него раскалывалась голова. Честно сказать, он не помнил когда ушел в запой, но и не то, чтобы сожалел о происходящем, скорее, его это забавляло, эдакое медленное падение по винтовой лестнице с переломанными костями на финише. Он длинными узловатыми пальцами крутил в руках пачку Союз Apollo и логотип этих сигарет, казалось, описывал весь хаос, который молодой человек прочувствовал в своей жизни. Это осознание давило на мозг сильнее, чем головная боль, которая осложнялась тем, что даже если бы Макс напрягся, то не вспомнил какой сегодня день недели. Самое паршивое было то, что дома его ждал младший брат – Сеня, и мать, которая день и ночь пропадала в другом городе на работе, чтобы их прокормить, ведь отец ушел, когда Максу было шесть. Парень встал со ступенек, поправил старые потертые джинсы, и потянулся, поясница почему-то неприятно хрустнула и заныла. Для себя парень решил, что пора возвращаться домой. *** Провинциальный городок был насквозь пропитан дождями, иногда казалось, что они здесь идут всегда. Сорок тысяч человек – населения, девять школ, несколько крупных магазинов, спортивная школа, и парочка стадионов –представляли все его содержание. Люди здесь жили спокойно, но счастливо ли? Всем это казалось неважным, ведь у большинства не было мотивации куда-то переезжать, слишком уж привычно тут протекала, а вернее подобно песку, утекала сквозь пальцы их единственная, драгоценная жизнь. Максим поднимался по лестнице на третий этаж, он уже был морально готов выслушать все упреки матери в свой адрес, тем более, он честно признался себе в том, что он их заслужил. Его шаги гулким эхом отдавались в обшарпанном подъезде, в котором кое-где облупалась ядовито-зеленая краска, а стены были расписаны нецензурными выражениями вперемешку с вульгарными признаниями в любви. Максиму было стыдно, когда он, нервно ероша свои волосы, увидел дверь своей квартиры с номером пятьдесят, было стыдно, когда он нажимал на звонок и замирал в ожидании. Ему открыл Арсений, сразу же учтиво отошедший к стене, чтобы пропустить в квартиру старшего брата. -Ну и где ты снова пропадал? – спросил мальчик, неловко засунув руки в карманы серых спортивных штанов и вопросительно подняв светлую, с вьющимися волосками, бровь. -Не думаю, что ты хочешь это знать, - мрачно ответил Макс, не отрываясь от процесса расшнуровывания своих кроссовок, и не желая поднимать взгляд на Сеньку. Арсений всё же был его противоположностью - более сдержанный, уравновешенный, уверенный в своих желаниях белобрысый мальчишка с кудрявыми отросшими волосами и тонкими чертами лица. Иногда, Максиму казалось, что его младшего брата можно при желании выразить одной сплошной изогнутой тонкой линией. Худые белые руки в родинках, растянутая, вся в пятнах, футболка, держащаяся на хрупких мраморных плечах, посмеивающиеся голубые глаза в обрамлении почти бесцветных ресниц и длинные, как у кузнечика ноги. Сам Максим же был более низким, смуглым, и, как ему казалось, более отрицательным персонажем в их семье. Сенька шаркал при ходьбе тапочками по старому линолеуму, раздражающе хрустел пальцами, и ставил на плиту блестящий серебристый чайник со свистком. Окна кухни выходили во внутреннюю часть двора. Внизу, на детской площадке, этим, как выяснил Максим, воскресным утром, уже резвились соседские ребятишки. -Заварка закончилась, в пакетиках норм будет? – спросил брат, поворачиваясь к нему и опираясь поясницей на кухонный гарнитур. -Сойдет, - отмахнулся Максим и задал вопрос, который интересовал его все это время, - где мама? -Уехала к Зубковым, тете Люции стало плохо, но откуда тебе знать, мы же сутками тебя не видим, - наконец решил оскалиться и напасть Арсений, - ты знаешь, как мать за тебя волнуется? Максим предпочел тактично промолчать, ему и так было не по себе от изучающего с укором взгляда светлых глаз. Младший брат вздохнул, привычно прошаркал своими цветастыми сиреневыми тапочками к столу, и налил для Макса воду в кружку. -Пей уж, алкаш недоделанный, - пытаясь быть строгим, пробубнил Сенька, но у него это получилось слишком смешно и напыщенно, отчего Макс улыбнулся. Он понимал, что это забота, пусть и своеобразная, однако, ему вполне хватало. Парень поднес к губам желтовато-белую кружку с горячим чаем, после чего шумно отхлебнул. Напиток привычным теплом разлился по его телу. Но в голове набатом стучало только одно слово, а вернее имя – Аня. Оно стучало, когда он глотал водку с друганами, стучало, когда шел по улице с разрывающей затылок болью, стучало когда он засыпал, ведь помутневшее сознание не давало ему выбора. Преследовало его, будь он пьян или трезв, как проклятие и спрятаться не представлялось возможным.