бумажные сердца

      Сону залетает в кабинет настолько быстро, что его силуэт буквально растворяется в воздухе и становится почти незаметным, а потому, как только он садится за свою парту, сидящий с ним Чонвон удивленно подпрыгивает на месте и круглыми глазами смотрит на Кима, который дышит так часто-часто, с трудом пытаясь восстановить свое сбившееся дыхание и успокоить бьющееся с огромной скоростью сердце.       — Ты чего? — шепотом, чтобы учитель не услышал и не наругал за разговоры, спрашивает Ян, явно ошарашенный странным поведением друга. — Сону, все в порядке?       — Не уверен, — коротко отвечает брюнет. — Совсем не уверен.       — Я, конечно, понимаю, что ты любишь искать всякие приключения на свою задницу и делаешь это чаще, чем я получаю пятерки, но я даже представить себе не могу, что успело произойти, пока ты всего-то выходил в туалет, — Чонвон не отводит от друга взгляд, пристально наблюдая за каждой эмоцией на его лице, но это все равно не помогает понять, отчего Сону такой странный. Ян даже не может определить, что выражает чужое лицо: это радость? разочарование? все вместе? — Сону, что произошло? Только не говори, что ты уронил мою подводку в раковину и теперь она больше не рисует!       — Случилось кое-что похуже, — наконец отдышавшись, отвечает танцор, и брови младшего вопросительно выгибаются, а в глазах его можно с легкостью прочитать недоумение и даже некий испуг: неужели что-то может быть хуже его испорченной подводки?       Вероятно, может. Очень даже. И это он понимает в тот момент, когда дверь кабинета снова открывается, и в класс медленно, немного неуверенно проходит высокий парень явно не корейской, но азиатской внешности, с выразительными глазами, блондинистыми, на вид очень мягкими волосами и, что еще успевает заметить Чонвон, с дорогими часами от известного бренда на левой руке. Сону, оказывается, знает, каких парней нужно выбирать.       — О черт, — шепчет он, переводя взгляд на замеревшего Сону. — Теперь я понял, почему ты так странно себя вел. Вы, что, встретились  в коридоре?       — Не в этом дело, — поясняет Ким. — Ты хоть осознаешь, что Ники, мой чертов краш, будет учиться с нами в одном, мать его, классе? Чонвон, я же не выдержу это.       — Все будет хорошо, — пытается успокоить старшего Ян, но тот, кажется, друга уже не слышит и не слушает, а все потому, что прямо сейчас утопает в голосе японца, что в данный момент так неохотно представляется классу. Чонвон цокает. — Ты прав, Сону. Ты не выдержишь.       — Ученики Ян Чонвон и Ким Сону, — громко обращается к ним учитель, и парни вздрагивают от неожиданности. — Вам не кажется, что вы слишком много разговариваете и все время отвлекаетесь от моего урока? Если вы сидите на последней парте, это еще значит, что я вас не слышу и не вижу.       — Извините, профессор, мы больше так не будем, — тоненьким голоском произносит Ян, но мужчина на это лишь негодующе качает головой и задумчиво стучит указательным пальцем по деревянному столу.       — Так, Чонвон-а, будь добр, отсядь от своего друга за соседнюю парту, — просит учитель, и Ян, будучи, вообще-то, примерным учеником, тут же собирает свои вещи и встает со своего места. Он слышит, как Сону шепчет ему не пересаживаться, но поделать ничего не может. — Отлично. И, раз уж рядом с Сону теперь свободно, то ты, Нишимура Рики, можешь сесть рядом с ним.       О Боже. Только не это. Судьба решила пошутить над ними обоими, или что? И Ян Чонвон с ней точно за одно, потому что Ким отчетливо слышит радостное хихиканье своего друга, в то время как Ники уже направляется к своей, и Сону, парте. Брюнет с глухим стуком роняет голову на стол, и усевшийся на свое новое законное место японец показательно закатывает глаза на сие действие.       — Я, знаешь ли, тоже не в восторге, что сижу с тобой за одной партой и что мы вообще будем учиться в одном классе, — негромко говорит парень, и Сону поднимает голову, поворачивая ее в сторону младшего. — Только не смотри на меня так, как будто сейчас убьешь одним своим взглядом, умоляю.       — Я не собирался тебя убивать взглядом, честно. Я просто очень удивлен, что это действительно происходит, — объясняет Ким, слегка улыбаясь. — Я имею в виду, что мне все еще сложно поверить, что тот новенький, о котором все так много говорили — это ты.       — Обо мне говорили? — Без особого интереса спрашивает Ники.       — Конечно. В нашем классе не было новых учащихся уже несколько лет, к тому же, эта новость всплыла так внезапно и неожиданно, что не могло не вызвать огромную кучу обсуждений.       — Ого.       — Слушай, — Сону разворачивается к парню и, дружелюбно улыбаясь ему, протягивает правую руку. Нишимура недоверчиво гнет бровь и вопросительно смотрит на Кима, совершенно не понимая, что тот вообще делает, — Раз уж мы теперь одноклассники и соседи по парте, как насчет попытки наладить наши отношения?       — Ты, может, еще в список моих друзей записаться планируешь? — безэмоционально задает вопрос Рики, полностью игнорируя чужую вытянутую руку. — Нет, спасибо, в этом я не нуждаюсь.       Счастливое лицо Сону меняется на расстроенное уже через секунду, его губы разочарованно опускаются, больше не формируя собой красивую улыбочку, а в глазах, такое чувство, что вот-вот соберутся прозрачные слезы. Рики даже становится на малейшее мгновение стыдно за то, что обидел старшего.       — Прости, — тихо говорит Нишимура и нервно кусает внутреннюю сторону щеки. Только вот Сону это ничем не помогает, потому что даже несмотря на извинения японца, он все еще выглядит грустным. Ники отчего-то ощущает себя таким виноватым, видя расстроенные глаза Кима, который сейчас был точь в точь похож на обиженного щенка. — Я не хотел прозвучать слишком грубым.       — Но ты прозвучал, — заметил кореец. — Ты со всеми такой или только со мной? Почему ты вообще меня так сильно ненавидишь? Что я тебе сделал?       — Не задавай слишком много вопросов, окей? Это утомляет.       — Утомляет? — возмутившись чужими словами, Сону прозвучал чуть громче, чем планировал, и это заставило учителя повернуться на него. Ники несильно пихнул Кима в плечо, чтобы тот замолчал и одними лишь губами произнес «на тебя смотрят». — Извините.       — Кхм, — прокашлялся мужчина и подошел чуть ближе к парте Кима и Нишимуры. Он бросил короткий недовольный взгляд в сторону корейца, но, едва поймав глазами лицо новенького ученика, губы учителя расплылись в доброй улыбке. — Я очень рад, что наш новый учащийся уже нашел с кем-то общий язык, но все же попрошу вас обоих разговаривать на перемене. Либо говорите тише.       — Хорошо, — Сону натянуто улыбнулся. Ники впервые увидел, как Ким улыбается не по-настоящему, фальшиво.       Ким Сону вызывал своим присутствием у Рики чувство раздражения и неприязни, и, если быть честным, Нишимура сам точно не знал, в какой момент и по какой причине он впервые почувствовал это, но так было не всегда. Раньше Сону был стеснительным, незаметным для Ники, мальчишкой, который всегда стоял в самых последних рядах, но в какой-то момент все неожиданно поменялось, и он начал показывать всем свой потенциал, постепенно возвышаясь в глазах тренера и учеников. Это, наверное, и разожгло в японце негативные чувства к Киму — боязнь, что тот заменит его собой. Но это не было единственной причиной, почему Нишимуре так сильно не понравился старший. Вечное счастье и искренние, лучезарные, яркие улыбки корейца без повода — вот в чем еще было дело. Рики считает, что смотреть на столь радостного человека  — просто невозможно. Откуда в ком-то вообще может быть так много позитива и энергии? «Это все не может быть просто так. Тут точно что-то нечистое», — крутится в мыслях японца каждый раз, когда он видит улыбающегося Сону.       Ники не знает, каково это — быть по-настоящему счастливым. Он не знает, что можно радоваться каждому дню без всяких на то причин и просто наслаждаться жизнью, какая бы она ни была. Не знает, но иногда ему действительно хочется научиться этому «навыку». Только вот... Как?       — Чего задумался? — неожиданно врезавшийся в голову мягкий голос Сону заставляет Рики вернуться из своих мыслей в реальность и растерянно посмотреть на машущего рукой перед его лицом парня. — Эй, ты меня слышишь? Мы записываем новый материал вообще-то, это важно. Пиши, иначе потом сдашь тест на два.       — Как у тебя всегда получается быть таким? — спустя минуту молчания вдруг спрашивает Нишимура.       — Каким?       Сону удивленно приподнимает брови и снова улыбается, но лишь уголками губ. Если бы Ники не раздражался от чужой почти никогда не спадающей с лица улыбки, то он с вероятностью семьдесят семь процентов бы улыбнулся в ответ. А все потому, что улыбка Ким Сону — это что-то волшебное, сказочное, нереальное, манящее и очаровательное. Только вот японцу поддаваться этим чарам никак нельзя.       Ники не сближается с людьми, потому что знает, что его рано или поздно предадут, выбросят, как использованную игрушку, а он будет отчаянно пытаться склеить себя по тысячам мелких осколков. Только вот соберет ли уже обратно? Ему кажется, что если он потеряет еще хоть одного важного ему человека, он будет окончательно сломан, разбит вдребезги. Поэтому близко подпускать к себе больше никого нельзя. Ни-ко-го.       — Каким у меня всегда получается быть? — не прекращая конспектировать новую информацию, Сону повторяет свой вопрос, так и не получив на него ответ в первый раз. — Если ты снова хочешь сказать мне что-то плохое, то лучше молчи, прошу тебя.       — Нет, — честно говорит блондин. — Я просто хотел поинтересоваться, почему ты всегда такой счастливый? Как у тебя получается быть таким? Тебе хоть когда-нибудь бывает, ну.. грустно?       — Конечно бывает, — Ким тихо усмехается. — Просто я стараюсь не показывать это людям.       — Почему? Разве ты не хочешь, чтобы кто-то обратил на тебя внимание? — Спрашивает Рики, явно уверенный в том, что такой выскочка, как Ким Сону, точно бы хотел, чтобы на него обратил внимание каждый второй человек. Может, он поэтому всегда такой радостный? Только для того, чтобы на него обратили свое внимание.       — Зачем мне это? — спокойно спрашивает кореец.       — То есть, тебе не хочется чужого внимания?       — Еще раз повторяю: зачем мне оно? Мне хватает внимания от своих друзей, и если я захочу поделиться с ними своими переживаниями, то я сделаю это не потому, что мне не хватает чьего-то внимания или что-то в этом роде, а потому, что я хочу быть с ними честным.       Если бы Чонвон, сидящий совсем рядом, услышал эти слова, то, вероятно, расплакался бы от умиления. Просто потому, что Ким Сону замечательный друг и самый хороший человек на этой огромной планете. Однако Нишимуру слова Кима нисколько не трогают, они, скорее, удивляют. Оказывается, этот мальчишка совсем другой, он отличается от всего того, что надумал про него в своей голове Рики. Неужели он и правда не такой уж и плохой?       — И все-таки... Как тебе удается всегда быть таким счастливым и радостным? В чем твой секрет?       Услышав очередные вопросы младшего, Сону остается разве что искренне рассмеяться, а Ники, в свою очередь, на это хмурит брови и недоумевающе надувает губы, чем сразу напоминает Киму одного из тех маленьких детишек — сыновей маминой сестры, — с которыми ему частенько приходиться сидеть, когда их больше не с кем оставить. Сону обожает детей, он любит их всем своим сердцем, и сейчас Рики выглядит точь в точь, как маленький ребенок, чем заставляет кимовское сердце пропустить парочку ударов. Если бы брюнет мог, он, ни секунды не раздумывая, укутал бы Ники в теплое, пушистое одеялко, накормил его сладостями, поцеловал в лоб и крепко-крепко обнял.       — Есть у меня один секрет, но я его тебе не скажу, — хихикая, говорит парень, а младший лишь сильнее хмурится.       — Почему?       — Ты действительно спрашиваешь меня «почему»? — Сону усмехается. — Ники, я считаю, что своего счастья заслуживает абсолютно каждый человек, даже люди с таким тяжелым характером, как у тебя, но, понимаешь, приобрести его таким простым путем нельзя.       Каким бы холодным Нишимура не выглядел обычно, сейчас он вел себя как самый настоящий пятилетний ребенок, который только-только начал свое изучение этого сложно устроенного мира. На самом деле в глубине души Рики всегда был таким, потому что из-за смерти матери ему пришлось лишиться детства слишком рано, как бы грустно это ни звучало.       — Ну и ладно. Не хочешь — не говори. Мне вообще плевать на твои секреты.       — Вот как, — Сону снова смеется, а после его лицо становится пугающе-серьезным, каким прежде еще ни разу не было. — Если тебе плевать, то больше не спрашивай у меня ничего об этом, договорились?       Нишимура нервно прикусывает губу, но показывать излишнюю заинтересованность в Киме и его глупых секретиках не собирается. Еще чего!       — Окей, — холодно произносит он. Сону наконец узнает прежнего Нишимуру Рики. — Я же сказал, что мне плевать, значит так и есть.       — Окей, — брюнет пожимает плечами.       Оставшуюся часть урока они просидели молча, не сказав друг другу ни слова, не взглянув друг на друга ни на секунду, вообще ничего. Между ними в воздухе словно повисло какое-то напряжение, что давило на плечи обоим парням, только вот один из них старательно пытался это игнорировать, а второй — придумывал, как от этого неприятного ощущения избавиться и вместо развалившегося домика выстроить красивый хрустальный замок, который будет служить надежным очагом-хранителем их, хотя бы, дружеских отношений.       Звонок будит уснувшего под конец урока Нишимуру, и парень возмущенно матерится, словно это позволит ему поспать еще пять минут, которые превратятся в целый час. Рики неохотно поднимается со своего места, небрежно закидывая учебник и тетрадь по химии в рюкзак, а после оглядывается вокруг, видя, что ни Сону, ни его друга, ни других новых одноклассников в кабинете уже нет. Ну наконец-то можно облегченно выдохнуть, оставшись наедине с собой и избавившись от этого надоедливого мальчишки.       Правда, ненадолго.       — Нишимура Рики! — Кричит звонкий голос, заставляя японца резко обернуться на звук. — Какого черта ты все еще делаешь здесь?       Неужели Ким Сону теперь вечно будет липнуть к нему? Уже ни на секунду оставить в покое не может. Ники недовольно цокает.       — Я, насколько помню, не просил тебя ходить за мной, как нянька, — он закатывает глаза, когда видит Сону, который стоит в дверном проеме и что-то печатает в своем айфоне. — Я, что, сам не смогу дойти до другого кабинета? Что у нас сейчас по расписанию? Алгебра? Ну вот, видишь, я сам все знаю, так что в твоей помощи не нуждаюсь.       — Какая алгебра? — Ким вскидывает брови и, быстрым шагом подойдя к Нишимуре, показывает ему включенный экран своего телефона, на котором огромными цифрами посередине написано «13:42». — Ты уснул еще на первом уроке, я не стал тебя будить, подумал, может ты проснешься хотя бы ближе ко второму и добросовестно пойдешь учиться, но нет, ты, по всей видимости, решил неплохо так выспаться и проспать больше пяти часов. Неизвестно, почему другие классы, у которых здесь сегодня проходили уроки, тебя не разбудили.       — Я не спал сегодняшней ночью, — признается блондин и чешет затылок. — И вчерашней тоже.       — Что? — Сону шокировано смотрит на парня. — Почему?       — Я был в студии. Хотелось отработать хореографию до идеала.       — Подожди, то есть, Хисын-хен вот так просто дал тебе ключ от студии, зная, что ты идешь туда жертвовать своим сном и силами? Шутишь?       — Похоже, чтобы я шутил?       — Ты же не врал ему, надеюсь?       — Мне пришлось. Если бы я сказал, что буду тренироваться всю ночь, да еще и два дня подряд, он бы не то, что не пустил меня в студию, он бы пришел ко мне домой и сам проследил за тем, что я сплю, а не танцую.       — Он просто заботится о нас, потому что очень сильно любит.       — Я понимаю это.       Ники поджал губы. Его голова кружилась так, словно он вот-вот потеряет сознание, ноги подкашивались от усталости, а руки дрожали от перенапряжения. Сону, сразу заметив состояние парня, до смерти перепугался, хоть и не показал этого. Он прекрасно понимал, что сейчас ощущал младший, потому что и сам в последние дни порой бывал в таком состоянии, но одно дело, когда чувствуешь это сам, а совсем другое — когда видишь, что так чувствует себя кто-то другой, и ты даже не знаешь, чем можешь помочь.       — Ты в порядке? — встревоженно спросил Сону. — Ники, как давно ты ел?       — Я.. я не помню, — заторможенно ответил парень. — Вчера утром, кажется? Я не уверен.       — Ты сейчас серьезно? — вскрикнул Ким, а после твердо произнес: — Я должен был провести тебе экскурсию по школе, но прямо сейчас мы идем в столовую, это не обсуждается.       — Что? Зачем?       — А ты как думаешь? — брюнет цокнул. — Поешь хотя бы что-то, иначе в обморок грохнешься.       — У меня нет с собой денег, — с ноткой неловкости в голосе произнес Рики и опустил взгляд в пол.       На секунду в голове Сону возник вопрос: «почему у сына таких богатых родителей нет карманных денег», и он знает, что будь японец на его месте, то он обязательно бы этот вопрос озвучил, но старший решил, что спрашивать о таком было бы совсем неуместным и неправильным, поэтому он лишь осторожно взял растерянного Ники за запястье, решив самостоятельно отвести его в школьную столовую.       — Эй, отпусти! Черт, Ким Сону, куда ты меня ведешь?!       Рики возмущался всю дорогу. Он возмущался, пока они с Сону спускались по лестницам, пока шли вдоль огромного коридора, пока с трудом обходили несущихся по всей школе младшеклассников, и даже в самой столовой его возгласы не прекращались. К счастью, несмотря на это, парни дошли до столовой без каких-либо происшествий, и уже спустя несколько минут стояли около больших полочек с разнообразной едой.       — Не думаю, что в нашей школе есть еда с большим количеством калорий, так что, если вдруг ты об этом волнуешься, можешь не переживать, — сообщил брюнет.       — Мне без разницы на это, я же сказал, что у меня нет с собой денег.       — Я понял, — Сону почти неслышно усмехнулся и достал из своего рюкзака небольшой розовый кошелек с яркими блесточками по бокам. — Чем хочешь перекусить?       — Ничем, — резко ответил младший. — Если ты собираешься что-то купить мне, то не стоит. Мне от тебя ничего не нужно, ясно?       Как бы Сону не старался понять, что сделал не так и почему Ники так сильно его ненавидит, у него никогда не получалось это выяснить. Но он правда постарается узнать это и сделает все, что в его силах, чтобы исправиться. Кажется, ради Нишимуры Рики он готов абсолютно на все.       — Послушай, Ники, — тихо начинает брюнет, — Я просто хочу позаботиться о тебе. Позволь мне сделать это единственный раз в своей жизни, пожалуйста.       — Ни за что.       — Да почему ты такой упрямый! — громко возмущается Ким, разозленно топнув ногой и сжав руки в кулаках. Нишимуре это сразу напомнило того самого обиженного медвежонка из популярного мема. — Тебе пытаются помочь, а ты отказываешься. Что с тобой не так?       — Будешь делать за меня домашку всю неделю.       — Что?       — Я приму твою помощь, а ты будешь на протяжении всей этой недели присылать мне готовое домашнее задание. Идет?       Сону опешил: он еще никогда не встречался с такой наглостью. Мало того, что он хотел покормить Нишимуру в школьной столовой за свой счет, а тот не соглашался, так Ники еще и требует что-то за это. Однако сделать с собой и своим желанием позаботиться о японце Ким ничего не может.       — Идет, — неохотно соглашается он и подходит к кассе. Женщина, что стоит за ней, очень приветливо улыбается и это моментально меняет настроение Сону на более позитивное. Он вообще всегда становится чуточку счастливее, когда видит, что люди вокруг него тоже счастливы. — И так, что ты будешь?       — Не принципиально, так что выбери на свой вкус.       Ким пожимает плечами и заказывает два стандартных легких школьных обеда, которые включают в себя йогурт, булочку с клубничным джемом и небольшую коробочку сока. «Довольно просто, но выглядит вкусно», — мысленно отмечает Ники, глядя на то, как Ким расплачивается за еду. Во всех его предыдущих школах еда в столовой была, конечно, пороскошнее, но и здесь, вроде бы, вполне неплохая.       Через минуту парни наконец усаживаются за свободный столик, и, поскольку Рики напрочь отказался сесть рядом с Сону, им пришлось сесть друг напротив друга. На малейшее мгновение их взгляды пересеклись.       — А теперь попытайся объяснить мне, — начинает брюнет и параллельно пытается открыть упаковку от йогурта, но та никак не поддается и лишь действует Киму на нервы, — почему ты, во-первых, ничего не ешь уже два дня, а во-вторых, пренебрегаешь своим сном и вместо того, чтобы нормально поспать, тренируешься. Тебе совсем себя не жаль, да?       — А должно быть? — Нишимура делает небольшой глоток апельсинового сока, с неподдельным интересом наблюдая за тем, как Сону возится со злосчастной коробочкой от йогурта. Рики это почему-то кажется несколько забавным. — Дай сюда.       — Что? — не понимает Сону.       — Йогурт свой мне дай. Я открою.       Ники тихо прокашливается и выжидающе смотрит на старшего. Тот на секунду хмурит брови, не веря, что японец сам предложил ему свою помощь. Неужели такое возможно? Нишимуре Рики есть дело хоть до чего-то, что касается Сону, и он даже предлагает помочь? Этого парня точно незаметно подменили только что. Брюнет все-таки протягивает Ники свой йогурт, и тот сразу же открывает упаковку одним лишь ловким движением пальцев.       — Спасибо, — со смущенной улыбкой благодарит Ким и отводит неловкий взгляд в сторону. — Вернемся к нашему разговору? Ты ведь так и не ответил на мои вопросы.       — Тут нечего отвечать, — блондин пожимает плечами. — Ты ведь сам понимаешь, что я сделаю абсолютно все, что в моих силах, чтобы не подвести команду и Хисын-хена, поэтому приходится жертвовать своим сном ради тренировок.       — Но так же нельзя, — взволнованно произносит Сону, неодобрительно качая головой. Будь они с Рики близкими друзьями, Ким бы обязательно пообещал себе каждый день следить за младшим, чтобы тот как следует заботился о своем здоровье, не пропускал приемы пищи и спал нужное для растущего организма количество часов. — Я, конечно, понимаю, что у тебя нет абсолютно никаких причин, чтобы слушать меня сейчас, но, пожалуйста, просто поспи сегодняшней ночью, без всяких там тренировок, ладно? Если силы закончатся, то ты тогда вообще не сможешь станцевать. Да что уж там, у тебя даже с кровати встать сил не будет.       — Тебе такое знакомо? — невзначай спрашивает японец, словно пытаясь перевести стрелку с себя на старшего. — Ну, настолько сильная усталость.       — Конечно, — произносит Сону и неспеша начинает пить свой сок. Ники же свой обед уже давно съел, так как, судя по всему, он все-таки был действительно голоден. Но почему тогда сам ничего не ел несколько дней? — Я такой же танцор, как и ты, и я тоже хочу улучшить свои навыки, поэтому тренироваться приходится действительно много.       — У тебя неплохо получается.       — Что именно?       — А сам как думаешь? — холодно спрашивает Нишимура, приподняв бровь. — Танцевать, конечно. Как бы сильно ты меня не раздражал, все-таки отрицать то, что ты хорош, я не могу — мама учила не врать.       — Это так мило с твоей стороны, — радостно проговаривает Сону, но Нишимура на это лишь раздраженно морщит нос. — Спасибо.       Сону так хочется тоже сказать Ники о том, что его навыки в танцах действительно потрясающие, но он просто не может себя заставить сделать это. Он снова боится, что если начнет восхваливать Нишимуру, то так и продолжит рассказывать о его достоинствах, случайным образом выдав абсолютно все, что о нем думает, и точно наговорит много лишнего. Нужно срочно что-то придумать.       — Слушай, а почему ты перешел в эту школу? — решает сменить тему Ким, но японец не успевает ответить на его вопрос, поскольку со стороны слышит, как его зовут по имени.       Нишимура оборачивается на знакомый голос и мрачнеет, увидев подходящих к нему Джейка и Джея. Нельзя, чтобы они сейчас увидели его, обедающим с Ким Сону за одним столом. Но уже поздно: убежать он явно не успеет, так как парни подошли уже совсем близко.       — Как день, мелочь? — задорно спрашивает Шим, подсаживаясь рядом с младшим, но тот лишь раздраженно закатывает глаза на такое прозвище.       — Я же просил так меня не называть, — шипит Нишимура, даже не поворачиваясь к другу.       Джейк зловеще хихикает и проходится коротким заинтересованным и, даже в какой-то мере, оценивающим взглядом по сидящему напротив него Сону, который просто молча наблюдает за всем происходящим, не зная, что и сказать. Джей решает сесть рядом с озадаченным Кимом, и брюнет, кажется, не верит своим глазам. В его голове никак не укладывается только что узнанный факт, что Пак Чонсон — друг Ники. О Боже, Чонвону следует как можно быстрее узнать об этом.       — Меня зовут Ким Сону, я учусь с Ники в одном классе, — внезапно представляется он, ярко и приветливо улыбаясь двум парням. — А вы Чонсон и Джеюн, верно? Я видел вашу игру на прошлой неделе, так красиво урвали победу у соперников!       — Спасибо, — Шим расплывается в довольной улыбке, становясь похожим на чеширского кота. Ники закатывает глаза — не хватало еще того, чтобы его друзья подружились с Кимом. — Ты такой милый, Сону. Наш японский приятель за все время, что мы дружим, ни разу не сказал что-то по поводу наших с Джеем баскетбольных матчей.       — А что я должен был говорить? — безэмоционально возмущается Рики. — Вы и сами все знаете. И вообще, что вы тут делаете?       — Тебя искали, — отвечает Чонсон. — Ты чего такой недовольный? Мы, наверное, помешали вам. Если хотите пообедать вдвоем, то мы без проблем оставим вас.       — Нет-нет, все в порядке, сидите, — Сону машет руками и отрицательно мотает головой. Ему становится неловко, а еще кажется, что Пак умеет читать чужие мысли, потому что Киму действительно хотелось побыть с Нишимурой наедине хоть раз, пока есть такая возможность. Но он, конечно, об этом не скажет. — Мы с Ники вообще не планировали вместе пойти в столовую после уроков, я просто привел его сюда, чтобы покормить, а то его лицо было таким бледным... Я очень испугался, когда он сказал, что даже не помнит, когда ел в последний раз.       — Он.. что? — Джей озадаченно посмотрел сначала на Сону, пытаясь понять по лицу корейца, правильно ли все услышал, а после перевел серьезный взгляд на японца, который и не думал объясняться. — Рики, мы с тобой еще поговорим об этом, понял? А тебе Сону, огромное спасибо, что позаботился о нашем несмышленом ребенке.       Ники закатил глаза. Боковым зрением он заметил, с какой заинтересованностью и неподдельным восхищением сидящий рядом Джейк смотрит на его одноклассника, и блондин понять не может то ли тот пытается очаровать своей обаятельностью нового знакомого, что неудивительно для привычного поведения Шима, то ли он действительно с самых первых секунд знакомства с Сону уловил в нем что-то такое впечатляющее, что Рики так упорно не видит.       В любом случае, японцу абсолютно плевать, какие у его друга намерения, ему все равно, главное, чтобы это не касалось его самого. Он никаким образом не желает быть связан с Ким Сону.       Только вот, это — вопрос времени.