Совместимость

У Деку причуда, словно он создан любить грубого, несдержанного Шигараки, который прикосновением ладони уничтожает что угодно. Вещи. Растения. Людей. У Деку причуда — мгновенная регенерация, и во время секса, когда Шигараки забывается, когда всеми пятью пальцами опускается на чужую кожу, запуская процесс обращения в прах, Изуку не рассыпается. Не кричит, не плачет — цыкает, щуря большие зеленые глаза, и Шигараки приходит в себя от усилившейся хватки на собственных волосах. Кожа Деку в месте, на котором он сомкнул пальцы, уже восстанавливается, и шрама не остается, но Шигараки- Шигараки все равно помнит, что сделал это. Дотронулся. Сделал больно. Помнит и думает: если бы у Деку не было этой причуды, если бы ее у него вообще не было — Шигараки нанес бы непоправимый вред. Настроение неотвратимо меняется, и Деку, чувствительный к такому, обнимает лицо Шигараки ладонями, заставляет поднять его и взглянуть в наполненные решительностью и возмущением глаза. — Я сам решил, — говорит он, выделяя голосом «сам». Голос у Деку мальчишеский, после ломки, которой толком и не было, особо не изменился — такой же спокойный и мягкий. Сдержанный. Весь Деку сдержанный — разумный такой, думающий, просматривающий шаги наперед. Шигараки другой — он стихийный, часто грубый. Шигараки… Шигараки не хочет эту грубость на Деку переносить. Деку… заслужил лучшего. Деку заслужил всего, думает он порой, когда по возвращении с задания, убившего десятки человек и парочку героев, он встречает его объятиями и поцелуем в щеку или шею — Деку невысокий, он мягкий и нежный, он!.. так далек от мира, в котором вырос и живет Шигараки, которому он мстит. Но Деку решил — быть рядом с ним, любить его и поддерживать Шигараки. Он не хочет думать о том, что раньше он бы просто убил того, кто вызывает в нем столь противоречивые чувства. Не хочет не только потому что раньше и сейчас разделяет теплая, живая такая грань с причудой мгновенного исцеления — Изуку. Но и потому, что о его смерти, смерти человека, который все тепло, всего себя готов отдать Шигараки, думать невыносимо. Он вынужден думать порой — потому что знает, что далеко не все герои, как Всемогущий, придерживаются правила «не убей». Если о нем узнают, Деку могут убить. Могут выкрасть и пытать. Шигараки смотрит на него, в широко раскрытые зеленые глаза, наблюдает за тем, как уверенно выглядит лицо, не меняясь, не показывая слабости, неуверенности, даже чертовой жалости. И выдыхает. Если так случится — Деку, может, не найдет способ сбежать самостоятельно, но точно продержится до его появления. Шигараки, обвивая руки предплечьями вокруг талии Изуку, прижимается своим лбом к его и тихо, хрипло шепчет: — Если бы я мог выбрать единственного, кто мог бы зваться героем — я бы выбрал тебя. Глаза Мидории округляются, а Шигараки прикрывает глаза и касается, прижимаясь, губами губ Деку. — Ты — мой герой. Шигараки не хочет, чтобы Деку уходил. Чтобы разочаровывался в нем, в том, что он делает, в том, ради чего он это делает. Но когда он углубляет поцелуй, Деку такой же расслабленный, глаза доверчиво прикрывает и отвечает. И Шигараки, наверное, верит. Деку — его герой. Деку — тот, кто его, Шигараки, не обманет. А как уж в остальном, ему не важно. Главное, что Изуку рядом, доверяет и позволяет поверить себе. Встречает и провожает. Целует, отворачивается, болтая, спину открывая, смеется беззаботно и звонко и доказывает, что любит. Что сам решил.