Любовь с привкусом смерти

      — Ты опоздала на пять минут, — от неожиданности девушка дергается и шарит рукой по стене в поисках выключателя. Темную гостиную резко заполняет искусственный свет. Перед Ким, в мягком кресле, сидит мужчина с широко разведенными ногами. Смоляная челка падает на лоб, а нижняя часть лица скрыта под черной маской. Он поглаживает бедро, обтянутое грубой тканью, левой рукой, а правой снимает Glock 17 с предохранителя и направляет в сторону растерявшейся девушки. — А за это, милая, наказывают.       — Хах, то же самое сказал мне сегодня и начальник, — выдыхает Тэйеон и устало облокачивается о стену, прикрывая глаза. — Потом я поругалась с таксистом, из-за чего пришлось идти на автобус, который, к слову, я прождала час. Потом столько же меня толкали в автобусе из стороны в сторону. Ах, да, какой-то парень чуть не сбил меня на мотоцикле, когда я переходила дорогу, а бабушка так сильно дернула за рукав блузы, что порвала его. Но и на этом еще не все! Внезапно начался дождь, а зонта с собой не было. И как результат, — Ким обводит себя руками, и мужчина склоняет голову набок. Рассматривает. Влажные каштановые волосы с завивающимися кончиками липнут к щекам, миндалевидные карие глаза на мокром месте и не понятно, то ли от дождя, то ли эмоции уже достигли своего предела. Белоснежная шелковая блуза и черные офисные брюки насквозь сырые и, наверняка, жутко некомфортные, однако выгодно подчеркивают стройный силуэт. Чонгук закусывает нижнюю губу, но невидимая пощечина быстро остужает пыл. В первую очередь он — профессионал, а уже потом мужчина со своими потребностями.       — Обычно я поблажек не даю, но сегодня сделаю исключение, — брюнет выпрямляется, ставя локти на колени, — последнее желание?       — Эм, — Тэйеон закусывает нижнюю губу, хмурясь, — не умирать?       — Не умирать? — прищуривается убийца. — Нет, милая, такого в списке нет.       — Что ж, выходит и последнего желания нет, — пожимает плечами в ответ девушка.       — Нет? Ты уверена? — Чонгук внимательно в женское лицо всматривается, но даже намека на страх не видит. Там только усталость прорисовывается. — Мне впервые попадается такая жертва. Черт, это даже… интригует.       — Все для Вас, но, может быть, поужинаем? Я жутко голодная.       — Поужинаем? — кажется, мужчина окончательно в тупике. Он сидит с пистолетом, наведенным на нее, а она предлагает поужинать? В конец чокнулась. И в конец чокнулся Чонгук, потому что он соглашается. — Почему бы и нет? Пока тебя ждал, проголодался, знаешь ли.       — Простите, не знала, что сегодня у меня гости, — Ким проходит на кухню, включает электрический чайник, достает из холодильника кимчи и пибимпаб и ставит их на стол. — Мне нужно переодеться. — Поясняет, когда видит немой вопрос в глазах брюнета. Чон молча кивает и садится за стол, укладывая оружие рядом. Заказ никто не отменял.       Девушка скрывается за дверью, а мужчина, не моргая, смотрит на нее долгих пять минут. Прочищает горло. Темно-карий взгляд изучает обстановку небольшой кухни вишнево-черных тонов, проходится по баночкам, о предназначении которых Чонгук может только догадываться, и замирает на фотографиях, развешенных на стене. На них Тэйеон окружена любящей семьей и друзьями. Улыбается так мило и заражающе, что хочется улыбнуться в ответ. Что же такого ужасного натворила девушка, что ее заказали?       Вопрос плотно застревает в мыслях опытного киллера, и Чонгук не сразу замечает, как в комнату возвращается шатенка в домашнем: растянутые серые спортивные штаны топорщатся на талии, а черная огромная футболка приоткрывает вид на острые крылья ключиц, что отдается легким покалыванием в грудной клетке. Мужчина прикусывает нижнюю губу. Девушка в ответ устало улыбается, ставит две тарелки и садится напротив, бросая в небольшие чашки пакетированный чай. Киллер настороженно следит за любым ее движением. Работа такая.       — Приятного аппетита, — вздыхает шатенка и приступает к трапезе, подцепляя палочками кислую капусту.       — И тебе, — кивает Чонгук, склонив голову набок.       Он пробует кимчи и пибимпаб, тихо стонет, когда вкусовые рецепторы бьются в экстазе от должного уровня остроты, и спешит запить все это сладким чаем, шумно прихлебнув. У Ким это вызывает улыбку, которая не остается незамеченной внимательным взглядом.       — Что? — изгибает Чон бровь и ставит чашку на стол.       — Ничего, просто ты так интересно чай пьешь, — пожимает плечами Тэйеон. — Очень необычно для… твоей профессиональной сферы деятельности.       Чонгук только хмыкает, искривляя губы в усмешке, и рассматривает свое отражение в насыщенной коричнево-красной жидкости. В районе сердца что-то свербит, так противно, так монотонно. Он уже давно ни с кем вот так не ужинал, предпочитая быстрые перекусы на бегу, и то, если время есть. А здесь… Так уютно, так тепло. Так… по-родному. Краем глаза Чонгук замечает свой Glock. Работа. Не стоит забывать о первоначальной цели визита.       Тэйеон споласкивает тарелки с чашкой, когда чувствует, как что-то упирается в затылок. Она прикрывает глаза, тяжело вздыхая, и поворачивается к палачу, обхватывая ствол. Чонгукова рука напрягается, но девушка опускает оружие чуть ниже, где бьется сердце:       — Бей сюда, пожалуйста.       Чонгук долго всматривается в ее глаза. Долго в них что-то ищет, а потом просто накрывает ее губы своими. Зачем? Кажется, он и сам не знает. Как и не знает того, почему Тэйеон отвечает на его поцелуй, почему обнимает его за шею. Чон жмет женское тело к столешнице, холодильнику, стене, двери, дивану, пока они добираются до спальни.       Горячее дыхание губы в губы обжигает, смешиваясь воедино. Грубые пальцы проникают под футболку, скользят по спине, ловко расправляются с застежкой бюстгальтера. Тэйеон судорожно вздыхает и прикрывает глаза, склоняя голову. Чонгуку этот жест знаком. Хорошо знаком. Он снимает футболку, следом отбрасывает и свою (кожаную куртку он потерял еще раньше), и валит жертву на кровать, нависая сверху. Влажные губы порхают по шее, пробуя мягкую кожу, что притягательно пахнет чем-то цветочным. Почему-то с ней не хочется никуда торопиться. Хочется нежно и трепетно.       Ким тихо стонет, больно его волосы у корней оттягивает, а Чонгук от этого кайф ловит, глаза прикрывает и носом в ее ключицу зарывается. Женские губы мажут по виску, пока руки исследуют широкую спину, испещренную шрамами и рубцами. Брюнет, словно кот мартовский, ластится, прижимается грудью, дышит часто и тяжело. Тэйеон под ним такой маленькой кажется, такой хрупкой, как бы не раздавить.       — Расслабься, — улыбается по-доброму, почти нежно, пока длинные пальцы скользят по напряженному телу, обводят выступающие ребра, изгиб талии вновь очерчивают. Ким дергается, как если бы Чонгук ее щекотал сейчас, и давится воздухом, когда большая мужская ладонь ныряет под резинку спортивных штанов и один палец проникает внутрь. — Давай-ка, избавимся от лишнего.       Ответом ему становится протяжный стон. Шатенка приподнимает бедра, помогая стянуть с себя последние элементы одежды, и чуть ли не хнычет от ощущения пустоты внутри:       — П-пожалуйста.       — Что «пожалуйста», милая? — довольно усмехается Чон, медленно поднимаясь пальцами по внутренней стороне бедра.       — Ах, п-пожа-а-алуйста, — тянет Тэйеон и бедрами навстречу толкается, отчего брюнет нервно сглатывает. Его чертов фетиш. Она вся — его чертов фетиш.       Чонгук опускается на локти, а в следующую секунду теплое дыхание опаляет ушную раковину. Ким глаза от удовольствия жмурит, а ему имя хочется свое из уст ее услышать. Поэтому Чонгук кусает мочку с золотой сережкой, и голос его еле слышен, скорее, похож на бредовый полушепот:       — Чонгук.       — Чо-о-онгук, — выдыхает шатенка, когда он во второй раз прикусывает мочку.       От произнесенного ее голосом имени окончательно рвет крышу. Чонгук стоит у пропасти и без раздумий шагает в ее черный прогал, утягивая девушку следом за собой. Их губы встречаются, и Чон властно раздвигает их языком, проходится по ровному ряду зубов. Превосходство свое доказывает. Тэйеон несвязно мычит в поцелуй, пальцами за мощную шею цепляется, отвоевывает право хозяйничать. Чонгуку такой расклад нравится, и не только ему. В паху от возбуждения болезненно давит, и брюнет торопится избавиться от приносящих дискомфорт тряпок, как вспоминает:       — Черт, презервативы, — глаза закатывает, что белки виднеются.       — Должны быть в тумбочке, в верхнем ящике, — прерывисто отвечает Тэйеон.       — Готова к любому исходу событий? — насмешливо изгибает мужчина бровь. — Или я не первый киллер, что ждет тебя до позднего вечера?       — И как ты догадался?       — Я сообразительный, — самодовольно улыбается, а сам тянется рукой к верхнему ящику, шарит по нему в поисках, а когда находит, смазано целует Ким в щеку и выпрямляется. Он не сомневается в своей привлекательности и красивом теле, потому и глубокий вздох Тэйеон для него не новость. Но все равно приятно. — Надеюсь, больше нам ничего не помешает. Иди сюда. — Он вновь наклоняется к ее лицу и подается вперед, блаженно выдыхая. Девушка в пояснице прогибается, а руки к жестким волосам тянутся. Фетиш у нее такой. Наверное.       Шатенка под ним стонет, извивается словно змея, чем еще больше заводит. У киллера работа хоть и требует выдержки и терпения, но сам Чон никогда ей особо не отличался. Он кусает Тэйеон за плечо, оставляя метку, и тут же зализывает, извиняется. Укусами-поцелуями поднимается к шее. От такого контраста женская грудь тяжело вздымается и опадает, а перед глазами то и дело серии фейерверков взрываются, до такой степени хорошо.       Она тихо вскрикивает, оставляя лунки полумесяцев на загорелых плечах. Чонгук снова кусается. Кажется, на хрупкой шее уже живого места нет, а его поцелуи так просто не скрыть. Целует мокро и жарко, проходясь языком по линии челюсти.       Тэйеон не помнит как, но она оказывается сверху. Чонгук лениво гладит женские бедра, дышит тяжело и прерывисто, а языком исследует новые горизонты. Шатенка двигается плавно, будто на волнах раскачивается, и поначалу Чона все устраивает. Он откидывается на подушки и прикрывает глаза. Долгое воздержание и нехватка женского тела рядом дают о себе знать. Он уже кончить готов, а потому сильнее сжимает бархатную кожу бедер, задавая свой ритм. Бисеринки пота красиво блестят на смуглой коже, скатываются по тонкой шее к аккуратной небольшой груди, отчего Чонгук готов кончить второй раз.       В какой-то момент девушка оказывается плотно прижата к мужчине, а толчки становятся ощутимее и резче. На смену стонам приходят вскрики и порыкивания. Она сводит его с ума своим запахом, своими действиями, своим голосом.       — Я… я… о-ох, — Чонгук чувствует, как она дрожит в его руках, а потому сильнее ее к себе прижимает и тихо рычит, когда мышцы сокращаются, приятно сдавливая его внутри. Тело девушки обмякает, пока брюнет совершает последние толчки и кончает с хриплым стоном.       В тусклом свете ночных огней на широкой кровати два тела, две души сплетаются воедино. Нога к ноге, плечо к плечу, губы к губам. У них даже дыхание одно на двоих. Тэйеон устало улыбается, запечатывая последний поцелуй на раскрасневшихся влажных губах, и убирает влажные волосы с лица. Чонгук лежит на спине, закинув правую руку под голову, и смотрит в потолок. Мысли роем потревоженных пчел крутятся по черепной коробке, и Чон хочет проломить себе голову, чтобы отпустить их, но вместо этого косится вправо. Ким жмется к нему, свернувшись в маленький комочек. Губы убийцы трогает едва заметная улыбка, и он натягивает спавшее одеяло на обнаженные плечи. И почему из всех людей на планете ему выпала именно она?       — Как же я смогу убить тебя теперь? — шепчет в тишину Чонгук, рассматривая с утра спящее лицо. Спутанные локоны разметаны по подушке. Ресницы подрагивают, когда их касается солнечный свет, а шея и плечи пестрят сине-фиолетовыми пятнами.       — Так же, как и хотел вчера, — сонно отвечает Тэйеон, с трудом приоткрывая глаза. — Доброе утро.       Брюнет молча кивает, а сам смотрит в карие глаза и чувствует себя Бэмби, повстречавшим Фэлин весной. Кажется, в ее глазах целая Вселенная: планеты движутся по своим осям в окружении мириад звезд, и все это опоясывает млечный путь. Чонгук и себя видит: волосы торчат во все стороны, лицо немного опухшее, и губы искусаны.       Он знает только одно. Он не сможет убить девушку с целой Вселенной во взгляде. Теперь не сможет.