Такой?

— Андрей, он… Он такой… — глаза Киры впились в одну точку, вены на висках набухли от волнения, а тело охватила сильная дрожь. Сердце резко рвануло вниз, растекаясь в груди жгучей волной боли. На первый взгляд казалось, будто женщина обезумела. Она отрицательно качала головой, повторяя как мантру «Нет, нет, этого не может быть», хотя в глубине души знала — может. Да, она давно чувствовала, что единственная угроза ее любви и союзу со Ждановым кроется в этой неприметной девочке из каморки. Она сразу ощутила от этой неказистой девчонки реальную опасность, поэтому инстинктивно старалась всякий раз вызывающе и кричаще заявить право собственности на своего мужчину. — Какой такой?! — сквозь сдерживаемые рыдания возразила Катя. Из ее глаз уже хлынули слезы, голос сделался хриплым и напряжённым, — Такой! Даже такой может наступить себе на горло ради дела! — швырнула она Кире в лицо, попав точно в цель. Воропаева вздрогнула и отшатнулась, как от пощечины. Катя хлестала ее своей правдой. Той правдой, которую ей самой не хватало духа признать и тем более произнести вслух. Ей было страшно признаться даже себе, что Жданов далеко не герой, он обычный человек с множеством недостатков, моментами поступающий низко и подло. Но она не хотела видеть Андрея таким. Она не хотела любить его таким. Она выбрала этого мужчину и четыре года лелеяла в своей голове его идеальный образ. И тут какая-то Катя Пушкарёва, пугало из каморки, разбила этот образ вдребезги, а вместе с ним ее надежды и мечты. Дальше все было словно в пелене. Открытки с признаниями в любви, написанные почерком Андрея, игрушки, милые безделушки, целый пакет всякой ничтожной дряни, а главное — инструкция. Эти несколько отксерокопированных листков потрепанной бумаги были пропитаны мерзостью и цинизмом. Неужели они с Малиновским на это пошли? Как они могли? Как ОН мог?! Кира скользила по строчкам затуманенными от слез глазами. Каждое предложение било под дых, кромсало сердце, обнуляя всё то, что было у нее за спиной. Самое страшное — это разочаровываться в том, кого столько лет боготворил, кто был для тебя эталоном. Катя что-то говорила, горько и безнадёжно плакала, запиналась, задыхаясь слезами. Воропаева подняла на нее непонимающий взгляд и встретилась с Катиным, таким же пустым и потерянным. Им обеим в ту минуту казалось, что все было лишь кошмарным, тяжёлым сном, когда наблюдаешь за происходящим словно со стороны, и стоит только лечь поудобнее, повернуться на другой бок, как сразу наступит благодатное пробуждение. Но это не было сном, это была горькая, непоэтизированная реальность, в которой Андрей Жданов был не прекрасным принцем, а трусом и подлецом. — И сколько раз вы с ним? А? Ну и как? Понравилось? — Кира разразилась хохотом, перемежающимся протяжными всхлипами. Катя сделала шаг к ней навстречу и протянула руку, осторожно коснувшись ее. — Нет, я не хочу ничего знать, — зажмурившись, повторяла Воропаева. Пушкарёва подошла еще ближе и обняла женщину за плечи. Кира на секунду перестала рыдать и пристально посмотрела на нее. Катя утешала ее, хотя сама была сломленной и растоптанной. Взгляд женщины снова скользнул по смятым, пожелтевшим страницам инструкции с разводами от слез. Сколько бессонных ночей эта девочка провела перечитывая эти мерзкие слова? Но другая ее сущность протестовала. Нет, она не должна ее жалеть. Пушкарёва сама виновата во всем. Она должна была знать свое место и думать головой. Наивная дура! За то и поплатилась. Тем временем Катя уже заключила Киру в свои объятия и, слегка покачивая ее как ребенка, что-то шептала о том, что она виновата, что это был только спектакль, разыгранный специально для нее и что Андрей никогда не чувствовал, о чем писал ей в открытках, да и вообще, ничего к ней не чувствовал. И тогда Воропаеву осенило. Она ведь столько раз унижала Катю, откровенно подчёркивая свое внешнее и финансовое превосходство, а она ее жалеет, хотя могла бы этой изменой Жданова плюнуть ей в лицо. Могла бы сказать, что все эти открытки и игрушки правда, а она, Кира — набитая дура, которая готовится в одиночку к свадьбе, в то время как ее женишок развлекается в чужой постели. Но в Катиных глазах была только боль и стыд. Она стыдилась этой связи и искренне сожалела о ней. Это было очевидно. Они обе оказались жертвами, расходным материалом в руках этого непорядочного мужчины. Он воспользовался и одной, и второй ради достижения своих собственных целей. Вот, кто был единственным виновником и никто больше. — Поехали, — сухо проговорила Кира и сжала в своей руке Катину ледяную ладонь. — Куда? У меня самолет скоро, — глухим голосом ответила та, но ладонь не убрала. — К черту! Тебе все равно лучше остаться здесь в Москве, а не сбегать. У Павла Олеговича наверняка возникнут к тебе вопросы. — Но я же оставила доверенность… — Лучше остаться, Катя, поверь мне. Поехали! Нам нужно спокойно поговорить. Без лишних ушей, коих в Зималетто больше, чем нужно, — женщина пыталась держать лицо и казаться хладнокровной железной леди, но ее трясло крупной дрожью. Шумно выдохнув, Катя сгребла игрушки и открытки в пакет и медленно пошла вслед за Воропаевой. В элитном районе Москвы, где жила Кира, недалеко от жилых домов простирался большой пустырь, который сейчас озаряло светом от большого костра. — Смотри, как горит, — пьяно усмехнулась блондинка и пригубила виски прямо из горла бутылки. — И вам не жалко? Оно было такое красивое… — смешно жмурясь от дыма спросила Катя. — Плевать. С завтрашнего дня у меня начинается новая жизнь. Жизнь без Андрея Жданова, без лжи, притворства и бесконечных измен. Бросай! — Я не знаю… Игрушки же ни в чем не виноваты. — Выпей и бросай, — повторила Кира, лукаво указав на бумажный пакет в руках девушки. — Давай, пока пожарные не приехали. Катя сделала большой глоток и, тяжело вздохнув, бросила пакет в огонь. Пламя своими убийственными языками тотчас объяло игрушки и открытки, безвозвратно уничтожая единственное свидетельство их романа с Андреем. — Умница. Катя, ты знаешь, что ты очень красивая? Катерина непонимающе взглянула на Воропаеву, а та завороженно рассматривала ее лицо, озаряемое пламенем. Катины чайные глаза сияли, в них чарующе плясали искры и уже появился игривый пьяный блеск. Они поражали своей красотой и притягательностью. — Мужчины приносят одни неприятности, Катя, — с горьким отчаянием в голосе подытожила Кира, — Подруга Кристины, например, уже как два года встречается с девушкой и совершенно счастлива. Возможно, только женщина может понять женщину, как бы банально это не звучало. Катя лишь пожала плечами и снова сделала глоток виски. — Если бы я захотела поменять ориентацию, то начала бы встречаться с такой девушкой как ты, — Воропаева медленно подошла к Катерине и убрала с ее лица непослушную прядку волос. — Ты — настоящая женщина, Катя, — аккуратно притянув Катерину за затылок, Кира нежно коснулась ее губ, пухлых и мягких, слегка влажных и невероятно податливых. — Кира Юрьевна, вы уже пьяны. Давайте вернёмся к вам. Мне тоже нужно домой. Сегодня был тяжёлый день для нас обеих. Женщина согласно кивнула и снова припала к бутылке. — Я забыла сделать самое главное! — Кира достала мобильный, и ее изящные пальцы быстро застучали по кнопкам, — Готово, — она повернула экран телефона к Катерине, и та увидела, что под номером Андрея было написано сухое и безразличное «Жданов». Катя промолчала, решив это никак не комментировать. Потупив взгляд, она наблюдала, как горит огонь, в котором со свадебным платьем, с открытками и игрушками, казалось, сгорела вся ее прошлая жизнь. Дальше все непременно будет по-другому. А любовь к Андрею она обязательно переборет, так же как и Кира. Они найдут в себе силы жить дальше и обязательно станут счастливыми. Что есть любовь? — Это лишь квинтэссенция человеческих иллюзий. Это источник силы и источник слабости одновременно. Одна любовь испепеляет и разрушает, а другая возносит до небес и дарит просветление. И мир не заканчивается на одном человеке, он большой и весь перед нами, если мы открыты ему. — Катя, а за что вы любите Андрея? — Не знаю… Просто люблю, — хриплым голосом ответила она, — Он… такой… — Какой такой? Такой! — закатив от возмущения глаза, горько рассмеялась Воропаева. Огонь медленно догорел, оставив после себя лишь пепел. Как на этом месте еще несколько лет не будет расти трава и останется чёрное пепелище, так и в растоптанных душах еще долго будет царить пустота, но все же она не вечна. В них непременно придет новое чувство и исцелит страдающее сердце.