Последний вальс

      Из старого проигрывателя доносилась тихая, но красивая мелодия. Кажется, это был старинный вальс. Особенно выделялась скрипка. В начале мелодии её едва было слышно, но с каждым новым аккордом она набирала звук, становясь ведущим инструментом. Её голос пел печальную, но живописную партию. На некоторых моментах она вновь уступала место другим инструментам, но потом вновь вырывалась вперед. В моменты затишья скрипки ведущими становились флейты, а перед самой кульминацией громче начинали ударные и духовые.       На стуле сидел молодой человек. Казалось, что он совершенно не слышал музыку, настолько был погружён в свои мысли. Но всё-таки его голова незаметно качалась в такт музыки.       Вальс трогал его душу. С каждым движением смычка в его памяти обрывками появлялись и угасали моменты прошлого: смерть, страх, печаль, радость и влюблённость. Эти воспоминания кружили в медленном танце внутри его головы. Музыка была единственным способом вспомнить, кем он был, к чему стремился, чего желал когда-то. Можно было сказать, что этот вальс – был тихой гаванью его души. Погружаясь в эту прекрасную мелодию, молодой человек забывал о своей миссии. С плеч спадал груз ответственности, ненависть к себе и злость близких.       Сейчас он хотел бы погрузиться в танец полностью, без остатка. Раствориться в звуках музыки. Почувствовать себя свободным. Но он ждал встречи.       В подобии танца бился лишь слабый огонёк масляной лампы. Его тусклый свет освещал скудное убранство подвальной комнаты. Пара ящиков в углу, на которых стояла лампа и проигрыватель, пара стульев и тяжёлая деревянная дверь. Свет окончательно терялся в каменных сводах потолка. Как бы огонёк не старался победить тьму, он не мог. Мрак таился везде.       Так можно было сказать и про душу этого человека. Вся она была погружена во тьму. Не осталось ничего светлого, что когда-то там было. Свет исходил только от ярости, но и она сейчас больше походила на тот жалкий огонёк, чем на пылающий костер. Воспоминания из прошлого, какими они не были, напоминали причудливые тени, сменяющие друг друга.       Молодой человек вдруг осознал, что он уже многие годы заперт в подвале. Телом он был свободен, но разум изнывал в темноте мыслей. Он не мог вспомнить, когда в последний раз был спокоен. Многие годы злость током била по коже. Это чувство жило в нём так долго. Посмотрел на дверь. Выход был всегда рядом, но там висел тяжёлый замок. Он сам загнал себя в свой внутренний подвал и выбросил ключ. Вспомнил, что в детстве всё было иначе.       Музыка стихла. Игла проигрывателя соскочила с пластинки. В полной тишине он поднялся и подошёл к проигрывателю.

***

      За дверью стало тихо. Мужчина пытался прислушаться, вновь услышать прекрасный голос скрипки. Но по ту сторону была только тишина.       Сколько он простоял за дверью, вслушиваясь в мелодию? Наверное, долго. Он не догадывался, кто мог ждать его за дверью. Именно поэтому он медлил.       Он постучал. За несколько длительных мгновений никто так и не пригласил его войти. Дверь поддалась с тихим скрипом. Комната встретила его прохладой и слабым сквозняком. Глазам потребовались секунды, чтобы привыкнуть к полумраку комнаты, после яркого освещённого коридора. — Проходи.       Мужчина не сразу заметил говорящего. Тёмная одежда и волосы сливались с темными стенами, только оголённая шея была единственным светлым пятном. Дверь с грохотом закрылась. — Эрен. Не может быть.       Руками овладела дрожь. Но мужчина сжал кулаки. Он внимательно следил за действиями человека в тени. Тот неспешно осматривал музыкальную пластинку. — Присядь, Райнер. Нам о стольком нужно поговорить. — Молодой человек положил пластинку на место и наконец-то повернулся. Вновь тихо заиграла музыка. Неспешно он подошёл ко второму стулу, на котором сидел до этого. Несколько долгих минут только старинный вальс нарушал тяжёлую тишину между двумя людьми.       Теперь мужчина мог лучше рассмотреть старого товарища. С последнего момента их встречи, Йегер стал выше, отрастил длинные, каштановые волосы, которые были собраны в небрежный пучок. А глаза, что некогда широко смотрели на мир, стали совершенно другими. Не осталось в них былой жизни. Сейчас его взгляд стал тяжёлым, каким-то безжизненным. — Над нами стоит обычный жилой дом. Сцену с этой стороны не видно. Но люди всё равно прикованы к окнам в ожидании выступления. — Йегер поднял указательный палец вверх. По ладони стекала кровь. — Они сейчас буквально над нами.       К горлу мужчины подступил ком. Эрен не говорил угрозу прямо, он демонстрировал её. И когда же он таким стал? — Райнер, сядь.       Если он сейчас не повинуется, то Йегер превратиться в титана. Всё кто над ними умрут. А может и сам Райнер тоже. Тело почти не поддавалось контролю, но он сел. Эрен диктует, что делать, а Райнер – заложник ситуации. — Как ты сюда попал? Что тебе нужно, Эрен? — Море эмоций бушевали внутри мужчины. Страх был ведущим, как мелодия скрипки. — У нас с тобой одна причина, — голос Эрена был спокойным. На лице ни единой эмоции. Не было в нём отголосков той ненависти, что была в их последнюю встречу. — Ты разве не понял? Мы с тобой одинаковы. Ни у тебя, ни у меня не было выбора.       Йегер бил словами в самую цель. Давил на чувство вины. Разрывал в кровь душу голыми руками. Райнер схватился за голову. Воспоминания девятилетней давности разом навалились на него. Боль пронзила всё тело, и он согнулся ещё ниже.       Бывший товарищ даже не обратил внимание на его состояние. Просто продолжал говорить: — Мы, люди с Парадиза, дьяволы для вас, готовые уничтожить мир. Поэтому вы решили прорвать стену. Ваш отряд рассчитывал спасти мир. — Эрен специально выделил последнее слово. — Верно, говорю?       От тяжёлого взгляда Йегера хотелось спрятаться. Вот только сбежать Браун не смог бы. Он окончательно потерял контроль над своим телом. — Ваша пропаганда говорит, что я настоящий злодей. Возможно, однажды, я уничтожу мир. Ведь вы, ребята, тоже казались мне злодеями. В день, когда пала первая из стен, мой родной город разорили титаны. А родную мать съели у меня на глазах. Тогда я не мог взять в толк. Почему, Райнер? Почему в тот день титан сожрал мою мать? — Потому что в тот день мы решили проломить стену Мария. — Обречённо ответил Райнер. После слов Эрена в душе осталась выжженная пустошь. — А зачем вы её разрушали? — Чтобы посеять панику и проникнуть за стену. Посмотреть, чем на это ответит Король, — врать не было смысла. — В чём была ваша миссия? — Глаза Эрен не отводил ни на секунду. Внимательно всматривался в жалко сжавшееся тело перед собой. — Захват Прародителя и спасение всего мира. — Понятно. Раз это было ради спасения мира, то разве можно вас винить? — Я помню твоё обещание. Сделать всё возможное, чтобы мы умерли самой мучительной смертью. Ты ведь за этим сюда пришёл? — Из-за страха голос сорвался на крик. — Разве я когда-то так говорил? — Во взгляде Эрена Райнер увидел искренне удивление. А ведь это обещание снилось ему в кошмарах. — Можешь это забыть. Не отпираюсь. Тогда мне казалось, что весь мир за морем мои враги. Но потом я оказался здесь. Жил с врагами под одной крышей. Делил с ними одну еду. Райнер, мы ничем не отличаемся. Есть среди вас полные придурки и хорошие люди. Что здесь, что за морем, что внутри стен мы все одинаковы. Но вас учили, что там, на острове, живут не люди. А сущие дьяволы. Даже неразумным детям вдалбливали эту чушь. Что же с тобой делали, пока ты был ребёнком? Ты ведь страдал, Райнер. Страдал всё это время.       Последние слова ранили сильнее всего. Райнер упал на колени. — Не правда. Не правда, Эрен. — Он не смел поднять головы и взглянуть Эрену в глаза. — В тот самый день, когда сожрали Марселя, Энни и Бертольд думали свернуть вылазку и вернуться на материк. Но я заставил их передумать. И продолжить операцию. Я надеялся стать героем! — Райнера трясло, а к глазам подступили слёзы. — Хотел, чтобы мной восхищались. Это была моя вина!       Он всё же встал на колени и, смотря прямо Эрену в глаза, выкрикнул: — Только я виноват, что твою мать сожрал титан!       Йегер молчал. Что творилось у него в голове, невозможно было прочесть по его лицу. Не выдержав, Райнер склонился обратно к полу. Лишь бы не видеть этот взгляд. — И всё-таки я был прав. — Эрен встал со стула. — Мы с тобой одинаковые. Наверное, так было с самого рождения. Знаешь, я больше не остановлюсь. — Что? — Выдохнул Райнер. Ход мыслей бывшего товарища он понять не мог. — Этот вальс так прекрасен. Станцуем? — Эрен протянул окровавленную руку и помог встать, не отпуская руки Брауна. — Как семь лет назад, когда нас кадетами заставили охранять банкет какого-то дворянина. — Эрен… — Ты мне нравился. Можно сказать, я был тогда влюблен в тебя. Глупое это чувство влюблённость, да? Если для тебя тот танец был шуткой, то я был рад ему.       Оба вспомнили тот вечер. Солнце только-только скрылось за безоблачным горизонтом, оставив за собой теплый ветерок и приятные сумерки. Их вдвоём поставили дежурить на западную сторону дворца на балконы второго этажа. Они изредка менялись местами и переговаривались на разные темы. В основном разговоры заходили об обучении в кадетском корпусе и сложности некоторых тренировок. Раз в полчаса кто-нибудь спускался с крыши узнать обстановку.       Браун стоял оперевшись о перила балкона. Дворец стоял на возвышении и со второго этажа открывался прекрасный вид на небольшой сад, лес вдалеке и послезакатное небо. Краем глаза Райнер видел сидящего у стены Эрена около большого открытого окна, как тот смотрел на танцующих людей в зале и как покачивал головой в такт музыки. Если он не ошибался, сейчас гости танцевали польку.       С крыши на УПМ спустился Армин. Похоже, сейчас был его черёд делать обход. — Как обстановка? — Всё тихо, — отвлекшись от наблюдения за танцующими, ответил Эрен. — Как обстановка у других? — Тоже всё тихо. Похоже, информация о грабителях оказалась ложной. Ну, или нас видно из леса, что они не осмелятся сунуть сюда свой нос. — Возможно. — Я тогда пошёл. — Махнув рукой на прощание, Арлет взлетел обратно на крышу. — И почему мы должны этим заниматься? — Буркнул себе под нос Йегер, возвращая взгляд на танцующие пары. — Потому что военная полиция не хочет вылезть за пределы своего безопасного мирка, — ответил Райнер. — А мы, кадеты, бесплатная рабочая сила. — И не говори. Нас должны обучать, как сражаться с титанами и ориентироваться на местности, а не вот это вот всё. — Ну, большинство уйдёт в полицию или в гарнизон. Да и выбора особого у нас сейчас нет.       Эрен согласно кивнул. Вновь повисла тишина. Только звуки музыки, доносящиеся из окна, нарушали её. Браун повернулся в сторону леса, высматривая возможных грабителей. Но в сумерках каждый высокий куст казался похожим на силуэт человека. Глаза быстро уставали.       Полька сменилась на вальс. Вначале зазвучала партия фортепиано, а вслед ему едва уловимо уху зазвонили колокольчики. Тихо запел красивый женский голос.       Райнер посмотрел на Йегера, когда услышал тихий, восторженный вздох. Парень буквально прилип к окну, смотря на кружащиеся в танце пары. Браун даже подумал про себя, появись сейчас титан, Эрен его не заметил, пока не попал бы гиганту в рот. — Ты так пялишься на них, смотри дырку в ком-нибудь не прожги. — Да не смотрю я на них! — Йегер мгновенно отвернулся и стал рассматривать свой УПМ, как будто это единственная существующая вещь во всём мире. Райнера позабавила такая реакция напарника. Тем более он заметил лёгкий румянец на щеках парня. — Эрен, а ты танцевать-то умеешь? — Райнер в два шага преодолел пространство между ними и взял парня за руку, поднимая на ноги и привлекая его к себе. — Могу научить, чтобы потом перед Микасой стыдно не было. — Это не смешно, Райнер. Отпусти! — Йегер попытался отстраниться, но Браун уже увлёк его в танец. — Да ладно тебе. Учись, пока можешь! Может через полгода тебя сожрёт титан и это будет твой единственный танец. — Я уж постараюсь, чтобы этого не произошло! — Из-за разницы в росте Эрену пришлось привстать на цыпочки. И он случайно наступил на ногу Райнеру. — Прости. — Просто считай темп. Он простой. Раз, два, три. Раз, два, три, — Браун прижал его ближе к себе, чувствуя под ладонью крепкую, юношескую спину: твёрдые позвонки и движение мышц. — Раз, два, три. Раз, два, три, — стал почти беззвучно считать Эрен. — Ещё следи за ногами. Сначала вперед правую ногу. Затем левую ногу в сторону и опустись на пятки. Теперь шаг левой ногой назад. Шаг вправо. Опустись. Вот так. Не сложнее, чем перемещаться на УПМ, — следуя инструкциям Райнера, у парня стало получаться.       Вся эта ситуация смущала Эрена. Он специально старался всё дежурство не смотреть на Брауна, чтобы лишний раз не тревожить свои чувства к нему. Да и во время танца он старался унять стучащее с бешеной скоростью сердце. Эрен был одновременно рад близости и напуган. Что если Райнер заметит что-то не то в его поведении. Ещё хуже – узнает о его чувствах. Тогда конец его мечте уничтожить всех титанов и освободить человечество, а самое главное – отомстить за мать. Потому что если все узнают о его влюблённости, спокойного житья не дадут. Особенно придурок Жан. Вот он сделает всё возможное, чтобы Эрен покинул кадетский корпус. — Смотри на меня, Эрен, — прошептал над самым ухом Райнер. — Вообще-то невежливо пялиться себе под ноги.       От неожиданности Эрен оступился и постарался отстраниться, но его удержали на месте крепкие руки. Лицо обдало жаром. Он наклонил голову ещё ниже, надеясь спрятать испуганные глаза под отросшей чёлкой, а полыхающие лицо во мраке наступившей ночи. — Не бойся, я никому не расскажу, что мы танцевали с тобой такой прекрасной ночью под светом луны, — Райнер мягко рассмеялся…       Сейчас, в этом тёмном подвале, ведущим в танце был Эрен. Он двигался плавно, словно танец был для него чем-то простым. Он точно соблюдал паузы, в нужных местах менял темп.       Они кружились в танце. В этот момент в мире существовали только они двое. Не было угрозы войны, печали от потерянных товарищей и вражды. Только Эрен и Райнер. Даже когда вальс закончился и начался вновь, танец никто не прервал.