Плохой/хороший полицейский

      Прокопенко орёт так, что уши закладывает. От пятиэтажного красочного мата, вылетающего из-под пышных усов, у большинства жителей Петербурга щёки бы стали пунцовыми, а уши свернулись в трубочку. Как никак, культурная столица, тонкая душевная организация. Но Игорь только чешет пальцем кончик носа и пожимает плечами, половину ругательств полковника пропустив мимо внимания. Слышал уже сто раз, что бубнить-то.       Не, так-то косяк за ним имеется. Это же надо было так тупануть, чтобы, едва напав на след, тут же ломануться к главному подозреваемому, пытаясь задержать его в одиночку. Слабоумие и отвага — ему самое место на Гриффиндоре. О, да, Игорь в этом дерьме шарит. Год назад он ловил чокнутого фанатика, который тыкал в своих жертв острыми палками и поклонялся мальчику-который-выжил. Пришлось погрузиться в изучение материала. По ощущениям, сам Игорь — это мальчик, который сдох, но в гроб лечь забыл. Башка трещит неимоверно, а бубнёж Прокопенко так себе заменитель аспирина.       — Ему ничего не стоит спустить на нас свою свору юристов. И полетишь ты отсюда, Игорёк, пинком под зад за ложные обвинения, клевету и превышение полномочий.       — Я пальцем его не тронул! — возмущается и нагло врёт Гром, аж подскочив на месте.       — А фингал под глазом и разбитый нос откуда? — щурится полковник, и Игорь чувствует себя, как на детекторе лжи.       — Хрен его знает. Споткнулся и упал. Трижды, — бухтит он, носком ботинка пиная ножку стола.       — Проваливай. Вон из моего кабинета! И молись, чтобы завтра твоя физиономия не оказалась на первых полосах газет под заголовком «Майор полиции совершил покушение на известного миллиардера».       Игорь продолжает тихо бухтеть что-то нечленораздельное, но всё же уходит, пока Прокопенко не решил запустить в него тяжёлым степлером. Смачно хлопает дверью участка и, лишь оказавшись на улице, позволяет себе сделать вдох. Глубокий такой, чтобы от свежего прохладного воздуха аж лёгкие распирало. Он поднимает голову, смотрит на небо, затянутое тучами, и понимает, что снова будет дождь. Надвинув кепку ниже на лоб и подняв воротник куртки, Игорь идёт вдоль улицы, по которой мельтешат припозднившиеся люди.       Проходя мимо магазина различной электроники, резко тормозит и ошалевшим взглядом таращится на витрину, где за прозрачным стеклом на большом экране сверкает неоновыми бликами яркий логотип «Вместе». Жест V, как символ мира и победы, будто насмехается над ним. Даже здесь от этого рыжего говна не скрыться, что ж за наказание такое. Везде пролез и успел наследить, каждая собака его в городе знает. Интересно, радовались бы так и восхваляли его поклонники, знай они, кто скрывается под маской спятившего клюва, заживо сжигающего людей.       — Чтоб ты сдох, — от всей души и чистого сердца желает Игорь и, сплюнув на асфальт, идёт дальше.       В голове снова прокручивается вчерашняя встреча, которая обернулась совсем не так, как Гром планировал изначально. Схема была простой: прийти, швырнуть доказательства в лицо, насладиться полным охуеванием на смазливой физиономии, а потом заковать в наручники и за шиворот вытолкать этого позёра из многоэтажного комплекса.       Стало даже любопытно, как бы Разумовский смотрелся среди стен участка в этом своём сутенёрском шёлковом халате, который адекватный мужик не наденет на себя даже под пытками. В смокинге он выглядел лучше, хотя бы не вызывал желания переодеть его и… Короче, вообще никаких желаний не вызывал, да. Игорь даже зауважал его немного. Вот так смело выпереться вперёд с мирным предложением, зная, что какой-нибудь головорез может пришить тебя. И ведь пришил почти, но Гром вовремя вмешался. Не стоило, уже через минуту весь Петербург оплакивал бы потерю самого гениального человека последнего столетия и соскребал его мозги с пола казино.       Разговор не задался сразу. Игорь сначала что-то про цену костюма Доктора спросил, а Сергей и бровью не повёл. Ни одна эмоция на его лисьей мордахе не промелькнула. Только за бутылкой потянулся и ещё один бокал баснословно дорогой выпивки себе налил, тут же вылакав её до дна. Щёки у него при этом чуть порозовели, делая его похожим на подростка, случайно нашедшего отцовский погреб с бухлом. Только вот отца у Разумовского не наблюдалось, а по возрасту они с Игорем, кажется, были почти ровесниками.       Гром плюхнулся на соседний диван и швырнул на столик папку с доказательствами. Договор с одной из крупнейших оружейных фирм и детские рисунки. Тупо, конечно, и совсем недостаточно, но тогда Игорь о таких нюансах не думал. Ему хотелось скорее загнать преступника в угол и вытрясти все ответы. Но сука Разумовский не даровал ему такой радости. Он ленивым взглядом пробежался по документам и пожал плечами.       — Я беспокоюсь о своей безопасности. Учитывая, что в последнее время происходит в городе, это вполне нормальное желание, — фыркнул он, и прядь рыжих волос из-за легкого потока воздуха чуть шевельнулась. Игорь какого-то хрена подумал, что на ощупь, наверное, они очень мягкие. — А это… — Сергей взял потрёпанную тетрадку со своими старыми рисунками, провёл пальцами по размывшимся контурам семейства пернатых и улыбнулся. — Ну, мне всегда нравилось изображать птиц. Это преступление? Тут даже ласточки есть, смотри.       Но Игорь не смотрел. Он продолжал сверлить взглядом сидящего рядом парня (мужиком его назвать, одетого в такой халат, язык не поворачивался) и думал о том, что вселенная его наёбывает. Либо гений, миллиардер и далее по списку такой хороший актёр, либо же сам Игорь где-то допустил грубейшую ошибку.       Был ещё вариант, что рыжеволосый вспомнит о своём старом друге, решив скинуть всю вину на него, но даже тут случился прокол по всем фронтам. Разумовский очень долго рассматривал личное дело Волкова, а конкретно короткую надпись, ставящую крест на жизни человека. Пожевал нижнюю губу, тяжко вздохнул и прикрыл глаза, впервые проявляя хоть какое-то подобие эмоций. Выглядел он таким крайне несчастным и печальным, что Игорю его даже жаль стало. Припёрся тут, с ноги дверь открыл, мешает человеку культурно напиваться, так ещё и, судя по всему, старые раны бередит. Но наваждение испарилось быстро, стоило Разумовскому вновь открыть глаза.       Он молча положил личное дело Волкова на столик, затем методичными движениями собрал все бумажки в стопку, положил их в папку и протянул Игорю. Уголки его губ дрогнули, чтобы через мгновение приподняться, демонстрируя чересчур самодовольную улыбку.       — Вас проводить, майор? Или скудного интеллекта хватит, чтобы самому найти выход?       Игорь сам не понял, как это произошло. Он сделал то, о чём грезил весь последний час — просто врезал ему. Хорошо так, сочно, с размаху. Попал куда-то под глаз, где на утро, наверняка, расцветёт синяк всей палитрой фиолетового. Разумовский издал звук, очень похожий на «ауч». Не завизжал как девчонка, и на том спасибо. Отшатнулся подальше, будто Игорь был чумным. Ха. Трижды ха-ха. Смотрел на него с опаской, как на бешеное животное, которое может наброситься и больно укусить.       — Теперь рассказывай: зачем ты убил всех этих людей, мразь? — спокойно произнёс Игорь, сжимая и разжимая кулак, чтобы размять костяшки пальцев. Настроение подскочило так высоко, что едва не пробило собой стратосферу. Адреналин заструился по крови, доставляя чистейшее удовольствие. Кто-то вот ловит оргазмы, втрахивая чужие тела в кровать, а кому-то просто достаточно ударить потенциального преступника, чтобы перед глазами аж фейерверки заискрили от заряда эндорфинов.       — Да ты рехнулся! Я никого не убивал, — рыжий таращился на него своими большими глазищами и потирал рукой пострадавшее лицо. Кожа под глазом уже покраснела, портя идеальный вид этого филамизантропа.       Игорь ни на секунду ему не поверил. Его нюх подсказывал, что с Разумовским что-то не так, а Игорь своему нюху привык доверять. Как и пятой точке, которая уже во всю вопила о надвигающихся неприятностях. Но Гром не собирался останавливаться. Сгорел сарай, гори и хата. Хатьфу, блядь, очередные тупые аналогии.       Он подхватил валяющуюся на диване бутылку алкогольной бурды и подскочил к зажавшемуся в угол Разумовскому. Пальцы вцепились в край шёлкового халата и рывком притянули компьютерного гения ближе. Так, чтобы между лицами осталась жалкая пара сантиметров. Что может быть действеннее, чем влезать в личное пространство преступника и давить на него морально. Ну, и физически тоже, потому что Игорь едва ли не лежал на парне, прижимая его к дивану.       — Попытка номер два: я задаю вопросы, а ты на них отвечаешь. В противном случае будешь жрать стекло, — Игорь поднёс бутылку поближе к лицу Разумовского и покрутил её, недвусмысленно намекая, что именно произойдёт, если он продолжит ерепениться.       — Я сразу выбираю хорошего копа, о`кей? Плохой мне не нравится, слишком страшный, — буркнул Сергей, за что тут же поплатился. Удар прилетел ему прямо под рёбра, выбивая из лёгких весь воздух. Не бутылкой, конечно, но всё равно болезненно.       Игорь понимал, что превышает полномочия. Дубин бы сказал, что он действует не по уставу. Остальные мужики из участка бы покрутили пальцем у виска и оплатили Грому сеанс у лучшего психотерапевта города.       — Я никого не убивал, Игорь! — вновь завёл свою шарманку несчастный Серёжа, пытаясь выползти из-под тяжёлого тела Грома, но тот держал крепко. За шкирку почти, как нашкодившего кота. Макнуть бы его аристократичным острым носом в кучку говна, сразу по-другому запоёт.       Он елозил и крутился, как уж на сковородке, пока Игорь прожигал его взглядом. Продолжал держать, не заметив даже, что почти стянул с него халат, обнажая худое предплечье. Разумовский словно из катакомб вылез, ребёнок подземелий, блядь. Тощий весь, бледный, как смерть. С этими своими родинками и веснушками на белой коже. Какого хрена Игорь вообще обратил на них внимание, история умалчивает. Просто непроизвольно скользнул взглядом, задержался чуть дольше необходимого, а затем переместился на шею и ключицы. Грёбаная футболка, слишком низко сползла.       — И почему я тебе не верю? — спросил Гром, задумчиво склонив голову набок. Рыжий под ним сглотнул скопившуюся во рту слюну, и кадык его приподнялся, а затем легко опустился.       Слишком. Много. Деталей.       — А ты попробуй. И подумай, зачем мне убивать людей?       — Потому что ты чокнутый.       — Заметь, это не я ворвался к тебе домой и избил, — сухо напомнил Серёжа, пальцами упираясь в гладкую кожу дивана, чтобы банально сохранить равновесие и более-менее правильное положение. В противном случае, он бы окончательно распластался под майором, которому даже огнемёты не нужны были, чтобы сжечь кого-то. Одного взгляда хватило. — Я никого не убивал, — повторил Сергей в очередной раз, молясь небесной канцелярии, чтобы эта пытка, наконец, закончилась.       Лицо горело в том месте, куда пришёлся удар. Кожа ныла и буквально полыхала, а телу, прижатому к дивану, не хватило кислорода. Серёжа с шипением втянул в себя немного воздуха, о чём тут же пожалел. Рецепторы обожгло горьковатым запахом, в котором было намешано слишком много всего: мужской парфюм, кофе, аромат дождя, накрапывающего за окном. Разумовский дёрнулся, и рука Игоря, сжимающая ткань футболки, сместилась, задев обнажённую кожу груди. Будто ток по мышцам пустили, так сильно его тряхнуло.       — Игорь, отпусти, — хрипло сказал он, всё ещё борясь с нехваткой кислорода. Только теперь к дискомфорту в лёгких присоединился и дискомфорт в штанах, вызванный слишком близким присутствием Грома.       Человеческий мозг очень странная штука. Порой обычные страх и волнение он преобразовывает в возбуждение нервных клеток. А те, щедро спонсируемые адреналином, начинают играть по другим правилам. Серёжа не мог контролировать реакции своего организма, это произошло совершенно спонтанно. Член под лёгкой тканью пижамных штанов приподнялся, недвусмысленно тычась в чужое бедро. Типа, вот он я. Обратите внимание, пожалуйста.       Серёжа крепко зажмурился, лишь бы не видеть, как на лице Игоря проступает понимание. Потрескавшиеся от холода губы чуть приоткрываются, и зрачки глаз увеличиваются в искреннем шоке.       — Охуенно девки на шпагат садятся, однако, — сказал он удивлённо, всё ещё пребывая в некой прострации. Рука на чужой футболке разжалась, выпуская ткань из стальной хватки, и это дало Серёже небольшое преимущество.       План был максимально простой и примитивный: воспользоваться шоком Игоря, пихнуть его в грудь и оттолкнуть от себя, а затем пулей выбежать из помещения и спрятаться за непробиваемыми дверьми, пока этот отмороженный мент не уйдёт. Но всё, как обычно, пошло не так.       Разумовский толкнул Игоря, но не рассчитал силу, из-за чего тот потерял равновесие и тяжёлой массой свалился прямо на него. Серёжа хрипло пискнул, как таракан, которого придавали ботинком. Начал елозить и ещё больше мельтешить, тыкаясь своим стояком прямо в Игоря. Стыд какой, до конца жизни ему не отмыться от этого позора.       Пытаясь выскользнуть из-под матерящегося майора, Сергей слишком перестарался с амплитудой своих резких движений. Стукнулся лбом о подбородок Игоря, ойкнул от боли, а затем и вовсе полез наверх, тем самым ставя окончательную точку во всём этом спектакле. Губами он врезался прямо в рот Грома, извергающий кучу непотребств. Игорь в ту же секунду заткнулся, ошарашенно таращась на притихнувшего под ним Разумовского. Тот вновь зажмурился, как ребёнок, который думает, что если закрыть глаза, то всё окружающее дерьмо исчезнет. Ни хрена. Они продолжали прижиматься друг к другу губами, и Игорь явственно чувствовал лёгкий привкус дорогого алкоголя.       Впервые в голову закралась предательская мысль, что табельное с собой, всё же, лучше носить для таких вот случаев. Пустить себе пулю в висок, чтобы не мучиться. А Разумовский, видимо, решил, что ситуация недостаточно пикантная, ибо в следующее мгновение его наглый шаловливый язык скользнул по губам Игоря. Ненароком так, случайно будто, но Гром был готов поклясться чем угодно, что рыжий паршивец сделал всё нарочно. Дезориентировал его, воспользовался замешательством, чтобы через секунду надавить руками на грудь и резко от себя оттолкнуть.       Игорь спиной повалился на диван, а Серёжа подскочил на ноги. Пытался сбежать, но запутался в своём халате, налетел на журнальный столик и, совсем не грациозно размахивая руками, как подбитая куропатка, шлёпнулся вперёд.       — Аааай! — воскликнул он, больно ударившись носом о холодный пол.       Крики хозяина активировали местную Сири. Панель на стене ярко засветилась, а приятный механический женский голос заполнил помещение:       — Сергей, вы в порядке? Вызвать скорую или полицию?       — Отставить, Джарвис, полиция уже здесь, — буркнул Игорь, кое-как поднимаясь на ноги. Глаза непроизвольно скользнули по распластавшемуся на полу Разумовскому. Причёска растрепалась, волосы торчат во все стороны, халат распахнут, ноги и вовсе раскинуты так широко, словно прямо сейчас предлагают вступить в мир горячих фантазий. Гром тряхнул головой, избавляясь от навязчивых мыслей, и подхватил со столика папку.       — Игорь, вам лучше уйти и вернуться с ордером. Без него вы не имеете права находиться здесь, — вновь прозвучал голос Марго. Если прислушаться, можно даже уловить ехидные женские нотки. Вот же тварина механическая, вся в своего хозяина.       — Вернусь я, вернусь.       Игорь обошёл валяющегося на полу миллиардера, потирающего свой несчастный пострадавший нос. Гром понимал, что сейчас при всём желании предъявить ему нечего. Детские рисунки не подтверждают причастности человека к массовым убийствам. Да и, по правде говоря, после произошедшего в голову начинали закрадываться сомнения. Как это неуклюжее рыжее недоразумение, спотыкающееся на ровном месте, в своём сутенёрском халате, могло по ночам облачаться в костюм птичьего Бэтмена и идти палить по всему городу? Бред какой-то. Стоило лучше покопаться и довести расследование до конца.       — Не скучайте, девочки, — усмехнулся Игорь и отсалютовал Разумовскому, прежде чем выйти из офиса.       А на следующий день последовала взбучка от Прокопенко, которому Гром сам всё рассказал…       Идя по вечерним улицам города, Игорь думает о двух вещах: как сильно сейчас хочется шавермы и как скоро Разумовский разработает план мщения, натравив на них свою стаю юристов. Их же у него, наверное, там сотня сидит. Заносчивый сукин сын.       Однако проходит неделя, две. Новых доказательств вины Разумовского собрать не удаётся, а его адвокаты не торопятся заваливаться в участок, чтобы требовать отставку Игоря. Затишье перед бурей, Гром это жопой чует. Но есть и плюсы — Доктор тоже не объявляется. Или это совпадение, или Игорь оказался прав, и рыжий решил на время затаиться.       Однажды, вернувшись домой поздно ночью, Игорь обнаруживает у двери своей квартиры бумажный пакет с названием какого-то именитого бренда. Внутри оказывается бутылка дорогой алкогольной бурды, подозрительно похожей на ту, что распивал Сергей у себя в офисе. А рядом приложена записка с короткой надписью:       «Ладно, признаю, плохой полицейский тоже горяч».       Игорь бьётся головой о дверь квартиры и жалеет, что не выкинул рыжего из окна.