Кофе

Небо стремительно затянули тёмные тучи, поймав в свои тёмные объятья светлое тёплое солнце. Стало хмуро. На секунду всё стихло, не было слышно ни единого звука, будто природа заснула крепким сном, но только на секунду. Резко подул сильный и холодный ветер, поднимая столпы пыли и пробираясь под одежду. Вслед за ветром небо разразила белоснежная молния, но тёмные тяжёлые тучи тут же поглотили ослепительную вспышку. За молнией прогремел оглушительной волной гром, спугнув с крыш и деревьев небольшую стайку воробьёв. Хаширама поёжился от порывов холодного ветра и ещё, пока редких, капель дождя, упавших ему на макушку. Как же он не любил такую погоду, потому что было слишком холодно, слишком сыро и мрачно. Но зато, ему безумно нравилось, когда дождь заканчивался и серые облака рассеивались, выпуская из своего тёмного плена долгожданное солнце. А ведь ещё с утра была прекрасная погода и настроение было просто отличным. Завал с отчётами он, а точнее, они с Мадарой, разобрали ещё вчера, при этом документация была разделена почти поровну. Ну что там это почти — капля в море, так что Мадара даже не заметил, а может и заметил, просто не стал раздувать из этого невесть что. Хотя, зная его взрывной характер, в последнем он не был уверен. Очень хотелось побыстрее прийти домой, пока дождь не полил с новой силой. Дома было тепло и уютно, а ещё, Тобирама наконец вернулся с длительной миссии. Страх и тоска по брату сжирали изнутри, воображение подкидывало всё более страшные развития событий и дело даже не в силах и способностях младшего брата, потому что слабым его Хаширама никогда не считал. Это был просто обычный страх за родного и такого любимого человека. Из своих мыслей Хашираму выдернул новый порыв ветра, ударивший с двойной силой. Волосы начали лезть в лицо, закрывая обзор. — Нужно поспешить. Надеюсь, я успею до ливня…- тихо проговорил Хаширама, пытаясь хоть как-то заправить мешающие прядки волос. Дождь стал накапывать с бóльшим напором, пока не рухнул на землю грозной стеной. Тяжёлые капли забарабанили по окнам, скатываясь водяными дорожками со стекла. Жители деревни пытались укрыться кто куда. Дождь настиг Хашираму на половине пути к дому, мокрая одежда неприятно липла к телу, из-за чего холод ощущался сильнее, он проникал под слои одежды и расползался по всему телу, собираясь где-то на кончиках пальцев, которые сразу же начинали покалывать и появлялось желание опустить их в кипяток, дабы почувствовать хотя бы маленький кусочек задеревеневших конечностей. Помнится, как однажды в детстве, он решил прогуляться под таким же дождиком и всё бы ничего, но после такого марафонского забега он заболел ангиной. Болезнь ассоциируется у него с горькими и совершенно невкусными настойками из лечебных трав, недельной лёжкой с высокой температурой и в бреду, а ещё болями по всему телу. Это навсегда врезалось в память, как нечто очень страшное и неприятное и наверное единственное, что он запомнил в те моменты, когда был более-менее вминяем. Ощущения, как-будто тебе выворачивают все суставы, а к мышцам прикладывают раскаленное железо. Поэтому, наученный горьким опытом и вспомнив все моменты и тонкости ангины в ярких красках, Хокаге поспешил домой. Молния с каждым разом всё чаще и чаще разрывала небо, а гром всё громче отдавался в голове. Сквозь пелену дождя Хаширама наконец-то разглядел очертания их с Тобирамой дома. Ускорив шаг, Хаширама уже добрался до крыльца, как неожиданно-негаданно подскользнулся и упал прямо в большую лужу. — Чёрт, Тобирама уже дома. — сдвинув брови к переносице и стирая с лица грязные капли, Хаширама пошлёпал в дом. Входная дверь распахнулась и силой захлопнулась обратно. В прихожей послышалось ворчание и тихое шипение, Тобирама просунул голову в коридор, где промокший до нитки с ног до головы и измазанный грязью брат, пытался стянуть с себя сандали. — Может, тебе помочь? — спросил Тобирама, подойдя к сердитому и обиженному на весь мир Хашираме. Невесомо, лишь кончиками пальцев, коснувшись смуглой руки, Тобирама нежно погладил костяшки пальцев, стирая с них уже засохшие чёрные капельки, вкладывая в прикосновение всю свою нежность и любовь. — Привет, отото! Как прошла миссия? Ты давно пришёл? Ух…– заваливая брата вопросами, вздохнул Хаширама. Тёплые, по сравнению с его, поглаживающие ладони брата, успокаивали. Туман в голове постепенно рассеивался и на место него приходила дикая сонливость. Одежда липла к коже, доставляя тем самым дискомфорт, хотелось окунуться в горячую воду и отмокнуть там, как следует. Смыть с себя всю грязь сегодняшнего дня. И лучше вместе с Тобирамой. А потом можно и чаю заварить, он так давно не пил собственноручно приготовленный и действительно вкусный чай, что уже начал забывать его мягкий, чуть кисловатый, ягодный вкус. — Хаширама, ты меня слышишь? — спросил Тобирама, потянув за пояс хакама. И когда он умудрился снять с него обувь? — Да-да, милый, я тебя слышу. — Такое ощущение, что ты лицом землю пахал! — полностью сняв с брата одежду и бросив всё в одну кучку, сказал Тобирама. — Эх, я упал прямо у порога. Представляешь? — взглядом мазнув по бледным губам, сказал Хаширама. Хотелось их поцеловать и смотреть, как постепенно они начнут краснеть и припухать, коснуться бы до этого бледного, но такого любимого лица. Провести по ярким шрамам — нежно, на сколько возможно. Из мечтаний Хашираму вывели слова младшего брата: — Угу. Поднимайся, вода уже нагрета… — спокойный голос расслаблял и успокаивал, дождь монотонно бьющий по крышам убаюкивал, хотелось сгрести Тобираму в объятья и спрятаться под тёплым одеялком. Сосредоточиться на словах брата никак не получалось, да и не получится. Мечты об обнимашках и тепле были сейчас на первом месте и почему это он не может воплотить их в жизнь? Они и так давно не виделись. –… Брат, я буду на кухне, приготовлю что-нибудь, ты наверняка голодный… « — Ага, голодный, очень. Сейчас бы с радостью на тебя накинулся. » Не успел Тобирама и шагу сделать, как крепкие руки обвили его талию и прижали к крепкой груди. Ками-сама, как же Хаширама скучал по своему милому отото. Зарывшись носом в мягкие белоснежные волосы на затылке, ему в нос ударил незнакомый аромат. Запах был таким тонким и еле уловимым, но можно сказать — притягательным и дразнящим, он заполнял лёгкие шоколадно-металлическим, слегка горьковатым запахом. Ещё раз глубоко вздохнув, Хаширама широко лизнул выпирающие позвонки. — Я, конечно, тоже соскучился по тебе, нии-сан, ах, но давай ты сначала ванну примешь, ммм? — руки сцепленные на талии, начали поглаживать живот и забираться под домашнюю водолазку, чуть царапая бледную кожу. Слегка прикусив кончик уха, тем самым вызвав у брата тихий стон. — Хаши… Мха, иди уже. — Тобирама нехотя выбрался из таких тёплых и родных объятий и, повернувшись к Хашираму, быстро чмокнув в уголок рта, ушёл на кухню. Ощущение мягких губ отпечаталось на коже. Да, вечер определённо начинается хорошо. Чистый и разнеженный горячей водой, Хаширама смотрел на Тобираму, что помешивал что-то в маленькой кастрюльке. В помещении стоял уже знакомый, но более яркий аромат, который исходил от брата. Теперь Хаширама мог с точностью сказать, что пахло толчёной гвоздикой и пряной корицей, а также горьким шоколадом и чем-то неизвестным. — Что готовишь? Пахнет вкусно, ммм. — Садись, сейчас узнаешь. — не отвлекаясь от своего занятия, проговорил Тобирама. — Слушаюсь! — лицо Хаширамы озарила радостная улыбка. — Как прошла миссия, отото? — Хорошо. Никаких сложностей по дороге не возникло. Свиток мы доставили точно в срок, — тёмный ароматный напиток был разлит по чашкам. — Не думаю, что тебе такое понравиться… Но пей, пожалуйста, осторожней, не смотря на странный вкус, напиток хорошо бодрит и… — не успел Тобирама договориться, как чашку вырвали у него из рук, чудом не проливая напиток. — С чего ты взял, что мне это не понравится? Ты прекрасно завариваешь чай, отото, так что особой разницы я не вижу. — с умным видом Хаширама сделал большой глоток. Карие глаза с ужасом распахнулись, через силу проглотив горько-кислую жижу, старший Сенджу отодвинул кружку подальше от себя. — Кхм, какой специфический, м, вкус. Да, а что это? — пытаясь не часто глотать, спросил Хаширама. — Это кофе. Правитель страны железа угостил нас, когда мы обговаривали с ним одну деталь касающуюся свитка. И да, по-моему я просил тебя быть осторожней, м? — реакция старшего брата только позабавила. Он всегда был любителем сладкого, поэтому другого Тобирама не ожидал, правда думал, что он не будет глотать, а сразу же всё выплюнет. — Ну, знаешь ли, запах стоял просто великолепный, а на вкус оказалось, пф, отвратительным. Бе, у меня до сих пор на языке этот осадок кислятины, как-будто железку облизнул. Как ты можешь это пить? — возмущённый и раскрасневшийся Хаширама был очень милым. Почаще бы выводить его из себя. — Хм, на вкус и цвет, как говорится, товарища нет. — спокойно отпивая из кружки коричневую бурду, как окрестил про себя бодрящий напиток Хаширама, Тобирама прикрыл глаза. — А чая не будет? — с отчаяньем спросил Хаширама. — Эх, ну или данго? Конечно, лучше и то, и другое, но ладно. Красные глаза в ехидстве сузились, а губы расползлись в усмешке. Поставив чашку с горячим напитком на стол, Тобирама поднялся из-за стола и отошёл к маленькому фарфоровому чайничку. Рядом с белоснежной посудой стояла тарелка, прикрытая кусочком расписной ткани. Достав с верхней полки чистую чашку, Тобирама налил горячий чай. Уже знакомый запах горных трав с тонким ароматом смородинового листа заструился по комнате, смешиваясь с тяжёлым запахом кофе. — Тобирама? — от удивления Хаширама приоткрыл рот. — Ты самый лучший! — удивление сменилось восхищением, возбуждённый Хаширама засиял от тёплых чувств в груди. — Хм, спасибо, но чай закончился, — белоснежная чашка опустилась перед Хаширамой. — С тебя упаковка горького шоколада. — блюдечко с данго опустилась рядом с травяным чаем. — Ага, ага. Будет тебе упаковка, хоть две, — притянув к себе на колени младшего брата, сказал Хаширама. — Я тебя так люблю! Спасибо, Тора. — мягкое прикосновение к губам и нежные объятья были всему подтверждением.