Всего один сентябрь

— А у тебя «Мёртвые души» Гоголя есть? Виктор вопросительно посмотрел на Илью над тонкими очками. — Не спрашивай, — поморщился Илья, пытаясь не показывать смущения: Вера удивилась, когда услышала часть фразы оттуда, так что он надеялся и в следующий раз поразить её своей начитанностью. Виктор не изменился в лице, подошёл к книжным полкам над столом и, почти не глядя, вытащил Гоголя откуда-то сверху. Но не сумел удержаться от усмешки, протягивая книгу. — Свет включи, а то зрение испортишь, — уже устроившись с ногами на диване, добавил он. — Не испорчу, — отмахнулся Илья, открывая «Мёртвые души». — Я тоже так думал, — фыркнул Виктор, возвращаясь к учебнику по физике. «Мёртвые души» были невероятно нудны: Илья еле-еле продирался сквозь нагромождение слов. Он честно пытался понять написанное — классика всё-таки — но сдался, даже не дочитав предисловие автора: «Итак, если бы случилось, что моя сердечная просьба была бы уважена моими читателями и нашлись бы из них действительно такие добрые души, которые захотели бы сделать все так, как я хочу, то вот каким образом они могут переслать свои замечания: сделавши сначала пакет на мое имя, завернуть его потом в другой пакет, или на имя ректора С.-Петербургского университета, его превосходительства Петра Александровича Плетнева, адресуя прямо в С.-Петербургский университет, или на имя профессора Московского университета, его высокородия Степана Петровича Шевырева, адресуя в Московский университет, смотря по тому, к кому какой город ближе.» «И это одно, мать его, предложение!» — он раздражённо захлопнул книгу, резко встал и засунул её обратно на полку, едва не уронив другие книги. — Не зашло, да? — посмеиваясь, уточнил Виктор. — Хочешь, я тебе «Винни-Пуха» найду? И, кажется, «Маугли» где-то был… А вообще — давно пора спать. Ты пока укладывайся, а я пойду бинты сменю. — Слушай, это… — Илья уже давно хотел спросить об этом, но никак не мог выбрать подходящего момента. — Разве ты не можешь вылечиться магией? — Не-а, — качнул головой тот с каким-то непонятным смущением. — Я не умею. Вот именно лечебное заклятие у меня почему-то не получается, сколько бы я ни пытался. Только схемы-рисунки работают, но они не такие эффективные, — он оттянул бинты с груди вниз и чуть поморщился, показывая Илье нарисованные ручкой непонятные символы. — А батя вредничает: я, говорит, не буду исправлять последствия твоей глупости и самоуверенности, — Виктор ещё раз поморщился и высунул кончик языка, показывая своё отношение к этим словам. — Тебе помочь? — Думаю, справлюсь, — иронично усмехнулся тот, роясь в тумбочке и выкладывая наверх две упаковки бинта. — До этого же я как-то справлялся. Ответить что-нибудь такое же язвительное Илье помешал громкий стук в дверь. Стучали так, словно пытались то ли выбить её, то ли сильно испортить. — Пойду посмотрю, что случилось, — спокойно пожал плечами Виктор, откладывая бинты и учебник в сторону. Илья глянул на время — полдвенадцатого ночи, он уже собирался ложиться спать, чтобы завтра встать пораньше. — Илья, к тебе гости, — через полминуты донеслось из коридора. «Гости?» — не понял он. В широкой прихожей ждал крайне недовольный отец, сложивший руки на груди: — И почему я вынужден искать тебя по всему городу? — Может быть, потому что ему уже шестнадцать, и он сам может выбрать, где провести свободное время? — с усмешкой ответил показавшийся из-за угла Роман Максимович, не дав Илье вставить и слова. — Или вы будете опекать сына даже в армии? — Вы откуда здесь? — раздражённо поинтересовался отец Ильи. — Я бы хотел задать вам тот же вопрос, — легко рассмеялся тот. — Но раз уж вы появились в моей квартире, могу предложить чай. И вам, и вашим спутникам, — он указал взглядом на троих громил, топтавшихся на лестничной площадке. — И было бы неплохо, если бы вы, уважаемый, прикрыли дверь — оттуда сквозит. Илья поморщился от его язвительного тона — он терпеть не мог такую манеру общения: когда вроде бы уважительное обращение становилось чуть ли не оскорблением из-за выбранной интонации. — Вы бы, уважаемый, не вмешивались бы в наши семейные дела, — с точно таким же тоном намекающе приподнял брови Георгий Иванович. — Думаю, полиции будет интересно узнать, где находится мой похищенный сын. — Я же говорил, — рассмеялся Роман Максимович, взглянув на Илью. — Других аргументов у вас, я так понимаю, нет? В любом случае, камеры у подъезда расскажут полиции, кто из нас прав. — Камеры могут и сломаться, — улыбнулся тот. — Но облачной видеозаписи это не повредит, — пожал плечами отец Виктора. — И ваши мордовороты уже на ней засветились вместе с вами. Если дело дойдёт до официального разбирательства, то я всегда могу сказать, что вы мне угрожали. — Илья, собирай вещи! — развернулся к нему Георгий Иванович, понимая, что проигрывает в этой перепалке. Илья знал, что тот не особо дружил с современными высокими технологиями, так что не знал, на что способны камеры у подъезда. — Как ты узнал, что я здесь? — хмуро уточнил он, надеясь протянуть время и что-нибудь придумать, чтобы не возвращаться домой. — Ты, наверное, оставил мотоцикл где-нибудь рядом, — вдруг усмехнулся Виктор. — Я видел у тебя ключи от него. А твой мотоцикл известен каждому полицейскому в районе — чтобы не останавливали, верно? Илья недовольно поджал губы — он даже не подумал об этом. Так глупо попасться — это же надо было! Хотя он собирался зайти к Виктору только для того, чтобы показать то видео с канала Валеры. Поэтому и поставил мотоцикл поближе. — Я сказал тебе собрать вещи и отправляться домой, — процедил отец. Илья стиснул зубы — таким тоном отец разговаривал с ним только наедине, когда собирался наорать. Но это всегда происходило без свидетелей и посторонних, а поэтому было не настолько позорно, как если бы отец принялся отчитывать его при всех. — Илья? — медленно протянул отец. «Сейчас точно будет орать», — он устало прикрыл глаза. За последние два дня — какой по счёту скандал? А нервы всё-таки не железные. — Отстаньте наконец от сына, Георгий Иванович, — вдруг легко улыбнулся отец Виктора, приваливаясь плечом к стене. — Вы же сами понимаете, что мальчишкам нужно расти, испытывать себя, попадать в неприятности и выпутываться из них… Вы не сможете вечно контролировать Илью при всём вашем желании. Виктор посмотрел на отца с явной долей язвительности во взгляде, но не стал ничего говорить, не вмешиваясь в разговор взрослых. А вот Илья не вмешаться не мог: — Я никуда не пойду, — отрезал он. — Вещи собирай, я сказал! — зло бросил тот. — Немедленно! — Или что? — ядовито уточнил Илья. — Лишишь карманных денег? Ты уже забрал у меня карту. Отправишь под домашний арест? Уже отправил. Ударишь? — он посмотрел отцу в глаза в поисках ответа. — Я всё-таки предлагаю всем успокоиться и пойти попить чай, — снова улыбнулся Роман Максимович, взяв Илью за плечо. После его прикосновения Илья замер, не имея возможности двинуться с места. «Заклятье неподвижности», — сморгнул он: всё, что получалось делать — дышать и моргать. — Я забираю отсюда сына и уезжаю, — процедил отец Ильи. — И будьте добры не вмешиваться в дела нашей семьи. Где его вещи? — Пусть хоть на ночь останется, — со спокойной улыбкой предложил Роман Максимович. — Утро вечера мудренее. Да и мальчишкам будет интересна совместная ночёвка. А я присмотрю за ними… Илья едва сдерживал злость — и от собственной глупости, и от поведения отца, который позорил его при всех, обращаясь как с маленьким. Да и отец Виктора недалеко ушёл: присматривать нужно за маленькими детьми, чтобы ничего не натворили, а не за двумя взрослыми и самостоятельными шестнадцатилетними парнями. Кулаки сжались сами собой, заклятие неподвижности исчезло. Он вывернулся из-под руки Романа Максимовича и бросился в комнату, рывком сдёргивая шорты, так же резко надевая джинсы и закидывая уже разложенные вещи обратно в сумку — раз уж отец нашёл его здесь, то найдёт и в любом отеле, так что сейчас Илья собирался уехать на мотоцикле куда-нибудь подальше, бросить его где-нибудь в переулках и пешком отправиться… ещё куда-нибудь. Он точно не знал, куда собирается ехать и идти, но и выслушивать вот это хамство от обоих взрослых тоже не собирался. — Подожди, — Виктор прислонился плечом к дверному косяку и сложил руки на груди. — Сейчас всё будет нормально. Батя сумеет уговорить твоего отца оставить тебя здесь… — Я не вещь, чтобы меня оставлять, — огрызнулся Илья, закидывая в сумку запасные джинсы. Комком, утрамбовывая рукой, чтобы туда же влезли обе футболки. — Присядь, успокойся, — успокаивающе улыбнулся Виктор. — Не считай себя умнее всех, — вполоборота зло бросил он, засовывая в карман ключи от мотоцикла, которые едва не забыл. Виктор намекающе взялся за ручку сумки. Илья задержал на нём долгий взгляд, резко развернулся и почти выбежал из квартиры, по пути плечом оттолкнув отца от входной двери. — Илья! — грозно раздалось по подъезду, но ему было плевать: слишком уж сильно внутри кипела злость на весь мир. И на мотоцикл, который отказался заводиться с первого оборота ключа. Илья ещё раз раздражённо дёрнул ключ в замке зажигания, не добившись ровным счётом ничего, пнул колесо и длинно выдохнул, едва сдерживая дрожь в руках. Со второй попытки всё удалось — после медленного поворота ключа мотоцикл фыркнул и завёлся. Уже выворачивая со двора на полупустую ночную трассу, Илья понял, что снова сорвался, выставив себя неадекватным психом, но сейчас ему было плевать — злость на отца и на весь мир в придачу кипела в крови, вынуждая разгоняться всё сильнее и сильнее. Это было как-то бессознательно — он помнил о том, что нужно всё-таки смотреть на знаки, но рука сама собой выкручивала газ на максимум. Мимо мелькали дома, перекрёстки, светофоры, встречные машины, но на скорости в сотню километров в час трудно было что-то различить из-под затемнённого забрала шлема. «Забрало, — горько усмехнулся он. — Как у рыцарских доспехов. Да вот только я не рыцарь, и уж точно не король. Даже в школе». И ведь действительно так оно и было. Илья всегда полагался на чью-нибудь помощь: Егор за него дрался, Никита — делал домашние задания, отец — оплачивал красивую жизнь и вытаскивал из неприятностей. Даже, казалось бы, бесполезная Лерка — и та пыталась что-то делать для Ильи, соответствовать его требованиям, вытаскивать в клубы и рестораны, в кинотеатры и парки… А он, Илья, — кто он такой без всей этой мишуры «короля школы», папенькиного сынка и местного мажора? У него не было ни какого-то постоянного хобби — не считать же таким чтение постов в соцсетях? — ни любимой музыки, ни фильмов, которые он бы хотел пересматривать раз за разом, ни увлечений, которые он мог бы обсудить с друзьями… Да и другом он не мог назвать никого вокруг себя. Разве что кроме Егора — было удивительным осознавать это, но Егор всегда его поддерживал: не только приезжал по первому же звонку, но и выслушивал излияния за кружкой пива, советовал, как поступить в той или иной ситуации, и успокаивал после ссор с отцом. Илья почувствовал себя довольно мерзко, когда осознал, что всё это время платил за дружбу деньгами. «Есть вещи, которые невозможно купить», — он вспомнил слова Виктора, и от этого на душе стало ещё более мерзко. Если бы Виктор не появился в его классе, Илья так и продолжил бы бесцельно существовать, убивая время в барах и клубах, занимаясь какой-то глупой детской вознёй в попытках удержать авторитет в школе, который — как он понял только сейчас — совершенно ему и не нужен. Не познакомься он с Виктором — так и не узнал бы про всё то, что окружало его день за днём, но оставалось вне поля зрения: не только магия, призраки и сверхъестественные существа, но и уютное котокафе, напряжённый поиск и невероятно интересный фестиваль реконструкторов, на который Илья собирался поехать и в следующем году. Виктор помог ему найти знакомых, которым было неважно, сколько денег на его банковской карте; Виктор помог ему найти то занятие, которые действительно было по душе; Виктор помог ему разглядеть в окружающих то, чего сам Илья никогда не замечал: личность. Только вчера вечером он узнал, как зовут личного водителя, с которым ездил вот уже лет пять, наверное. И который тоже поддерживал Илью, выслушивал его проблемы, что-то советовал, не рассказывал отцу Ильи, что его сын курит… Даже безымянная пока горничная действительно за него беспокоилась, когда он возвращался домой слишком поздно или вообще под утро: нетрезвый, грязный или подравшийся. Все вокруг так или иначе помогали ему, а Илья эту помощь даже не замечал, принимая как должное. Даже совершенно незнакомая женщина на автобусной остановке — и та помогла ему пластырем и добрым словом. А он сумел бы кому-нибудь помочь? Просто так, не в обмен на что-то? Перед глазами всплыло лицо Киры, спасённой им в лесу девочки. Грудь снова переполнило тем давним торжеством и осознанием причастности к чему-то большему, а руки начали едва заметно подрагивать, отчего мотоцикл завилял по пустой загородной трассе. Илья съехал на обочину, чтобы остановиться, покурить и успокоиться после внезапного приступа самокопания и нахлынувших эмоций. Сигареты нашлись сразу, зажигалка — спряталась в самом последнем кармане. Наверное, только из-за этого он заметил крошечный огонёк невдалеке. Не уличный фонарь, не лампа, не освещённое окно — живой и пляшущий огонёк, раздающийся в стороны такими же крошечными язычками пламени. Он пригляделся к очертаниям здания вокруг огонька, мысленно прикинул свой пути по карте города — он ехал всё время прямо и сейчас должен был оказаться возле… стройки. Кто-то развёл костёр на третьем этаже недостроенного торгового центра, вне зоны видимости охраны. «Бл… блоггер недоделанный», — выругался Илья, всё-таки сумев запалить сигарету. Эмоции отошли на задний план, и сейчас он уже лихорадочно придумывал, что может сделать для спасения всех тех, кто влез на стройку вслед за Валерой — блоггер явно там был не один: привыкнув к полутьме, Илья мог разглядеть возле пламени костра крошечные силуэты двух-трёх людей. Он сунул руку в карман, чтобы предупредить Виктора, и тут же вспомнил, что остался без телефона, разбитого отцом. Его номер Илья наизусть не помнил, так что не мог позвонить и с чужого телефона, если бы нашёл хоть кого-нибудь на пустой загородной трассе, а на путь туда и обратно ушло бы около часа. В кармане, к его удивлению, оказалось что-то твёрдое. Илья вытащил непонятный предмет и уставился на так и не отданный Виктору треугольный оберег. «Поверни вот этот круг — и тогда мой батя узнает, что мы в опасности, и приедет сюда», — сказал ему тогда Виктор. «Хоть какой-то план», — с отчаянной усмешкой пожал плечами он, снова заводя мотоцикл, чтобы сьехать с трассы в сторону торгового центра. Это была какая-никакая возможность проверить — сможет ли он действительно кому-то помочь в одиночку, не прячась за спинами других. И Илья не собирался отказываться от неё, хоть ему и было страшно: ехать куда-то в ночной темноте, разыскивать дорогу к стройке и пробираться по территории, где в любой момент можно наткнуться на тень, с которой он точно справиться не сможет. Как минимум, он знал, где можно забраться внутрь, и очень надеялся, что сумеет вывести оттуда и Валеру, и тех, кому блоггер устроил слишком опасную экскурсию. Охранника, уснувшего в будке, не разбудил даже двигатель проехавшего мимо мотоцикла — Илья не ожидал, что скудно освещённая дорога так быстро приведёт его к воротам стройки. Но сейчас ему нужны были не ворота, а та тропинка вдоль забора и отогнутый лист профнастила. Пристроив мотоцикл к дереву, Илья ещё раз хорошо подумал, стоит ли лезть в обитель теней совершенно безоружным, решительно выдохнул, повернул внутренний круг оберега, с удивлением обнаружив над собой ясно светящийся в темноте магический стеклянный щит, и шагнул на территорию стройки.