нормальная

«привет»

«привет, солнце»

«я решила, что сегодня признаюсь маме в своей ориентации. и в том, что у меня есть ты»

«ты уверена? ты ведь спрашивала у нее, как она к этому относится, и ответ был не самый положительный»

«я уверена. мне нужны деньги на билеты к тебе. да и вообще, мне уже семнадцать лет, что она может мне сделать?»

«ну… Я могу пожелать только удачи тебе. И. я люблю тебя, солнце»

«и я тебя люблю. всё будет хорошо❤️»

«❤️»       — С кем ты там опять пишешься? — возмущённо пробормотал отец, бесцеремонно войдя в комнату.       — Пап, я просила стучаться, когда заходишь, — почти прошептала Таня. Она отложила телефон и обняла колени трясущимися руками.       — Ой, взяли моду. Буду я ещё стучаться в собственной квартире! Ты ножницы не видела? Ниточку отрезать.       — В моей комнате нет ножниц и других острых предметов, — тихо ответила девушка, ещё сильнее сжав колени руками.       — А чё ты так села? Скрываешь опять чё-то? Ну-ка руки покажи. — Он подошёл к ней и сел рядом. Девушка вытянула руки, не отнимая ног от тела.       — Ну ладно, верю.       Отец встал и по скрипящим половицам прошел обратно в комнату. Таня выдохнула, разжав ноги. Она откинула ткань домашнего платья с ляжек и вытерла ей же выступившую с царапин кровь, прикусив губу. Достав из-под подушки те самые ножницы, Таня прошла на кухню, по дороге положив их на тумбу в коридоре. Она выпила стакан освежающей воды, слушая, как отец ходит по квартире в поисках нужного ему предмета, как очередь доходит до коридора и как он обнаруживает спрятавшиеся ножницы, восклицая неудоменный возглас.       Таня сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и прошла в родительскую комнату.       — Мам? Пап? С вами можно поговорить?       Она поджимала губы и держалась за подол платья, следя, чтобы тот закрывал ноги в местах порезов.       — Конечно, — ответила мама, не отрываясь от телефона.       Таня присела на кровать, всё ещё держась за ткань и посмотрела на маму.       — Это серьёзно.       Женщина закатила глаза и отложила устройство.       — Говори.       — Я не придумала, как сделать это лучше, но так будет легче. Я думала об этом очень долго, и это вывод не одного дня, я пыталась принять это практически всю школьную жизнь, надеюсь, и вы это примете. Я лесбиянка. Мне нравятся девушки. И у меня есть девушка. Она живёт в другом городе, и я хочу занять у вас деньги на билет. Я всё верну. Обещаю.       Таня смотрела маме в глаза. К концу её монолога они казались настолько большими и разъяренными, что хотелось перемотать время назад и не начинать этот разговор больше никогда.       — Гомосексуальность нормальна, она встречается даже у животных, это абсолютно естественно, ориентация — это не выбор, вы родили меня такой, какая я есть, пожалуйста, поймите это.       Таня едва сдерживалась, чтобы не заплакать, ведь пауза затянулась. Мама и папа переглянулись злобными взглядами.       — Неужели я так плохо тебя воспитала? — тихо спросила женщина, и Таня дала волю слезам.       — Не ной, — грубым тоном произнес отец. — Выйди, мы с мамой поговорим.       Таня встала и на дрожащих ногах вышла из комнаты. Она села возле двери на пол и обняла ноги, уткнувшись в колени. Слёзы текли бурным потоком, а рука сама собой отцарапывала засохшие на порезах корочки.       Таня посмотрела на свои руки и только сейчас заметила забившуюся под ногтями кровь. Она не знала, куда её везут и зачем. Девушка лишь чувствовала скребущий изнутри страх и въевшееся в голову напряжение.       Спустя время машина остановилась. Отец открыл дочери дверь и приказал выходить. Она увидела перед собой здание, похожее на старую церковь. На заднем дворе гуляли, общаяясь между собой, подростки её возраста.       — Здравствуйте, это вы звонили? — спросила приятная на вид женщина, вышедшая из помещения.       — Да, мы. — мама повернулась к Тане. — Тань, здесь тебе помогут вылечиться, и ты снова станешь нормальной. Я всё понимаю, это просто пропаганда американская тебе мозги промыла, — она снова обратилась к женщине, — это наша дочь, и у нас возникла. ну. проблема. Вы сможете нам помочь?       — Да, не переживайте. Через месяц-два сможете ее забрать.       Мать улыбчиво кивнула, взяв Таню за плечи и легонько подтолкнув её к женщине. Та мягко обняла ее и погладила по голове. Девушка видела, что мама сдерживает слёзы, ей явно было тяжело, и Таня понимала — инициатива отца. Она тяжёлыми шагами подошла обратно к машине и села в неё. Девушка не видела, но была уверена — там мать разрыдалась.       Когда родители отъехали, женщина отпустила Таню и, улыбнувшись, сказала:       — Иди погуляй, пообщайся с ребятами.       — А можно вопрос?       — Конечно.       — Как вы. как вы собираетесь сделать меня нормальной?       Таня до сих пор не разрыдалась, только потому что успокаивающие объятия этой женщины помогли ей в этом.       — Никак. Ты нормальная. Ты абсолютно нормальная.       — Но вы сказали… Женщина снова обняла Таню.       — Ты привыкла доверять не тем людям, но не все в этом мире против тебя.