ещё одна дичь

Пылинки, как в танце, колышутся в свете, что падает через витражные стёкла. Сегодня ты — сверху, прикованный к сметам, к непыльной работе, к бумажным расчётам. Глаза привыкают к белесому блеску, а пальцы — к перу и пропитаной губке. Листок за листком, как будто ты в девять наказан отцом за постыдный проступок. Печали из прошлой, загубленной жизни, сегодня равны королевскому дару. …а снизу страдальцы, чьё отняли имя, вгрызаются в камень удар за ударом. Но в полдень в твой мир расточительно светлый, являются те, кто хранят подземелья. Коротким рывком вырывают за двери и тянут за цепь до пружинящих звений. «Надеюсь, разлука не выдалась долгой? Милорд не скучал по кирке и нагайке? Подделка указа — отчаянный номер…» Удар под ребро. По лицу. Что же дальше… А дальше — холодная тьма подземелий. Сто двадцать ступенек от неба до ада. Насмешливый голос: «Карманы проверьте. Случайных записок, здесь точно не надо». Вновь палками метят твой номер на рёбрах, да так, что прочесть и бродяга сумеет… «…ах, знаешь, ведь письма писали не лорды, а некая девка с окованной шеей…» Плевок на лицо. «Умывайся, блаженный! Вернуться к работе угодно ль милорду?..» И кажется глупым, что ты на мгновенье… Поверил в прощенье?.. Поверил в свободу?.. …а эта свобода на вкус словно ветер, проста, словно травки пичугам на гнёзда, легка, как пылинки, что кружатся в свете, как сплёванный с кровью из лёгких твой воздух.