io servo...

164 год. Со времени тех событий прошло уже семнадцать лет. Небольшое поселение расположенное недалеко от бывшего вала Антонина. Только в прошлом году Бриттам удалось отвоевать эти земли себе, когда римлянам пришлось уйти к Адрианову валу, но закрепиться так и не удалось. Жизнь здесь протекала спокойно и размеренно, если так можно сказать. В основном здесь жили женщины и дети, так как мужчины давно скрылись в лесах, чтобы продолжать сражаться за свободу. Римские солдаты сюда часто заглядывали, чтобы развлечься и отдохнуть. Многие из них женились на местных девушках, создавали семьи и оставались жить. Это место было чем-то вроде нейтральной территории. Деревушку окружал непроходимый лес, недалеко текла речушка. Таких поселений тысячи по всему острову, но именно эта стояла на границе, отделяя римскую армию от войск дикарей, что отказались покоряться великому императору. Сегодня в деревушке бурлила жизнь. К римской армии присоединился еще один легион, чему были очень рады в свете последних событий. Помощь была просто необходима, так как два легиона не выдерживали постоянные нападения Бриттов. Поэтому было решено устроить праздник, а так как в лагере это строго запрещалось, то выбор пал на эту самую деревушку. С самого утра сюда приезжают римские солдаты, готовясь к торжеству. Тем более, в состав легиона входит сам племянник императора, а это была великая честь. По всему периметру деревни расставили дозорных, Бритты были непредсказуемы, впрочем, как и их нападения. Густые сумерки окутали деревню, скрывая от чужих глаз. Погода радовала, так как впервые за несколько дней перестал моросить холодный дождь, что было так типично для этой местности. Повсюду горели огни костров и факелов, веселая музыка разносилась с разных концов деревушки, словно оживляя ее. Многие уже были пьяны, кто-то пытался петь и танцевать, а некоторые начинали доказывать окружающим кто сильнее. Новый легион давно уже прибыл, но трибуна Латиклавия Улькиорры Шиффера до сих пор не было, как и его друга трибуна Ангустиклавии Гриммджо Джагерджака. Об этих двух юношах ходили очень противоречивые сплетни, создавая из них чуть ли не потомков Богов. Сильные, холоднокровные, выносливые, не терпят слабости и слабых, беспощадные звери, что, поймав свою добычу, уже не отпустят живой. Вот как описывали их люди, что служили с ними. Но люди продолжали праздновать, ведь в дни этой кровопролитной войны так тяжело найти место веселью. Две высокие фигуры приближались к деревушке. Ничем не примечательные плащи скрывали хозяев под своим пологом. — Гримм, посмотри, и это называется солдаты? — проговорил юноша, указывая на трех дозорных, что мирно спасли на своих постах. — А если нападут? — Улькиорра, успокойся. Ну, выпили парни лишнего, что ж их теперь зарезать? С кем не бывает? — пожал плечами второй. — Со мной не бывает, — спокойно проговорил первый, обходя сонную компанию. — Так ты вообще ничего крепче воды не пьешь, — усмехнулся его друг, следуя за ним. – И все, я пришел здесь развлечься, говорят, женщины этих племен такие горячие в постели, — на его лице появилась улыбка. — Они же варвары, наверное, и не мылись уже полвека, — ответил темноволосый юноша, снимая капюшон. В его зеленых глазах не отражалось ни одной эмоции, даже огни от костров, словно затухали в них, ни оставляя и следа своего отблеска. Его лицо было немного бледноватым, особенно с сочетанием копны темных волос. Они спадали немного на лицо, еле прикрывая собой шрам, что тянулся по правой щеке к виску. Одет он был в тунику с двумя широкими пурпурными полосами, которые отражали его ранг. — Вот умеешь ты испортить настрой, — проговорил голубоволосый парень. Его волосы немного вились, напоминая море, по крайней мере, он так говорил. Сложен он был атлетически, как и положено командующему армией. Одет он был в тунику с узкими пурпурными полосами, что показывала его звание. Уликиорра еще раз посмотрел на волосы своего друга — И как тебя только угораздило? — в который раз он задал этот вопрос. Хотя уже прекрасно знал ответ — Спор есть спор. И вообще, кто знал, что эта краска дикарей окажется такой стойкой, — усмехнулся Гримм, проведя рукой по своей шевелюре. Они решили пока не раскрывать свои личности, скрываясь под плащами. Расположились они недалеко от костра, чтобы разузнать об обстановке, только вот люди совсем не хотели говорить о войне, предлагая выпить ребятам или подраться. — Смотри, — проговорил Гримм, дергая своего друга за плащ. Улькиорра проследил за его взглядом и ни капли не удивился. В отблесках огня виднелась тоненькая фигурка девушки, чьи темные волосы были заколоты на голове, а челка немного прикрывала глаза. Одета она была странно, особенно для дикарей. Женщины здешних племен предпочитали одежду, не стесняющую движения, которая больше открывала, чем скрывала. Девушка же была одета в длинную черную тунику, доходившую ей чуть ли не до пяток. Она о чем-то разговаривала с каким-то дедом. — Красивая, — довольно улыбнулся Гримм и направился в ту сторону. Но его остановила рука Улькиорры. — Подожди, она не похожа на местных. Это может быть дочь или жена одного их центурионов. — Ты меня обижаешь, когда это меня останавливало? — заулыбался он, но повернув голову, улыбка исчезла с его лица. — Вот, она уходит, придется догонять. Ты виноват, поэтому пойдешь со мной, вдруг у нее подружки имеются, — проговорил он, пробираясь через толпу и держа за плащ друга. _________ — Я больше не хочу здесь находиться, я ухожу! — крикнула темноволосая девушка, собирая вещи. — Ты останешься в этом доме! — прокричал мужчина, сжимая до боли запястье темноволосой. — Отпусти меня, я не позволю собой торговать, — прохрипела она, пытаясь вырваться из хватки. — Это мне решать! Ты такая же шлюха, как и твоя мать, — прорычал мужчина — Не смей так говорить о ней! Комнату оглушил звук пощечины, а на лице Аэронилью появилась красное пятно. — Ах ты дрянь! — прокричал он, со всей силы ударив ее. — Еще дочь называется, — усмехнулся он, разглядывая хрупкую девушку, что лежала на полу перед ним. Из губы стекала тонкая струйка крови, прокладывая путь себе по бледной коже шеи. Безразмерная туника, что скрывало худенькое тельце, задралась вверх, оголяя стройные ноги. Глаза девушки укоризненно смотрели на обидчика, сверкая фиолетовым отблеском при свете факелов. — Не смотри на меня так! — крикнул мужчина, ударив ее ногой в живот. Она зашипела от боли, но взгляд не отвела. Отец всегда ей говорил, что глаза ей достались мамины, и то, что он ненавидел ее за это. Аэронилью склонился над ней и бегло пробежался глазами по ее фигурке. — А ты красивая стала, Рукия. Девушка замерла, когда почувствовала, как шершавая рука отца легла на ее бедро и плавно начала двигаться выше. — Что ты делаешь? — наконец-то справившись со своими эмоциями, проговорила Рукия, боясь услышать ответ. — Делаю тебя взрослой, — проговорил мужчина, резко разворачивая ее на спину и устраиваясь сверху. — Отец, не надо, прошу. — Ха, а кто сказал, что я твой отец, отродье, — прохрипел он, разрывая ткань ее туники. Девушка находилась в шоке, только почувствовав его разгоряченное дыхание на своих губах. — Нет, нет, нет, я не верю! — Твою мать убил я, прирезал ее, когда пыталась закричать, — усмехнулся он, начиная целовать шею девушки. Одно резкое движение, и уже хищник превратился в жертву. Рукия не знала, откуда взялся нож в ее руке, откуда на одежде и коже столько крови, почему на глазах стоят соленые капли и почему человек, которого она, считала отцом, больше не дышит. Она медленно поднялась с пола и села в уголке комнаты, как в детстве, прячась от своих страхов. — Рукия, я вернулась! — проговорила темноволосая девушка, открывая дверь. — Момо, — прошептала та. Девушка застыла на пороге. Ее взгляд наткнулся на отца, что безжизненно лежал в луже собственной крови. Она медленно перевела взгляд на сестру. Ее туника была изодрана в клочья, на теле виднелись ссадины и синяки, губа разбита. — Рукия, это ты сделала? Та лишь кивнула в ответ. — Почему? — проговорила Момо со слезами на глазах. Она пыталась сдержаться, но это не очень получалось. — Он сказал, что убил маму, что не является нашим отцом, — немного промолчав, Рукия добавила еле слышно, — Момо, он хотел меня... Дальше слова застряли в горле, так и не прозвучав. Снаружи послышались шорохи, кто-то приближался к дому. Момо резко схватила сестру и ее сумку. — Нас убьют, если поймают, нам необходимо бежать, — сказала она, выходя через запасной вход и ведя за руку свою сестру. Трибун Ангустиклавии (Tribuni Angusticlavii): В каждом легионе имелось пять военных трибунов из сословия всадников. Чаще всего, это были профессиональные военные, которые исполняли высокие административные должности в легионе, а во время боевых действий могли командовать легионом. Трибун Латиклавий (Tribunus Laticlavius): Этого трибуна в легион назначал император или сенат. Обычно он был молод и обладал меньшим опытом, чем пятеро военных трибунов(Tribuni Angusticlavii — см. выше), тем не менее должность его была второй по старшинству в легионе, сразу после легата.