io servo...

Простите меня за ООС, которым пропитана вся глава. Я старалась его избежать, но не получилось.

Момо была не такой кроткой, как показалось бы с первого взгляда. Только самые близкие знали, насколько она может быть твердой в своих решениях. С самого детства девушка уяснила, что римляне - это зло, ненавидеть их - это долг любого свободного человека. Самым близким существом для нее была сестра. Отец часто говорил, что характером Момо пошла в мать. Девушке это нравилось, ведь она никогда не видела ее, но хоть какая-то частичка отпечаталась на ней. Рукия была слишком боевая, любила драться, устраивать проказы, а еще, с самого детства она невзлюбила отца, впрочем, тот отвечал ей взаимностью. Иногда, дело доходило до рукоприкладства. В такие моменты маленькая Момо пыталась помочь сестре, но это не всегда выходило. Лучшим другом для нее стал странноватый мальчик, по имени Хитцугая Тооширо. Когда она впервые увидела его, то сердце сжалось от боли. Потерянный, одинокий и такой холодный в тот момент. Момо не знала почему, но когда она видела его глаза, то вспоминала зиму, а еще пушистый снег и голубоватый лед. «Снежок» именно такую кличку придумала Рукия для беловолосого мальчика. И хоть, со временем, все забыли это прозвище, но Момо упорно продолжала так называть его, не смотря на все протесты последнего. Гриммджо не стал запирать ее в комнате, считая это не нужным. Раз, старшая сестра под замком, то младшая не бросит ее одну. Но он не учел одного, почему бы девушке не попытаться освободить Рукию? Момо, никем незамеченная, выскользнула из своей комнаты. Она хорошо запомнила дорогу и точное расположение комнаты Рукии. Пробираясь по узкому темному коридору и все время оглядываясь, она и не заметила, как на встречу к ней шел человек. Только столкнувшись с ним, девушка наконец-то смогла разглядеть его в тусклом свете факелов. Момо замерла, и ей показалось, что даже сердце перестало биться. Его бледная кожа, прямая осанка, длинные темные волосы, изящные руки, что сжимают ее хрупкие плечи, тонкие губы, а еще такие знакомые глаза, что смотрят на нее с таким холодом сейчас. Девушка неосознанно потянула к его лицу свою ладошку, и еле касаясь подушечками пальцев, провела по щеке. - Что вы делаете? – спросил мужчина, крепче сжимая ее плечи. В этот момент девушке казалось, что это самый дорогой в ее жизни человек, словно находясь в каком-то наваждении. Пальцы дрогнули от прикосновения к холодной коже. - Простите, – еле слышно прошептала Момо, отстраняясь от мужчины. Словно пытаясь скрыться в темноте коридора. - Как вы здесь оказались? – задал вопрос темноволосый, разжимая руки и отпуская ее. - Я немного заблудилась, - так же тихо ответила девушка, делая шаг назад. Кто бы знал, скольких усилий ей стоило не закричать и не убежать подальше от этого места. - Она со мной, - послышался грубоватый голос за спиной девушки. Чьи – то теплые руки легли на ее талию, прижимая к груди. – Простите меня, не уследил, - усмехнулся Гримм, становясь перед Момо. - Кто она? – спокойно спросил Кучики Бьякуя, даже не смотря на девушку. - Я нашел ее в поселении, теперь она моя. - Никогда не доверяйте дикарям, они всегда стремятся к одному. - К чему? – спросил голубоволосый, закрыв своей спиной Момо. - Всадить вам нож в спину, - хладнокровно ответил легат, проходя мимо парочки. Никто так и не смог увидеть в темноте, как его руки сжались в кулаки, а костяшки пальцев побелели, при этих словах. - Ты что творишь?! – зарычал Гримм на Момо, как только Кучики Бьякуя покинул коридор. – Гуляешь тут как дома! Да тебя убьют и имени не спросят. - Я пошла к сестре! И не ори на меня. - Я сказал сидеть в комнате. С Рукией встретишься позже. Все, пошли, - он схватил ее за руку и повел в комнату. Сопротивление было бесполезно, все-таки по физическим данным девушка сильно уступала своему тюремщику. Дойдя до комнаты, Гримм буквально втолкнул Момо внутрь и зашел следом. В помещении раздались звуки от поворота ключа в замочной скважине. - Зачем ты запер дверь? – немного робко спросила девушка, отходя к окну. - Ты ослушалась, пора нести наказание, - при этом он улыбнулся, словно хищник, перед нападением. То, что было потом, Момо не очень запомнила. Только оказавшись прижатой к полу телом Джагерджака, она поняла, что случилось. Девушка вжалась в холодный камень, пытаясь просочиться сквозь него. Гриммджо с усмешкой смотрел на ее действия, затем, наклонился так близко, что темноволосая чувствовала его горячее дыхание на своих губах. -Учись отвечать за свои действия - прошептал он, целуя ее. Момо в изумлении расширила глаза и открыла рот, чем Джагерджак незамедлительно воспользовался. Поцелуй получился глубоким, страстным, и одновременно нежным. Их языки сплелись, вырисовывая только им известный танец. Только почувствовав, как маленькие кулачки бьют по его груди, Гримм отстранился. - Не надо, - шептала Момо, пытаясь заглушить стук бешено бьющегося сердца. - А я подумал, тебе нравится, когда ты стала отвечать, - улыбнулся он, не сокращая между ними дистанцию. - Я не хочу, - еще тише прошептала девушка, краснея. Ведь она прекрасно понимала, что то, что он сказал, правда. Ей понравилось ощущать его губы на своих, нравился аромат, что исходил от накаченного тела, его большие и теплые руки, что покоились на ее талии и под головой. Вьющиеся голубые волосы, что напоминали небо, и взгляд глаз, проникающий в самые глубины души и успокаивающий ее, даря чувство спокойствия и защиты. - Это же наказание. Ты должна принять его с честью и достоинством, - усмехнулся Гримм, вставая и подавая руку девушке. Момо поднялась с пола и начала разглаживать несуществующие складки на тунике. - Не делай так больше. - Беги! – крикнул Гримм, уже хватая ее за руку. - Что ты опять придумал?!- пытаясь вырваться из его хватки, кричала темноволосая. - Я знаю, ты боишься щекотки! – засмеялся Гримм. Сколько они так бегали по комнате никто из них не считал. Только сейчас эти двое лежали на одеяле, что расположилось на полу и глубоко дышали. На щеках Момо играл румянец, столько бегать и смеяться ей давно не приходилось, разве, что в детстве. Она смотрела в потолок и улыбалась. Гримм лежал рядом, только его взгляд был сосредоточен на лице счастливой девушке. - О чем задумалась? - Кто был тот человек, в коридоре? Гримм улыбнулся, когда почувствовал ее пальчики в своей ладони. Девушка все так же задумчиво смотрела в потолок, явно не замечая этого действия. - Кучики Бьякуя, он наш легат. Знаменитый солдат на службе Риму и Императору. - Я слышала это имя уже где-то, странно. - Мы будем сейчас о нем говорить? – вскинул бровь голубоволосый. - Почему вы забираете нашу свободу и землю? Гримма поражала ее способность менять тему разговора с такой скоростью и задавать вопросы, на которые не было ответов. - Спроси у Императора, – решил пошутить он. - Обязательно, - уверенно ответила девушка. - Это человеческая сущность – кого-то завоевывать, убивать, сражаться, что бы выжить, - вспомнил мужчина слова своего учителя в военной академии. - Вы римляне странные, мы живем, чтобы любить. - А? – оживился Гримм, ему явно понравилась эта тема разговора Момо повернула к нему голову и улыбнулась. - Ты не про то думаешь, - сказала она, строго смотря на него. – У кого что, а ты все о своем. Я говорю о настоящей любви, что рождает жизнь. Гримм скривил мордочку и тут же добавил: - А я о чем. В результате любви появляются дети – новая жизнь. - Нет, не та жизнь, точнее не в том понимании. Пока мы любим, мы живем, наши сердца бьются, борются, остаются свободными, - при этом, Момо сжимала руку Гримма крепче. - Ты странная, - прошептал парень, целуя ее в губы. Только в этот раз, чуть касаясь, дразня девушку. - Я не позволяла делать этого, - проговорила она. - А я и не спрашивал разрешения, - усмехнулся он.- Пора спать, мне завтра рано вставать. - Спокойной ночи, - сказала девушка, пытаясь забрать одеяло. - Эй, а я чем буду укрываться? – возмутился голубоволосый. - У тебя в комнате нет одеяла? - Есть, но спать-то я буду здесь. И не спорь. Чур, я справа, - проговорил Гримм, хватая Момо на руки и укладывая на кровать. Чтобы пресечь все попытки сопротивления, он повернулся на бок, спиной к ней, и тихо добавил – Спи спокойно. Никто приставать не будет. Девушка еще долго бубнила что-то о правилах приличия, о его несносном характере и развязанном поведении. И каково было удивление Гримма, когда посреди ночи он проснулся от ощущения маленьких ладошек, что обнимали его, а сама девушка крепко прижималась к нему во сне. - А ворчала-то сколько, - усмехнулся он, переворачиваясь к ней лицом и крепко обнимая девушку. _________________--- За сегодняшний день Улькиорра очень устал. Оказывается, его работа не участвовать в сражениях, а разбирать бесконечные отчеты, доклады разведки и вся прочая рутинная бумажная работа. Только оказавшись в своей комнате, темноволосый смог расслабиться на несколько минут. Просто лежать и смотреть в потолок. «Почему римляне так любят белый цвет?» - задавал он вопрос, на который не было ответа. В открытое окно проникал ветер, неся с собой ночную прохладу и запах свежести. На улице было тихо, только перекличка патрульных нарушала эту безмятежность. Сняв с себя доспехи, оставшись лишь в легкой тунике и сандалиях, Улькиорра направился в комнату своей маленькой пленнице. Слуги ему сегодня все уши прожужжали о том, как она швырнулась в них подносом с едой, вылила на легионера, что стоял под ее окном, целый кувшин ледяной воды, пыталась сбежать, ударив слугу стулом. Пытаясь не создавать лишнего шума, Улькиорра тихо открыл дверь, предусмотрительно заперев ее на ключ за собой. Картина, что предстала перед ним, превзошла его самые худшие ожидания. От хорошо обставленной комнаты осталось ни следа. Вся мебель была сломана, не тронута только кровать, повсюду валялись простыни, подушки. В воздухе до сих пор парили перья от них. Посуда неприятно хрустела осколками под ногами. А по середине этого хаоса спала маленькая дикарочка. Прямо на полу, свернувшись калачиком и вздрагивая каждый раз, когда ветер проникал в комнату. Улькиорра подошел к ней и сел рядом. Лунный свет падал на ее черные волосы, играя с темными ресницами, задерживаясь на подрагивающих губах и запутываясь в изящных пальчиках, которые девушка положила под щеку. Вторая рука была прижата к груди, белая ткань пропитанная кровью, перевязывала ладонь. «Видимо порезалась, когда разбивала посуду» - подумал Улькиорра. Он поднял девушку на руки, стараясь не потревожить ее сон. Подошел к кровати и положил хрупкое тело на простыть. Осмотрелся и нашел в этом бедламе одеяло. Укрыв ее, Улькиорра присел рядом. Почему-то возвращаться в комнату совсем не хотелось. Рукия немного подрагивала, ее дыхание было неровным, словно снился кошмар. Одной рукой он прижимал девушку к себе, другой проводил по волосам и лицу. Что-то влекло его к ней, словно магнит. Такого раньше с ним никогда не было. Никто не заставлял этого мужчину волноваться, переживать о себе, да просто чувствовать хоть какие-то эмоции. Гримм, но это друг, причем единственный. А тут какая-то девчонка. Которую он знает-то пару дней. - Может ты ведьма? Я слышал, в ваших племенах обитают те, кто пользуется магией богов, - Улькиорра посмотрел на ее пораненную ладонь и притянул к своим губам.- Я мог бы тебя убить, только, мне совсем не нравится, когда на твоем теле следы крови или раны. Его взгляд изучающе скользил по телу девушки. Маленькая грудь, что маняще вздымалась при каждом вздохе, белоснежная кожа, что будто соткана из лунного света, плоский животик, красивые ножки, что были оголены, так как туника задралась выше положенного. А еще этот пьянящий аромат, что исходил от ее тела, и разрушающий границы реальности. Он провел ладонью по шее, еле касаясь прохладной кожи. Улькиорра наклонился и поцеловал ее чуть пониже ушка, затем плавно переходя к ямочке между ключицами. Вторая рука скользила по оголенной ноге, стремясь выше. Желание обладать брало верх над разумом, и только ее приглушенный стон заставил остановиться мужчину. - Не так, - шептал Улькиорра, - не так все должно произойти. Хочу видеть твои глаза, а в них свое отражение, хочу, чтоб ты желала меня так же, как я тебя. Я подожду, - прохрипел он, пытаясь отстраниться. Но цепкие пальчики девушки сжимали его тунику, не отпуская. Рукия перевернулась на бок к нему лицом и уткнулась головой в его грудь. На ресничках блестели капельки слез, а губы шептали что-то во сне. Улькиорра нагнулся и смог разобрать лишь два слава, что эхом раздалось в его сердце. - Не уходи, холодно, - словно заклинание, слетало с ее губ. Улькиорра прижал Рукию к себе, укутывая в одеяло. - Кто бы мог подумать, - шептал он в темноту, - что я буду успокаивать кого-то, согревать. Самый безэмоциональный человек в мире, самый холодный и невозмутимый, именно так обо мне говорили. Лежит на кровати с маленькой дикаркой и вместо того, чтобы убить, воспользоваться, пытается отогнать ее ночные кошмары. Гримм сразу убил бы меня за такие действия. Ее маленькие пальчики теребили ткань его туники, горячее дыхание обжигало, а чуть приоткрытые губы касались обнаженного участка груди, заставляя сдерживать стоны. Руки мужчины немного подрагивали, пытаясь взять все свои эмоции под контроль. - Знаешь, мой Легат Кучики Бьякуя. Говорят, он самый безжалостный и безэмоциональный человек. Только его взгляд может заморозить в мгновение. На его лице вечная маска безразличия. Но так было не всегда, - сказав это, Улькиорра еще сильнее прижал к себе Рукию.- Не знаю, зачем тебе это говорю, просто хочу кое-что пообещать. Так вот, когда-то в его жизни была женщина, по имени Хисана. Она единственная, кто разломал его маску, растопив холод, заставляя чувствовать саму жизнь. Только, ее жестоко убили, украли дочерей, и тем самым забрали жизнь Кучики Бьякуи. Может, ты, Рукия, и есть моя Хисана, что заставит меня ожить? Но я клянусь, я тебя никому не отдам, даже самой смерти. Он поцеловал ее в темную макушку и закрыл глаза, проваливаясь в темноту. Впервые, со смерти родителей, ему снился настоящий сон, со всеми цветами радуги и бесконечно темно-синим небом. А малышка, что уткнулась в его грудь, улыбалась во сне и шептала такое странное слово: - Мама.