Пристанище

Венти радостно и беззаботно убежал в сад. Схватив на ходу спелое яблоко, он расположился под большим деревом. Упиваясь трелями птиц и закрывая глаза от удовольствия, он уже пытался перестать эти звуки в своих баллада, и в его душе уже был примерный образ мелодии. Вдруг хрупкие пальчики нежно коснулись бирюзовых струн. Казалось, весь мир был залит чудесной музыкой. Казалось, ничего больше не существовало: только Венти и его песни. Казалось, точно все птицы этого мира подпевают этой музыке ветра, уносящейся куда-то вдали к бескрайним полям и раскинувшимся горам. Он всегда пел о свободе. Свобода и являлась его жизнью. Другой жизни юноша ничуть не хотел. Он был словно птица. Бирюзовые волосы на кончиках спереди чуть закрывали мраморное личико Венти. Он бережно заплетал их в изящные косички, а во время игры на лире они светились и отливали то нежным голубым, то светлым бирюзовым. В любом случае, это придавало ему лишь большего волшебства. Сяо все это время, конечно, слышал, как Венти играет на своей чудесной лире у него в саду. Якса очень любил музыку, которую тот играл, но, к сожалению, ему доводилось слышать ее только два раза, потому сейчас он был благодарен Венти за чувства радости и успокоения, получаемые в минуты его игры на лире. Одновременно Сяо нравилось, что музыкант остается с ним, но это доставляло лишь новые проблемы, как казалось Яксу. Во-первых, он больше не сможет быть одиноким отшельником хотя бы для самого себя, а во-вторых, он совсем не знал, как вести себя, когда рядом Венти. Раньше к нему никто не проявлял того, что делал он. Разве что Властелин Камня. Его он считал своим освободителем, наставником и даже отцом. Но ничего подобного, что происходило, пока юноша был с ним. Он впервые смог почувствовать себя кому-то нужным, и он прекрасно знал, что в ту ночь Венти рассматривал его прекрасное спящее лицо и плакал над ним, потому что сам не предполагал, как Якса смог выдержать все это. Его душа стала полностью осквернена не по его воле. Но Сяо придется всю жизнь жить в боли и с травмами. Он будет всю жизнь ненавидеть себя и корить себя за сделанное, хотя его вины не было... за него уже решили его судьбу. Если бы не Гео Архонт, Якса бы не выжил. Сяо смог впервые испытать что-то кроме боли и ненависти. Для него все эти чувства были чем-то новым. Он уже считал Венти своим ближайшим другом, хотя толком не знал о нем практически ничего. Музыка прекратилась. Музыкант просто валялся на пушистый траве, жмуря глазки от яркого солнца. Кругом были яркие душистые цветы, как ни странно, но в этих травах Венти тоже ощущал себя цветком. Нежные облака, с голубоватыми переливами, заслонили солнце и юноша уже любовался ими. Время будто остановилось, и парень сам не заметил, как провалился в сон. Спустя минут двадцать, Сяо начал волноваться, ведь Венти не было достаточно долгое время. Он поднялся с кресла и быстрым шагом вышел из дома, направляясь в сад. Он еле как увидел спящего юношу, окруженного множеством душистых цветов. Поняв, что он всего лишь уснул, Сяо рвано выдохнул. Он присел на коленки рядом и легонько провел прохладной ладонью по бледной щеке Венти. "какой же ты красивый", - подумал Сяо, и уловил себя на том, что не пытается больше спрятаться от самого себя, будто признал то, что так старательно пытался скрыть. В любом случае он не мог нормально разобраться в себе, ведь все это было чуждо для него. Осторожно подхватив Венти, освещаемого нежными лучами солнца, он понес его в дом. Сяо очень старался идти медленно, чтобы не разбудить этого спящего котенка. Он почти бесшумно занес его в спальню, располагавшуюся на втором этаже, и также осторожно положил Венти на светлую постель, бережно укрывая его и поправляя подушечку. Немного посидев рядом с юношей, Сяо ушел вниз. От всей боли он спустился по стене и начал очень сильно плакать, стараясь зажимать рот рукой, чтобы не издать болезненный стон и не разбудить спящего Венти. Якса еле как сдерживал всхлипы, не понимая, почему все это происходит с ним, почему, когда он видит Венти, все начинает сжиматься внутри и становится пусто, но одновременно тепло. Где-то закрадывается надежда на что-то светлое и чистое, о чем Сяо никогда даже не думал.