Долго и счастливо

Вступление Последние дни перед прыжком в прошлое Стив был совсем не похож на себя. Замкнутый, отстраненный, погруженный в свои мысли. Всегда напряженный, обдумывающий внутри что-то важное — он не спешил поделиться сомнениями с Баки. Эти пять лет (их развеяло на пять лет, господи, Баки все еще привыкал к неотвратимости этой цифры) наложили печать на всех, но Стив… Баки едва узнавал его. Тогда, на поле боя, все было знакомо, стремительно: здесь свои, здесь чужие, в руках винтовка, стреляй, пока патроны не кончатся, защищай свое. Стив носился молнией, с молотом и щитом, как настоящий бог войны, и Баки завороженно следил за ним, испытывая почти религиозный трепет. Что ж, если на кого он и готов был молиться, то только на Стива. Позже, после боя, когда маги разослали обратно пришедших сюда, а немногие оставшиеся (среди них Ванда, Сэм, Роуди и Стив с Баки) разбрелись по чудом уцелевшим казармам, стоявшим в отдалении от основного здания, Баки наконец разглядел Стива, увидел его вблизи, без слоя грязи и копоти на лице. Там, на поле, Стив выкроил мгновение, чтобы оглянуться на Баки, посмотрел отчаянно и жадно, так, что пробрало до костей. Сейчас же он был словно черно-белым снимком. Пять лет горя, непреходящего чувства потери и поражения ударили по нему. Скорбные складки у губ, посветлевшие до ледяной прозрачности глаза, явственно проглядывающие седые волосы — Стив будто перешагнул черту, отделяющую бурлящую энергией и жизнью молодость. Его Капитан достиг зрелости путем утрат, самым жестоким способом, который может преподнести жизнь. — Еще потребуется вернуть камни по местам, — негромко сказал Стив. Они собрались в общей столовой, общежитие для курсантов Щита не предполагало особой роскоши, но небольшая уютная столовая была. Сдвинули вместе квадратные столы, расставили вокруг стулья. Сэм и Ванда съездили в город, привезя множество коробочек с китайской едой. — Платформа будет готова через неделю, может, полторы, — мягко ответил Беннер. Они все почти не разговаривали, вяло ковыряясь палочками в картонных коробках. Пеппер Поттс тоже была здесь, с ними, сказав, что этот вечер хочет провести с остатками Мстителей. Старк женился, стал отцом, изобрел машину времени, погиб, спасая Вселенную — Баки складывал поступающую информацию, собираясь обдумать все позже, привычно соскальзывая в знакомое и спокойное состояние Солдата, позволяющее анализировать все без эмоций. Стив касался его коленом, но как будто не осознавал этого, устало цепляя на палочки лапшу. Переночевали тут же, в казармах, Стив молчал, попросив пока отдыха от вопросов, только сдвинул вместе их койки и всю ночь касался его руки, часто и тревожно вздрагивая. Это был последний раз перед прыжком, когда у них случилось какое-то подобие близости. Платформа уже готова, Беннер стоял за пультом, делая последние настройки, Стив, одетый в смешной бело-красный костюм, выставлял дату на браслете. Молот и кейс с камнями стояли рядом. Стив был так близко и одновременно будто за тысячи миль отсюда. Или лет? Что он так упорно обдумывал эти дни? Баки не позволял себе мысли, что Стив захочет остаться в прошлом. Его Стив всегда (всегда!) шел только вперед, всегда смотрел в будущее. — Не натвори глупостей, пока меня нет. — Ты заберешь их с собой, — сдавленно ответил Баки, чувствуя подступающий страх. Ужас. Стив коротко обнял его, весь жесткий и отстраненный, даже не посмотрел в глаза, ступил на платформу, кивнул Беннеру и исчез. Пять. В живот плеснуло холодом, ноги потяжелели. Баки качнулся, разгоняя кровь, сжал и разжал кулак, слыша, как бухает сердце в груди. Четыре. Больше всего на свете Стив ненавидел несправедливость. Мог ли он захотеть исправить в прошлом что-то? Спасти Старка? Три. Или спасти Баки. Спасти того Барнса. Ведь Баки отдавал себе отчет, что для него в этом случае ничего не изменится. Два. Все изменится для Стива. Он восстановит справедливость, предотвратит множество смертей. А еще есть Пегги, которая в сорок пятом ждет его из последнего полета на «Валькирии». Один. Ведь Баки и Стив ничего не обещали друг другу. Несколько поцелуев, объятия, крепкая дружба — все это мало значит перед настоящей любовью, которую Стив пронес через годы. Ноль. На платформе сверкнуло, и появился Стив. Баки смотрел, как он срывает с себя шлем, сбегает с лестницы, а в голове тупо билось: «Вернулся. Он вернулся». А Баки почти успел привыкнуть к мысли, что на этом все, Стив воспользуется шансом остаться в прошлом. Его дернули в объятия, Баки тряхнуло, и тут время пошло с нормальной скоростью. Стив здесь! Вернулся! Боже, он здесь, здесь... Баки обнял в ответ, ощутив, как вскипели слезы на глазах. Стив стискивал его до боли, не обращая внимания на тактичное хмыканье Сэма и смех Беннера. — Я был там два дня, и все это время… — выдохнул Стив ему на ухо. — Боялся, что вернусь, а тебя нет, опять… что ты пропадешь… Вот же глупый сопляк. Баки так поплыл от счастья, что чуть не поцеловал его прямо здесь, при всех. — Эй, я никуда не денусь, Стив, чего ты? — он с улыбкой похлопал его по спине, ощущая, как пьянеет от радости и облегчения. — Да, теперь никуда не денешься, — хрипло ответил Стив, сильнее сжимая его в стальных объятиях. Первая Они переехали в Вашингтон, поселились в одном из этих небольших, но уютных домиков в пригороде. В похожем раньше жил Сэм, он и помогал им выбирать, советовал район и прочее. Стив передал ему полномочия Капитана Америки, сказав, что с него хватит и редких совместных миссий, если уж совсем никак без суперсолдата. Белый забор, жизнерадостно зеленый газон и запущенный задний двор со старым грилем. Две спальни наверху и большая гостиная-кухня на первом этаже. Баки и верил, и не верил, что они действительно сделали это — отошли от дел и живут вместе, по-настоящему. Не скрываясь. К такой свободе еще предстояло привыкнуть. Стив был болезненно нежным и, казалось, не мог провести без Баки и пяти минут. Баки отвечал тем же. Дорвавшись друг до друга, не скованные больше никакими условностями, опасностью и всем прочим, что довлело над ними с самой войны, они проводили вместе каждую минуту. Изучали друг друга, целыми днями не вылезая из постели. Стив таскался за ним по всему дому, как щенок, постоянно касаясь и целуя, а Баки ощущал такое счастье, что казалось, еще немного — и он взлетит, как воздушный шарик. Дни шли, словно окрашенные в счастливый розово-золотой, под цвет лета, которое было в самом разгаре. День рождения Стива отметили только вдвоем, эгоистично отключив телефоны и увильнув от всех предложений дружеских вечеринок. Валялись на шезлонгах, пили пиво, передавали миску с жаренными на гриле крылышками. Целовались, пачкая друг друга соусом, опьяневшие от близости и счастья. Ради этого Баки готов был еще раз пройти через войну и Гидру. Ради Стива он был готов на все. *** Утреннее солнце освещало кухню, Баки, зевая, смотрел внутрь раскрытого холодильника, сонно прикидывая, что бы приготовить на завтрак. Яиц осталось всего три штуки, один пакет молока, в морозилке упаковка сосисок и пачки порезанных овощей. Закупками занимался Стив, мягко, но настойчиво отстранив Баки от поездок в ближайший молл. Не то чтобы Баки рвался, конечно, предпочитая составлять списки и ворчать потом, если Стив покупал что-нибудь не то. — Детка, — сзади навалился Стив, практически упав на спину и тычась губами в шею. — Пошли в постель. — Я есть хочу, — простонал Баки, а Стив уже щупал его под футболкой, жадно собирая в горсть кожу. — Хочу тебя, Бак, — Стив впился зубами ему в загривок, как хренов волчара, и потащил под мышки смеющегося и не всерьез отбивающегося Баки на диван. Они выпутались из белья, Стив прижал его всем собой, тяжело дыша в шею и быстро целуя, наскоро сунул внутрь два пальца и почти сразу вдавился членом. Волна острого удовольствия пробежала по телу, Баки выгнулся навстречу, горячие толчки внутри словно разгоняли по телу концентрированное счастье, а жаркий шепот и поцелуи Стива, ритмичные движения руки на члене быстро довели его до грани, он со стоном выплеснулся, Стив через несколько жестких рывков последовал за ним. Удовлетворенно вздохнул, сполз набок, оплетая его руками и ногами, так, что и не дернешься. — Завтрак, — пробормотал Баки, нежась под ласковыми касаниями. Теплый утренний запах Стива убаюкивал, хотелось поддаться и заснуть прямо тут, спеленутым в объятиях. — Я приготовлю, — Стив погладил его по ягодице, сжав напоследок и скользнув пальцами между, царапнул ногтем чувствительный вход. — А ты полежи, так красиво смотришься здесь. Баки в ответ глухо хохотнул и пихнул Стива коленом. *** Их дом находился на отшибе, вернее, в одном из слепых отростков Деламейн-роуд. За домом начинался лес, на другой стороне переходящий в большой ухоженный парк, а из соседей была только глуховатая миссис Дженкинс со своим котом. Дни походили один на другой, и только все больше желтевшие листья обозначали пролетавшее время. Баки почти не выезжал в город, даже походы в маркет стали редкостью. Он ощущал от Стива недовольство и отчетливую тревогу, если уходил из дома без звонка или записки. Это немного напрягало, но Баки прекрасно понимал его состояние и знал, что сам бы тоже беспокоился, если бы Стив вдруг надолго исчез из дома без предупреждения. Они часто созванивались по видео с Сэмом, тот с любопытством выспрашивал, как они живут, азартно рассказывал, как дела у Мстителей и Новых Мстителей, как вообще дела в мире. Все постепенно входило в свою колею, и мир опять привыкал к последствиям уже второго Щелчка. Ванда дружески сошлась с Сэмом, периодически мелькала на заднем фоне, улыбалась, неизменно передавала приветы и приглашала в гости. Баки отнекивался, хотя все чаще задумывался, что стоит рвануть на недельку в Нью-Йорк, повидаться уже с ребятами, глотнуть свободной… то есть не так, не свободной, а другой, жизни в большом городе. Он скучал по Бруклину и высоткам Манхэттена, быстрому и яркому течению жизни в мегаполисе. Затяжной ремонт на первом этаже, гостевой спальне и переоборудование мансарды ломали все планы. Даже ребят к себе было не пригласить, вернее, Баки, как и Сэм с Вандой, считали, что они без проблем заночуют в спальниках или вовсе в мотеле, но Стив уперся. Он хотел все доделать и только потом звать гостей. Баки с досадой подчинялся и неловко, не веря сам себе, объяснял Сэму, почему пока к ним нельзя. Это тяготило, но Баки задвинул недовольство подальше. У всех есть свои заморочки, это нормально. У Стива вот пунктик на идеальности. Баки не хотел его расстраивать. *** — Стив, зеленая, похоже, кончилась, — крикнул Баки, изучив батареи банок. Он задумчиво почесал щеку, скривившись от резкого запаха краски и ацетона. Работу хотелось закончить сегодня, через несколько дней обещают дожди, и лучше перилам высохнуть до этого момента. — Я съезжу до «Волмарта», куплю парочку. Надо еще что? — Нет, — мгновенно отозвался Стив, возникая позади. — Я сам поеду, ты пока подготовь второй участок. — Я хочу еще кофе взять и булочек, — начал было Баки, но Стив нахмурился, пробежав взглядом по его одежде. — Ты весь в краске и пахнешь не лучше, я быстрее съезжу, пока ты себя в порядок приводишь. И правда, одежду поменять недолго, но вот запах впитался, казалось, даже в волосы. — У тебя на шее зеленая полоса, — улыбаясь, сообщил Стив, а потом чмокнул его в нос. — Какой ты хочешь кофе? Я все привезу. Ну ладно. Баки хотел немного развеяться, проветрить голову от густого запаха, стоявшего внизу. Сегодня надо закончить эти перила, и вообще по расчетам за месяц они все доделают, останутся только мелкие штрихи вроде полок и расстановки мебели. Если, конечно, не будет задержек с поставками. Стив заказал какой-то суперэкологичный вычурный паркет и плитку со сложным рисунком, которых не было на складе, и они ждали материал уже второй месяц. А в эти выходные соседи из шестого дома, молодая пара, пригласили их на вечеринку с барбекю. Они тоже недавно переехали и хотели познакомиться со всеми на этой улице. Приглашение сегодня бросили им в почтовый ящик, Баки мельком просмотрел его, когда разбирал утреннюю почту. Кстати, надо показать его Стиву и решить, что принести в подарок на новоселье. Вроде как это традиция. В стопке конвертов вперемешку с рекламными буклетами приглашения не было. Баки перерыл весь столик в прихожей, на который они складывали почту. Заглянул в ящик и даже в небольшую мусорную корзинку, где валялся всякий ненужный спам. Не могли же они его выкинуть случайно? Баки еще раз перебрал конверты, сходил в гостиную, кухню и спальню, думая, что Стив мог отнести его туда. В окно спальни Баки увидел подъезжающий джип, Стив вытащил из багажника сумку с краской, а во второй руке нес подставку с кофейными стаканами и бумажный пакет с выпечкой. — Стив, не могу найти приглашение от Хендерсонов, — Баки встретил его на улице, перехватил кофе и теплый пакет с булочками. — с утра его видел, а сейчас оно как сквозь землю провалилось. Стив нахмурился, глянул на стопку конвертов. — Не помню такого, — медленно сказал он, снимая куртку. — Ну как же, такое сиреневое, ты точно его видел, если смотрел почту, — возразил Баки. Теплые, почти горячие булочки он высыпал на блюдо, с наслаждением вдохнул запах. — М-м, обожаю их выпечку. Ну и черт с ним, с приглашением, я и так все помню. Шестой дом, тот с лиловым забором, в субботу в одиннадцать, форма одежды свободная, — он отпил капучино из стакана, блаженно застонал. У Баки никак не получалось делать такой же. Наверное, стоит разориться на хорошую кофемашину. — Что купим в подарок? Стив не ответил, только крутил в руке булочку и не смотрел на Баки. — Стив? — Я не пойду. Ты если хочешь, иди. Ну привет. — Я не хочу один, — расстроенно ответил Баки. — Это же семейная вечеринка, мы должны вместе пойти. — Я не пойду, — повторил Стив, подступил ближе, провел костяшками по его животу. — Я видел их в супермаркете пару дней назад. Они стояли в конце очереди, и я услышал, как они шепчутся. Думали, я не слышу. Мне кажется, они нас узнали, потому и позвали. Посмотреть, как Кэп и Зимний Солдат притворяются нормальными людьми. — Вот как, — после паузы ответил Баки. Настроение упало. Стив, почувствовав, привлек его к себе, поцеловал, нежно потерся щекой о его щеку. — Не бери в голову, хороший мой. Зачем нам они, нам хорошо только вдвоем. Да, детка? — Да, — словно в трансе, отозвался Баки. — Лучше вдвоем. — Правильно, — Стив еще раз поцеловал его. Принесенная сплетня неожиданно больно задела, хотя Баки считал, что давно нарастил себе непробиваемый панцирь. Но наверное здесь, в этом спокойном и тихом месте, он слишком расслабился, забыл, что они не обычные люди, что нездоровый интерес остальных будет преследовать их еще долго. Холодная рассудительность Солдата пришла на помощь, загасила неприятные эмоции, оставив лишь удовольствие от близости Стива. — Сделаем перерыв? — отрешенное спокойствие помогло, Солдат как обычно подсказал, как можно избавиться от остатков ненужных мыслей и показать, что время со Стивом для него важнее. — Да, — нетерпеливо выдохнул Стив, а Баки расстегивал ему ремень и молнию на джинсах. — Давай, Бак, хочу тебя, — хрипло добавил он. Баки уже стоял на коленях, жадно прихватывал губами твердый член, оттягивал зубами ткань трусов, наслаждаясь прерывистыми вздохами Стива. Вот что лучше всего, а остальное не имеет значения. *** Ремонт наконец близился к завершению, хотя постоянно возникающие мелкие препятствия истощили все силы. Осень отыграла свое, медленно подступала зима, Баки назначал дату поездки в Нью-Йорк, но каждый раз что-то срывалось. То миссия у Сэма, то у них была срочная доставка долгожданной плитки и единственное окно у рабочих, то Стив сильно поранил руку, словно первый раз в жизнь брался за нож, и Баки не захотел его оставлять одного. Сэм уже шутливо грозил, что приедет сам и без предупреждения. А Баки почти всерьез думал намекнуть ему так и сделать, потому что себя он ощущал словно застрявшим в паутине неотложных, но в глобальном смысле неважных дел. От холода левое плечо нередко побаливало, Стив уделял особое внимание этой области при массаже, долго разминал, гладил и целовал. На улицу выходить совсем не хотелось, Баки очень не любил холод и стылую осень, когда красивые желтые листья уже облетели, а снежным покровом еще не пахнет. Стив его поддерживал в этой вынужденной изоляции, взяв все необходимые поездки на себя, а по вечерам они долго сидели вдвоем на диване, укутавшись в плед, смотрели фильмы или уютно молчали, или планировали на следующий год сделать камин. Соседка миссис Дженкинс стала избегать их, Баки сначала удивился, хотел сходить выяснить, в чем дело, но старушка только захлопнула дверь, опасливо покосившись на него и даже не дослушав приветствие. — Что ты хочешь, Бак, — вздохнул Стив на его рассказ. — Старой леди под девяносто, я не удивлюсь, если она тебя не узнает уже. — Мы раньше каждую неделю пили вместе чай и сплетничали, — пожаловался Баки. Это были хорошие вечера, он не хотел лишаться их. Стив только пожал плечами в ответ. На следующий день они вдвоем наблюдали картину, как к миссис Дженкинс приехала внучка с мужем, они быстро собрали минимум вещей и увезли ее и старого кота. А дверь в дом заколотили. — Наверное, в хоспис, — задумчиво сказал Стив, обнимая Баки сзади и уложив подбородок на его плечо. — Она последние дни совсем неважно выглядела. Баки грызло чувство, что надо было что-то сделать, быть активнее, спросить, требуется ли помощь. Но Стив очень прохладно отнесся к этой идее, сказав, что не хочет лезть не в свое дело, когда не просят и не желают видеть. И сейчас Баки маялся ощущением упущенного времени. Было уже по-зимнему холодно, приходилось включать отопление, в обиход вошли толстые носки и свитера. День Благодарения можно было отметить вместе с Вандой и Сэмом, и Баки успел напланировать кучу всего, включая подробное меню, когда Сэм притормозил его, сказав, что поедет к родителям на Западное побережье. Ванду пригласила к себе Пеппер. — Ничего, Бак, потом вместе соберемся, — утешающе сказал Стив, мягко целуя его в шею. Баки обычно не мог соображать в таких ситуациях. — Зато мы только вдвоем, проведем весь день в постели и будем вставать лишь к холодильнику. Ты согласен? Так ведь лучше, Баки? — Да, — автоматом ответил Баки. Стив прав, раз уж это семейный праздник, то логично провести его с семьей. Со Стивом. — Ты так переживаешь, что я начинаю ревновать. Неужели с Вандой или Сэмом лучше? — словно бы в шутку спросил Стив, но Баки вдруг на секунду испугался. — Еще выдумал, ревновать, — ответил он. Солдат шевельнулся внутри, подсказав ответ. — Я только твой. — Да, — со счастливым удовлетворением вторил Стив, целуя сильнее, с нажимом проводя по спине. — Только мой, Бак. *** Чертов ремонт выжал из Баки все силы, но оно того стоило. Кухонную зону огораживал большой остров, стена, выходящая на террасу и задний двор, была сделана из окон от пола до потолка, Стив заказывал через Старк Индастриз пуленепробиваемые стекла, становящиеся полностью непрозрачными по сигналу с телефона. Красивый паркет, круглый стол из массива бука, легкие стулья с ситцевой обивкой — Баки не терпелось похвастаться конечным результатом. — Здорово, да? — возбужденно спросил он, показывая по видеосвязи гостиную. Сэм одобрительно мычал, Ванда попискивала, а Баки ходил с ноутбуком, наклоняя его, чтобы суметь показать каждую деталь. Начатая Стивом роспись светлой стены, лес и горы в черно-белом цвете, на полу круглый пушистый ковер, который Баки нашел в долгих интернет-поисках, и еще много разных мест и деталей, которые хотелось показать. Ванда охала и ахала, а потом велела: — Давай на террасу, Бак, — она так сильно наклонилась к камере, что Баки видел каждый сверкающий рыжиной волос. На просторной деревянной террасе нашли место небольшой столик и диванчик, все опоясывали перила, а сбоку устроен спуск на задний двор. Там еще ничего не делали, но у Стива уже были грандиозные планы. — Я хочу в гости! — заявила Ванда. — Нет, я хочу у вас поселиться! Баки, мне уже не терпится, у Сэма так скучно... — Эй! — весело перебил ее Сэм, а Ванда продолжила: — Да, мы снимаем ужасно скучную и тесную квартиру, и вообще, мы почти полгода не виделись, ты даже на Рождество не смог приехать, так что все, жди. — С удовольствием, — радостно ответил Баки, хотя его и кольнула мысль о Стиве. Да ну, конечно, тот обрадуется, тут и думать не надо. Это же в первую очередь его друзья. — Покажи еще раз гостевую спальню, хочу посмотреть, где буду жить, — азартно попросила Ванда. Баки услышал, как подъехала машина. — Стив вернулся, сейчас вместе покажем, — ответил он. Стив зашел спиной вперед, придерживая пакеты с продуктами, закрыл дверь ногой и замер, увидев сияющего Баки. — Что происходит? Баки развернул ноут, из динамика хором донеслись приветствия Ванды и Сэма. — Ставь пакеты и пойдем покажем гостевую спальню. — Стив, у вас отлично гостиная получилась, — возбужденно сказала Ванда, а Сэм одновременно с ней произнес: — Дружище, вы здорово постарались, это и правда того стоило. Стив не ответил, как-то натянуто улыбнувшись. Он кивнул экрану, а потом шагнул вперед и захлопнул крышку, сказав перед этим: — Я позже позвоню, Сэм. Баки растерянно глянул на него, не понимая, что не так. Стив не в настроении? — Ты показал весь дом? — ровно спросил Стив, снимая куртку и одну за другой стаскивая перчатки. Четко и как-то страшно. — Нет, только отремонтированное… — Я ведь говорил, что последние месяцы есть информация об активности Гидры? — также сухо продолжил Стив. — Говорил? — Да, но при чем здесь… — Они знают, что Сэм и Ванда наши друзья, — немного повысив голос, сказал Стив. — Щит уже перехватывал слежку за ними, а ты вот так просто, через скайп, показываешь наш дом? — Стив, да это же… — Звонок могут перехватить, возможно, уже сейчас Гидра знает примерное расположение, а то и вовсе наш точный адрес, потому что тебе захотелось похвастаться? — Стив, я… — Наша безопасность, твоя безопасность под угрозой из-за глупой слабости, только потому, что ты не можешь потерпеть и дождаться их приезда? — Ты передергиваешь, — хрипло ответил Баки, отступив назад, а Стив все шел и шел к нему, роняя с каждым шагом жгучие и справедливые слова. — Мы переезжаем подальше от основных событий, ставим в дом новейшую систему безопасности, я отслеживаю угрозы, а ты все еще не понимаешь, что это серьезно? Так хочется лезть на рожон? Не хватает миссий и драк? Тебе плохо со мной? Скучно? — Стив схватил его за плечи, глядя с яростью и разочарованием. Баки не мог выносить этот взгляд. — Хочешь вернуться в Нью-Йорк, снова встать в строй? Снова стать Зимним Солдатом? — Да нет же, Стив, — задыхаясь, произнес Баки. — Я… — он не знал, что сказать, в панике дернулся, со страхом думая, как погасить непонятную ссору, и не находя ответ. И тут на помощь пришло холодное успокоение Солдата, спасительным туманом обволакивая все чувства и оттесняя его назад, вглубь. Солдат опустил голову, прижался к Стиву, виновато потерся щекой. — Прости пожалуйста, этого больше не повторится. Я все понял. Куратор обнял в ответ, судорожно вздохнув. — Детка, ты же знаешь, я не могу тебя потерять, — хрипло сказал он, сжимая пальцы на его загривке и сильнее притягивая к себе. — Это же все ради тебя, ты ведь понимаешь? — Конечно, Стив, — послушно ответил Солдат. Куратор быстро и жадно целовал его в висок, стискивал пальцы на затылке. Все было привычно и безопасно. — Люблю тебя очень. — И я тебя, — эхом отозвался Солдат. — Не могу тебя потерять, родной. — Не потеряешь. Я твой. *** Инцидент с полным провалом в Солдата испугал Баки. Даже не сама глупая и непонятная ссора, за которую Стив потом извинялся, виновато шепча на ухо и двигаясь внутри долгими сладкими толчками. Баки провалился в Солдата вот так просто, без кода, без кресла. Воспоминания о тех нескольких минутах были расплывчатыми, а Стива он побоялся спрашивать. Ведь, может, это был единичный случай, и беспокоиться не о чем. Баки до тошноты не хотел обратно в лаборатории Ваканды, снова выяснять, бесконечно и безрезультатно, что послужило триггером. Солдат не опасен Стиву, это он знал абсолютно точно. Баки помнил отголосок спокойствия и удовлетворения, который оставил после себя Солдат. Стив ничего не заметил, и это к лучшему. Но поездки в город следует сократить и выбираться туда только вдвоем. Снега в этом году было совсем мало, только изморозь лежала на траве и опавших листьях. Баки неделями не покидал дом, выходя только на задний двор, где сворачивался клубком в кресле и грел ладонь о кружку чая. Стиву тоже так было комфортно, ведь он всегда знал, где Баки, чем занят, и волновался, если тот уходил прогуляться в лес за их домом. Ради спокойствия Стива Баки сократил прогулки в лес до одной в неделю, а потом и вовсе перестал выходить за территорию. Было просто незачем, все, что ему надо, находилось в доме или во дворе. — Сэм звонил, они снова не смогут приехать, — сказал Стив, не отвлекаясь от помешивания омлета. Баки сидел за столом и нарезал перец для салата. — Бак, подай сыр, спасибо, — Стив чмокнул его в щеку, посыпал сыром омлет, продолжая рассказывать: — Ванда записалась на курсы, ну ты знаешь, и они решили пока не ехать, там занятия каждый день. Баки угукнул, взял второй перец, принялся шинковать. Он не связывался с Сэмом после той сцены, хотя и следовало. Но Баки было мучительно стыдно, за себя и за Стива, и он просто не знал, как начать разговор, как выдержать сочувственный взгляд Сэма или вопросы от Ванды. Лучше пока уменьшить общение. Черт, хорошо, что они не смогут приехать. За такие мысли было стыдно тоже. — Может, только весной сможем увидеться, но ничего ведь, да, Бак? — Да, отлично, — отозвался Баки. Стив выложил в тарелки порции омлета с жареными колбасками, быстро добавил в салат заправку. Потом легко толкнул Баки кулаком в плечо. — Эй, не грусти. До марта время быстро пройдет, — Стив улыбнулся, но сразу нахмурился. — Я, конечно, люблю ребят, но хотел бы твой день рождения провести только вдвоем. Ты не против? Сделаешь мне одолжение? — Не против, Стив, — омлет был странно безвкусным, но Баки заставил себя доесть, чтобы не расстраивать Стива. Тот старался и любил готовить для Баки, и ему не нравилось, когда тот оставлял еду. — Вот и славно, — Стив счастливо улыбнулся, наклонился поцеловать, и Баки привычно подставил губы. — Так здорово быть здесь вместе, да, Бак? — Да, Стив. *** Солдат стал регулярно появляться на периферии сознания. Баки молчал об этом, ведь никаких инцидентов не было. И иногда не мог понять, кто когда отвечает на вопросы: он или Солдат. Страх снова разочаровать Стива, заставить его бояться и беспокоиться преследовал его, заставлял постоянно контролировать себя, а с помощью Солдата это было неизмеримо легче. Проще. Комфортнее. — Еще чуть, Бак, еще… — задыхался Стив за спиной, вбиваясь сзади, крепко ухватив его за бедра. Баки привычно расслаблялся, прогибался, принимая удобное положение, гладил Стива по руке, целовал в ответ, ощущая всю неистовую мощь его любви, которую он едва мог выдержать. — Ох, детка... вот так, вот так, Бак, Баки… — Стив хрипло застонал, до боли стискивая его и содрогаясь в оргазме. Баки с облегчением последовал за ним, быстро и жестко додрочив себе. Стив лениво вытащил член, провел головкой по промежности, растирая сперму, толкнулся еще раз. — Боже, Бак, как хорошо в тебе, — простонал он, влажно целуя его загривок. Приятная слабость после оргазма кружила голову, Баки довольно жмурился, принимая ласку. Такие моменты он любил больше всего, даже не сам секс, часто яростный и беспощадный, а время после, ласковую нежность Стива, объятия, долгие сладкие поцелуи. Можно было забыть обо всех трудностях и просто наслаждаться любовью. Острых моментов с недовольством Стива удавалось избегать, требовалось всего лишь не провоцировать его, не уходить без предупреждения, всегда отвечать на звонки, согласовывать поездки в молл. Это было совсем несложно. Уж ради Стива он мог делать такую малость. — Бак, так люблю тебя, — Стив терся щекой о его плечо, оставлял поцелуи, медленно, чувственно скользил членом внутри. Было так приятно и хорошо, что не составляло никакого труда полностью провалиться в удовольствие, быть только здесь и сейчас. И никакого Солдата. *** Стив отсутствовал двое суток, очередная необходимая поездка в Вашингтон, связанная с делами Мстителей и остатками Гидры. Сегодня к вечеру он должен был вернуться, и Баки уже успел соскучиться. Хотя и отдохнул тоже, со стыдом признавая этот факт. Без Стива было странно и одиноко, а еще как-то… свободно. Последнюю мысль Баки затолкал подальше, разозлившись. Напомнил себе, что все идеально быть не может, он же не в диснеевском мультике. Отношения, совместная жизнь непростая штука, надо уметь лавировать, обходить острые углы и договариваться. К приезду Стива неплохо бы приготовить что-то вкусное. Холодильник они заполнили на неделю вперед, необходимости ехать в маркет не было, но Баки, помявшись минуту и крутя телефон в руках, все-таки взял ключи и спустился в гараж. Его додж приветливо блестел боками и намекал, что давно пора прокатиться с ветерком. Баки и правда засиделся дома, а проблема с Солдатом никакая не проблема, он появлялся только в присутствии Стива. В воздухе уже ощущалось приближение весны, Баки с удовольствием дышал полной грудью, наслаждался ездой, выбирая маршрут сам, долго ходил между рядов маркета. Взяв куски мяса посочнее и прихватив сразу два ведерка с мороженым, он двинулся на выход. Перебросился шутками с продавцом, специально обойдя зону самообслуживания, из автомата рядом выудил несколько ярких пошло-сладких шариков жвачки, чувствуя себя ребенком и предвкушая, как расскажет об этом Стиву. За время в магазине погода успела смениться, и Баки несколько мгновений простоял около машины, ловя на лицо снежинки и счастливо улыбаясь. Как все-таки хорошо, что они сюда переехали. На подъездной дорожке был припаркован джип Стива, ворота в гараж открыты. Баки остановился на улице, его вдруг коротко обдало холодом и нехорошим предчувствием. Глубоко вдохнув и выдохнув несколько раз и велев себе прекращать думать глупые мысли, он прихватил пакет с продуктами и беззаботно пошел к дому. Закрыл гаражные ворота, тихонько прошел внутрь, поставил пакет на столик прихожей. Наверное, Стив наверху, принимает душ с дороги или уже спит, уставший. Странно, что он не позвонил, но может…. — Баки. Баки вздрогнул, обернулся. Стив, странно взъерошенный, с блестевшими глазами, стоял в дверном проеме гостиной. — Привет, Стив, ты уже вернулся? Я скучал, — Баки нервно улыбнулся, качнулся ему навстречу, но Стив отступил. — Что? — Твой телефон выключен, — отрывисто сказал он. — Как… — Баки вытащил телефон и уставился на значок отсутствия связи. — Черт, Стив, похоже, что-то глюкнуло, нет связи… — Телефон вне зоны, GPS-сигнал отключен, я вернулся домой, а тебя нет. GPS-сигнал? — Я просто съездил в магазин, — примирительно ответил Баки, ощущая, как глубоко внутри пробуждается Солдат. Только не сейчас, все же было так хорошо. — Купил нам мороженое, твое любимое, вот смотри… Стив дико глянул на ведерко, которое сунул ему Баки, и с силой отшвырнул мороженое, так, что пластмасса треснула и ванильная масса вывалилась на пол. Баки дернулся, невольно отшатнувшись, его пробрало дрожью, он поежился, а по спине забегали холодные мурашки. — Я вернулся домой, а тебя нет, — хрипло повторил Стив. — Я не хотел тебя волновать, — с мольбой сказал Баки, слова с трудом вылезали из сжавшегося горла, но ведь еще можно все исправить? Стив выглядел так, будто вот-вот сорвется, жесткая челюсть, побелевшие губы. Ну как можно было так накосячить? Почему он не проверил телефон заранее? — Извини, что не позвонил, не хотел тебя отвлекать… — Я возвращаюсь, а тебя нет! — закричал Стив, не слушая его. Он метнулся вперед, вжал Баки в стену, сильно сдавив плечи, и даже бионика ощутила давление. Стив хрипло дышал и страшно скалился, словно готовый вот-вот заплакать. Резко встряхнул его, кривя губы, глядя с такой болью, что… — Возвращаюсь, а тебя… нет. Внутри что-то дернулось, резко перевернувшись, и все стало так, как надо. Правильно. — Прости, прости, — забормотал Солдат, потерся щекой о ладонь. — Я так виноват, Стив, я исправлюсь, обещаю, я стану лучше, я… — Никогда так не делай! — снова крикнул Стив, явственно трясясь, и вжался лицом ему в шею. — Не смей... не смей уходить. Не смей уходить от меня! — Я здесь, Стив, прости, я не уйду, куда мне идти, я же твой. — Да! — прорычал Стив, ударил кулаком в стену, сбив краску. — Ты мой, и не смей, я не могу потерять тебя, я… Я столько раз уже… — сломленно прошептал он, обмякнув, сорванно дыша ему в шею и вздрагивая. Солдат обнимал куратора, чувствовал надежную хватку на своих плечах и думал, как же ему повезло. Он единственный для куратора, самый ценный, и его никогда (он очень надеялся) не спишут и не скажут, что он бесполезный, ненадежный или устаревший. Этот новый куратор почти идеал, он заботится и бережет Солдата. Прямо как тот, самый первый и самый лучший, и тоже Стив. Вторая Все было очень понятно и знакомо, совсем привычно. Простые правила, хорошее жилье, минимум миссий, не включавших в себя боевые вылазки. Кажется, вот это люди и называли отпуском. Солдат чувствовал себя именно так. Он не помнил, как здесь оказался, что было после последней миссии в Вашингтоне, даже сколько прошло времени. Наверное, снова обнулили. Куратор Стив хорошо следил за Солдатом, но и свобода у него тоже была. Он мог беспрепятственно ходить по всему дому, брать еду в любое время и в любых количествах, даже гулять по двору, по улице. Столько возможностей ослепляло, Солдат не знал, что выбрать, чем заняться, и пока предпочитал находиться поближе к куратору. Тот совсем не возражал и готов был проводить с Солдатом каждую свободную минуту. Последним необследованным местом оставался подвал. Большой, темный и пыльный, с одной тускло-желтой лампочкой на потолке. «Есть мысли, что нам сделать в подвале, Бак? — спросил куратор. — Не хочу превращать его в место хранения хлама». Надо было осмотреть поле деятельности и предоставить список, для чего можно использовать это помещение. В углу сгрудилась куча коробок, часть из них была уже слишком повреждена, рядом останки старых плетеных стульев, куски пыли, какие-то стеклянные банки с жутковатым содержимым и огромная, больше двух метров длиной, морозильная камера. Для хранения продуктов. Она зловеще белела в темноте, как саркофаг, и неудержимо притягивала взгляд. Солдат, как под гипнозом, двинулся к ней, провел подрагивающими пальцами по крышке, оставив росчерки в пыли. Время словно замерло, он ощущал, как под ладонью тихо гудит металл, как тяжело поддается давно не использовавшийся механизм. Из-под крышки вырвалось облако морозного воздуха, Солдат, с дико колотящимся сердцем, заглянул внутрь, в густую от холодного пара темноту. Холодильная емкость была пуста, только в углах в самом низу к снегу прилипли куски картона, бывшие раньше упаковками от какой-то еды. Солдат захлопнул крышку, отступил, схватив себя за плечи, часто, хрипло дыша, приказывая себе успокоиться. Что он ожидал там обнаружить, спрашивается? Труп? Второго Агента? Какая чушь, это даже отдаленно не криокамера, в ней нельзя никого заморозить, даже Солдата, так, чтобы потом суметь оживить. Просто обычный холодильник, такие стоят в подвалах каждого американского дома. Камера вдруг коротко задрожала, послав слабую вибрацию по полу, тихо зафырчала, словно недовольный кот, и Солдат не выдержал, метнулся к лестнице и скорей наверх, в тепло и свет, к Стиву. — Хэй, ты чего? — сонно спросил куратор, когда Солдат прижался к нему, быстро успокаиваясь от надежного присутствия. — Ничего, Стив, просто, — Солдат поцеловал его, настойчиво пробираясь рукой под одеяло. Куратор, как всегда, вспыхнул мгновенно, подмял его под себя, требовательно целуя и жестко двигая бедрами. Сейчас Солдату хотелось именно так, перебить ознобные мурашки под кожей, загасить их другими ощущениями, яркими, живыми и горячими. — Стив, Стив, — простонал Солдат, выгибаясь навстречу. Было хорошо, почти не страшно. Рано утром, до того, как куратор проснулся, Солдат еще раз сходил в подвал. Подсунул левую руку под камеру и оборвал медные трубки, ведущие к испарителю. *** Не выходить из дома без жесткой необходимости. Всегда быть на связи. Не разговаривать с соседями. Не оставаться в слепых зонах домашних видеокамер дольше минуты. Ночи проводить в постели куратора. Отвечать на поцелуи. Наслаждаться сексом. Принадлежать куратору. Любить его. Любить его как первого Стива. *** — С днем рождения, Бак, — куратор нежно поцеловал его в шею, обнимая со спины. На столе перед ними стоял торт с одной толстой свечой. Солдат задул ее и тайком загадал когда-нибудь встретить Стива. Хотя бы в следующей жизни. Весь вечер они провели вместе, отламывали вилкой куски торта прямо с подставки, слизывали крем с пальцев друг друга. Куратор с утра выключил их телефоны после первых же звонков, сказав, что хочет тишины и уединения с Баки. Подарил ему несколько комплектов мягкой пижамы, теплый уютный свитер крупной вязки, темно-синий и красивый, три пластинки со старой музыкой («с трудом достал их, Бак, а уж цена… Зато все как раньше, да? Будем слушать наши песни») и стопку книг-фэнтези. — А мы разве не хотели купить два горных велосипеда, снарягу и уехать в поход? — вдруг спросил Солдат, сам не понимая, зачем это сказал и откуда в его голове такие мысли. Куратор недовольно посмотрел на него, мотнул головой, жестко сжав челюсти. — Сейчас не время, Баки, ты же сам понимаешь. И незачем тебе уезжать из дома так далеко, тем более на велосипеде. — Хорошо, я понял, — Солдат качнулся к нему, поцеловал в щеку. — Подарки чудесные, Стив, спасибо. Тот сразу расслабился, улыбнулся в ответ, с удовольствием целуя. Хороший был день. Здорово будет вспоминать его. *** Куратор не мог всегда находиться в доме вместе с Солдатом. Ему приходилось уезжать за продуктами и прочими нужными вещами, а еще по разным важным капитанским делам (что бы это ни значило). Уезжать куратор не любил, каждый раз долго прощался, целовал и обнимал Солдата, выспрашивал, чем тот будет заниматься без него и что взять в их любимой булочной. Солдат всегда отвечал одинаково. «Почитаю или приберусь. Привези пончиков». Время в относительном одиночестве (он помнил о камерах) Солдат проводил, наводя порядок в доме. Тщательно, методично обследуя каждую щель. Он не знал толком, что искал — и было ли что искать вообще, — но чувствовал, что должен это сделать. Сломанную морозильную камеру они выкинули, и теперь на ее месте зияла пустота. Дурацкое воображение подставляло на темное пятно на полу настоящую криокамеру, которая там бы поместилась. А по центру легко бы влезло Кресло. Нет в доме никакого Кресла. И не будет. Солдат повторял это себе снова и снова. Нет никакой нужды обнулять его, он послушен, исполнителен, ни одного сбоя за все это время. И все равно он проверял каждый шкаф и полость, каждую посылку с новыми книгами, мелочами для дома, мебельными деталями. Ничего похожего на запчасти машины обнуления. Телефон зазвонил как всегда не вовремя, Солдат как раз выставил на стол все пачки круп, банки консервов и собирался красиво рассортировать это по полкам шкафчика. — Чем занят, Бак? — голос куратора доносился глухо, на фоне отдаленно были слышны посторонние голоса. — Сортирую продукты, ничего интересного, — отвечать следовало максимально четко и подробно, ведь куратор отлично видел Солдата через камеру в углу. — У меня тоже скукота, — пожаловался куратор. — Очередное глупое собрание, как будто без Кэпа не могут обойтись. Солдат знал, как следовало ответить на это. — Плюнь на них и приезжай домой, я соскучился. — Ох, Бак, я тоже, — голос стал низким, хрипловатым. Солдат легко мог представить потемневший взгляд, легкий румянец на щеках. — Еще шесть часов, и буду дома, обещаю. Целых шесть часов. Спасибо. — Жду тебя. Не задерживайся. — Еще немного, Бак. Люблю тебя. — Я тебя тоже, Стив. Через пять минут телефон зазвонил снова, Солдат, давя раздражение, достал его, однако звонил не Стив. «Пташка» — значилось на входящем. Ответить Уилсону значило навлечь на себя недовольство куратора, но и не ответить он не мог, ведь куратор расстроится и в этом случае тоже. Внутренне зарычав от бессилия, он принял звонок. — Хэй, Сэм. — Баки, привет, ты ведь один? — быстро проговорил Сэм. — Один, — хмуро подтвердил Солдат и только потом подумал, что Уилсон не обладает достаточным уровнем доступа, чтобы снабжать его этой информацией. — Да, верно, Стив на совещании, — зачем-то сказал Уилсон, потом вдохнул глубоко, а Солдат напрягся, готовый к вопросам. — Баки, у тебя все хорошо? Ответь, пожалуйста, правду. Это легкий вопрос. — У меня все отлично. — Почему ты перестал звонить и не берешь трубку сам? — взволнованно спросил Сэм. — За два месяца я ни разу не смог поговорить с тобой лично. Потому что Стиву не нравится, когда Солдат разговаривает с Уилсоном, а Солдат не дурак злить куратора. Он просто передавал трубку Стиву и слушал, как тот говорит, что Баки в ванной, или уже спит, или уехал в магазин. Солдат видел, что куратор доволен им, его выбором, а это главное. — Ванда чувствует что-то неясное, угрозу или страх. Поговори с ней, Баки, может быть, она… Телепатка. А вот это плохо. Телепатка может сказать куратору, что Солдат недостаточно предан, неправильно его любит и вспоминает первого Стива. Куратор обнулит его. Куратор обнулит его! — Я не хочу с ней говорить, — резко оборвал Солдат Уилсона, а тот пораженно затих. — Ни с ней, ни с тобой! — обрубил он, пытаясь выровнять дыхание и слыша, как пульс грохочет в ушах. — Мне надоели твои звонки, мы с тобой не друзья, так что хватит. Я больше… больше не хочу! Всего хорошего, — на грани падения в истерику закончил Солдат и нажал отбой, так вдавив большой палец в экран, что по стеклу пошла трещина. Его бросило в холодный пот, сердце заколотилось как бешеное, а страх все жег и жег нутро. А если Уилсон сейчас позвонит куратору, скажет, что Солдат был груб с ним? Проклятье, вот что он за идиот, опять облажался, и чего ему стоило нормально поговорить? Время до приезда Стива прошло как в тумане, он без всякой сортировки затолкал продукты обратно в шкафчик и потом сидел во дворе, в глубоком плетеном кресле, подогнув под себя ноги, нервно сжимая и разжимая пальцы на щиколотке. — Детка, я дома, — требовательно позвал куратор, и Солдат мгновенно оказался рядом, упал в объятия, отслеживая малейшие изменения в его поведении. Но все было как всегда, куратор крепко обнимал его, бормотал, как сильно соскучился, какие все там нудные, и совсем ничего интересного не было, и зачем он вообще уезжал от своего Баки… — Ты какой-то напряженный, — прошептал Стив ему на ухо, озабоченно нахмурился, а Солдат спохватился, что слишком задумался о звонке Уилсона и возможных последствиях. — Да просто, — ответил он, начал целовать куратора в шею, на что тот довольно вздохнул. — Тебя долго не было, а я не люблю быть один, без тебя. — Бак, — счастливо выдохнул куратор, прижал его к стене, запустил руки под одежду. — Давай здесь, детка, — зашептал он, — не могу терпеть, так хочу тебя, милый… вот так, вот так, да… Баки, ох Баки… Куратор сильно, жадно брал его, заполошно дыша, покрывал поцелуями шею, Солдат дрочил себе в такт, а в голове оборванными кадрами мелькали картинки, как тот Стив тоже любил жестче, любил удерживать его своими тонкими слабыми руками, и можно представлять, что это Стив с ним, Стив сейчас с ним, и можно шептать его имя, и ничего за это не будет, совсем ничего… *** — Тебе хорошо со мной? — Да, Стив, так хорошо, — отвечал Солдат, подаваясь на толчки. — Вот так, детка, детка, так здорово… хочу сильнее, малыш, так хочу, тебе нравится, хочешь глубже? — Хочу глубже, Стив. — Ох, Бак, боже… люблю тебя. Мой Баки... — Твой. *** Куратор часто уходил на террасу поговорить по телефону, отвечал собеседнику резко и непререкаемо, не шел на компромисс. Солдат, обладая обостренным слухом, слышал обрывки разговора. Вот и сейчас, время к полуночи, а куратор все ходит и ходит по террасе, прижимая к уху телефон. — Нам надо сосредоточиться на остатках Гидры, Сэм, а не на… Я знаю, что они едва живы! — раздраженно рявкал он. — Это может быть только видимость, чтобы обмануть нас, а на деле… Сэм, прекращай, у нас все в порядке, да, черт возьми! Нет, Баки сейчас не может, он не дома… Это его дело, Сэм, — холодно продолжал куратор, гневно нахмурив брови, слушая ответ. — Не надо к нам приезжать… Да, я серьезно… Какое еще, разумеется, нет! — кажется, куратор всерьез разозлился. — Баки это не нужно, мы и так с трудом вошли в мирную колею, никаких слетов и учений… Довольно, Сэм, думаю, я выразился ясно, и Баки считает так же. Все, поговорим позже, — куратор резким движением убрал телефон, оглянулся на окно, но Солдата не могло быть видно. Когда куратор зашел в спальню, Солдат мирно лежал под одеялом и ровно дышал. Сквозь полуприкрытые веки было видно, как куратор смотрит на него, долго и тяжко, вздыхает в конце концов, потом берет с тумбы его телефон и быстро просматривает сообщения и звонки. Ничего компрометирующего куратор найти не мог, разумеется. Солдат уже занес в черный список номер Уилсона, так что звонков от него не было. Единственный оставшийся контакт в телефоне был подписан «Стив». Телефон отправился на место, куратор устало и как-то обреченно растер лицо ладонями, согнувшись, оперевшись локтями о колени. Сидел так почти пять минут, Солдат уже начал беспокоиться. Потом дергаными движениями стащил с себя одежду, скользнул под одеяло, прижался к Солдату, рвано, тревожно дыша. Солдат, имитируя сонное движение, развернулся, уложил голову ему на грудь. Куратор тут же обнял его, успокоенно вздохнув, коснулся макушки в долгом поцелуе и мало-помалу начал засыпать, уже скоро ровно задышав и расслабив объятия. А Солдат еще долго смотрел в окно на темное небо, на парочку звезд, видневшихся у края, и думал, вспоминал, мечтал. *** Все начало портиться. Солдат идеально соблюдал правила, был ответственным, послушным и исполнительным. И все равно, казалось, куратору этого было мало. Плюс внешние угрозы: возрождающаяся Гидра (Солдат не хотел снова попасть к ней), общественное мнение (тут он не совсем понимал, в чем проблема), разные преступные группировки (степень опасности у них низкая, но куратор считал иначе). Куратор стал жестче, требовательнее, не всегда удавалось предсказать его реакцию. Было тяжело соответствовать постоянно возникающим новым правилам, которые к тому же не назывались вслух, и Солдат должен был действовать интуитивно. Часто даже весь его опыт в Гидре не мог помочь избежать неприятностей. — Баки, не стоит так надолго выходить во двор, ты же понимаешь, что представляешь из себя легкую мишень. — Что там в окне? Кого ты увидел? Не подходи к ним больше, давай-ка задернем шторы. И пожалуй, надо купить ставни... — Детка, с кем ты разговаривал? Я ведь тебе уже… Ладно, ничего, но впредь сразу клади трубку, все вопросы по платежам я решу сам, — куратор напряженно гладил его по волосам, а Солдат замер в его руках. — Ты же знаешь, если наш номер вычислят, то попытаются взять тебя под контроль через оставшиеся коды. Не бери больше телефон, хорошо? Бак? — колючий поцелуй на щеке, рука сжимает волосы. Солдат тихо дышит, не шевелится. — Это все ради тебя, Баки, хороший мой, ты же знаешь? Ты ведь не думаешь, что я слишком? Солдат соглашался, что нет, не слишком, куратор успокаивался, улыбался и снова был ласковым и безопасным до следующего проступка. — Зачем ты убрал видеокамеру? Раз она сломана, то надо было сказать мне, а не отключать ее, черт подери! Тебя не было на камерах пять минут, и слава богу, ты ответил на телефон. — Отрывистые слова падают, как камни, взгляд гневный и прямой, Солдат теряется, паника парализует, что делать? — Неужели это так сложно, Баки? Запомнить всего несколько простых вещей. Ты совсем не заботишься о своей безопасности, заставляешь меня волноваться, словно тебе наплевать. — Прости, Стив, мне вовсе не плевать, — испуганно ответил Солдат. Отвлечь куратора можно было одним хорошим способом, и он потянул его на себя, быстро, виновато целуя шею. — Я не подумал, хотел сделать как лучше, прости. — Сразу звони мне в таких случаях, — рыкнул куратор, все еще разозленный и нервный, повалил его на пол, быстро стаскивая штаны и толкаясь смоченными слюной пальцами внутрь. Солдат часто задышал, расслабляясь, принимая, под веками вспыхнул образ Стива, смешная светлая челка, худое лицо, и стало легче, легче отвечать и шептать его имя. *** Весна почти закончилась, с каждым днем становилось все теплее, дул приятный южный ветер. Куратор поставил на террасе пуленепробиваемые светонепроницаемые стекла, спускаться во двор больше было нельзя, и Солдат смотрел на растущие зеленые травинки, сидя в кресле, на расстоянии метра от спуска. В два часа пополудни солнце освещало часть террасы, и можно было вытянуть ноги и погреть ступни в живых солнечных лучах. Лучшее время дня, Солдат всегда подгонял расписание так, чтобы послеобеденный кофе выпадал на этот часовой промежуток. Было тяжело без миссий. Настоящих. Конечно, Солдат вовсе не скучал по убийствам, крови, наказаниям, обнулениям и крио, но... Но свист ветра на крыше высотки, палящее солнце и влажная духота джунглей, резкая перекличка команды, походная еда, мощный байк, трое суток на задание и бесконечная лента дороги впереди… Куратор берег его, дорожил и заботился. Самое ценное имущество Гидры теперь в надежных руках. Солдат больше не мог выносить это. Он так сильно хотел к Стиву. *** — У меня для тебя подарок. Солдат отложил книгу, вопросительно и с улыбкой посмотрел на куратора. Тот радостно улыбался, протягивал ему небольшую коробку, обернутую светло-серой бумагой и простой синей лентой. Внутри оказался браслет, Солдат никогда таких не видел, из гибкого металла, с плоским экраном сверху. — Давай надену, — куратор, сияя улыбкой, натянул ему на правое запястье браслет, который с едва уловимой вибрацией сжался, плотно обхватив руку. Экран мигнул, включился, показав время и еще несколько крошечных символов внизу. — Вот, Бак, — выдохнул куратор, погладил кожу выше браслета. — Здесь сенсор отпечатков пальцев, снять его смогу только я, круглосуточно поступает сигнал GPS, точность местонахождения один метр, а если браслет вдруг снимут, мне мгновенно придет сообщение с тревогой и координатами. Также он может принимать звонки, и ты сам сможешь мне позвонить. Здорово, Бак? — куратор выжидательно посмотрел на его лицо, и Солдат был вынужден ответить: — Супер, Стив. А у тебя будет такой же? — Нет, мне не надо, — мотнул головой куратор, притянул к себе его руку, счастливо вздохнул, целуя запястье. — Я так рад, никто не сможет добраться до тебя без моего ведома. — Верно, — ответил Солдат, рассматривая браслет. Куратор притянул его в объятия. — И больше никаких накладок с телефоном, наконец-то, — облегченно прошептал куратор, а потом залез в карман его штанов и забрал телефон. — Кстати, мне надо кое-что посмотреть, может, займет пару дней или больше. Тебе ведь не нужен сейчас телефон? Звонить мне ты сможешь с браслета. — Не нужен, Стив, — тихо ответил Солдат, смотря, как куратор убирает его телефон к себе. Вряд ли Солдат когда-нибудь его увидит. Как и додж, два месяца назад отправившийся в ремонт. Браслет черной матовой полосой обхватывал запястье, невесомый, тонкий, он тяжелым грузом тянул вниз, душил и давил, словно опоясывал не руку, а горло. *** Будильник тонко пиликнул и тут же затих, на часах была половина шестого утра, сегодня куратор уедет, на день, а может, на два-три. Важная миссия, которую они с Мстителями планировали несколько недель. Солдат лежал с закрытыми глазами и слушал, как куратор тихо шевелится, всем собой ощутил, как он завис над ним и смотрит, оглядывает всего. Потом склоняется и целует в плечо, еще и еще, двигается вверх, горячие поцелуи ложатся на шею, куратор жарко, рвано выдыхает, проводит дрожащей рукой по его груди и животу, гладит бедро, сжимает ягодицу. — Бак… — тихо выдохнул куратор, вжался пахом. Напряженный член требовательно толкнулся в живот. Солдат не шевелился, ровно дышал, левая рука безвольно лежала на постели, а куратор все целовал и целовал его, резкими движениями дрочил себе, и обнимал, и гладил, и шептал стыдные и ласковые слова… Теплые капли упали на живот и грудь, куратор, содрогаясь и хрипло дыша, прижимался лицом к его шее, влажно целовал, стискивал сильными пальцами бедро. Потом обмяк, подгреб его к себе, целуя загривок и плечо, погладил кожу вокруг браслета. — Люблю тебя, — шепнул куратор, как-то отчаянно и болезненно, — Баки… И только потом, спустя время и десятки прерывистых вздохов, поднялся, аккуратно стер с него капли спермы, накрыл одеялом. Снова поцеловал, длинно прижавшись губами, прежде чем уйти. Солдат лежал и не шевелился. У него впереди целый день. Через час после отъезда куратора он встал сам, лениво умылся, долго смотрел в зеркало, пытался вспомнить, как выглядел раньше, поскреб ногтями щетину, но позволил себе сегодня расслабиться. Побриться он всегда успеет. Медленный завтрак, смешное утреннее телешоу, лучи солнца, освещавшие кухню — Солдат смаковал каждую минуту, не торопясь начать день. Сделал вторую чашку кофе, положил на тарелку кусок пирога. Терраса встретила прохладным утренним воздухом, доски пола холодили ступни, и куратор еще выговорит ему за хождение босиком, но это будет позже, потом, а сейчас он с удовольствием трогал пол пальцами ног, нащупывая стыки. Сладкий горячий кофе наполнял теплом, свежее весеннее утро и прозрачный, словно звенящий воздух трогали в душе счастливые струны. Солдату давно не выпадал такой хороший день. Сегодня он планировал разобрать кладовую, и действовал больше по привычке, в желании навести порядок, чем что-то найти, подспудная идея о поисках уже ушла, перестав маячить на краю сознания. Как это обычно бывает, совершенно незаметно скопилась целая куча разного барахла, до которого никак не доходили руки. В углу стоял разложенный садовый стул с погнутым подлокотником (его хотели починить еще осенью), на нем высилась стопка потрепанных старых книг, их надо будет разобрать, подклеить, поставить в книжный шкаф. Несколько коробок с одеждой, раскрыв одну, Солдат обнаружил целый ворох выцветших клетчатых рубашек и пару штанов, все выглядело так, будто куплено в пятидесятых. Ящик проводов. Садовые инструменты. Десяток кружек с логотипом Мстителей и футболки с ними же. Солдат методично, наслаждаясь процессом, раскладывал вещи, сразу сортируя их, что-то предстояло отправить в мусор, что-то в починку. Следующая небольшая коробка была наполнена старыми газетами и фотографиями. Солдат перетряхнул их все, высыпал какую-то труху, отдельно сложил газеты, отдельно фото. Карточки были совсем старыми, черно-белыми, пожелтевшими от времени и темными. Незнакомые люди, изображения домов, худая светловолосая женщина с таким же худым мелким ребенком. Солдат внимательно вгляделся в фото, которое вдруг дернуло что-то внутри. На другой карточке тот же мальчишка был уже повзрослевшим, строгим и серьезным, но все равно таким невозможно молодым, невинным. Совсем не таким, каким Стив стал сейчас. Каким его видел Солдат. Он со всхлипом прижал фото к груди, и это время, эти последние месяцы, когда Стив давил и давил, не замечая, на что Баки приходится идти, чтобы выдержать его любовь, его одержимость — все это навалилось разом, стало невозможно, невыносимо дышать, грудь жгло как огнем, слезы катились по щекам, Солдат сжимал в руке фото своего Стива и больше не мог, не мог, не мог оставаться здесь. Он засунул фото в карман, пошатываясь, вышел из кладовой, глянул на браслет, удерживающий его в этом доме, и содрал его левой рукой, оставив кровящую ссадину на запястье. Стив узнает, и пусть. Пусть делает что хочет. Солдат сломал электронный замок на двери во двор и вышел на улицу. Направился в лес. *** На западной стороне шла линия обрыва, склон резко спускался вниз, в густой, чуть заболоченный лесок. Баки сидел на краю, смотрел вдаль, вяло наблюдая, как проходит день, как солнце все ниже клонится вниз, и отсчитывал часы и минуты до момента, как его найдет Стив. Крутил в руках мелкие камешки, бросал вниз, смотрел, как они катятся, подпрыгивая на рытвинах. Жаль, что обрыв такой маленький, просто перепад высот, и если Баки от неловкого движения соскользнет вниз, то даже ничего себе не сломает, не говоря уже о более серьезном исходе. Страх ушел. Баки чувствовал, что выгорел до самого донышка, и теперь, чтобы вернуть его, заставить подчиняться, Стиву придется перейти черту. Не зря же Солдат искал и не находил запчастей от Кресла. Может, оно уже давно и надежно спрятано в доме, ждет своего часа. Стива он услышал задолго до того, как его можно было увидеть. Быстрые шаги, треск веток, сбившееся, хриплое дыхание — Стив знал, что Баки ушел сам, по своей воле. Скрываться ему было незачем, не от кого. Баки не стал оглядываться, прикрыл глаза, сложив руки на коленях, ожидая от Стива… уже чего угодно. Тяжелые ладони сдавили плечи, дернули назад, прижимая, удерживая в объятиях на грани боли. — Зачем? — глухо прорычал Стив ему в затылок, уткнувшись в него лицом. Его трясло, Баки ощущал его влажные щеки, его дрожь и отчаяние. — Ты… как ты мог?! — А ты?.. — прошептал Баки в ответ. Стив замер, затаив дыхание, и только прерывистые всхлипы продолжали вырываться. Он потянул Баки на себя, сильнее, прижался щекой к его шее, держа запястья в своих руках, скрестив их и притискивая к его груди, так, что не вырваться. — Стив… — шепнул Баки, но тот застонал, мучительно и горько, аж сердце рвалось. Баки прикусил губу, боль Стива отдавалась в душе как собственная, но он знал, что больше нельзя, ему больше нельзя уступать, иначе он исчезнет совсем, сломается, оставив Стиву искалеченного, парализованного от страха Солдата. Уже навсегда. — Я не дам тебе уйти, — голосом, полным боли, сказал Стив, закусил кожу на его шее. Бионика скрипела, выдерживая чудовищное давление, правое запястье горело огнем от отчаянной хватки Стива. — Не смогу. Я не смогу, Баки, — прошептал он, — не смогу… Он начал целовать его шею, сильно вылизывая, прикусывая кожу. Неровное, тяжелое дыхание ложилось рваными выдохами на кожу. — Нет… — тихо сказал Баки. — Нет, Стив. Яростно зарычав в ответ, Стив оттащил его от края обрыва, удерживая мертвой хваткой, взял его запястья одной рукой, второй обнял, притиснул за талию. — Я тебя люблю. Ты мой, — вымученно зашептал Стив, целуя и целуя шею, ухо и щеку. Его несло, рубикон был достигнут, и это Баки, своей рукой, подтолкнул Стива к черте и теперь не мог справиться с прорвавшейся плотиной его гнева, страха и невыносимой, такой ужасной и чудесной любви. — Зачем ты ушел? Хотел сделать мне больно? — срываюшимся шепотом спросил Стив. — Стив, не надо. Я… я больше не могу. — Хотел подразнить меня? Заставить волноваться? — не слушая его, хриплым, больным голосом продолжил Стив. — Хотел уйти? — отчаянно выкрикнул он и вжался лбом в его плечо. — Стив, пожалуйста… — Нет, ты не уйдешь. Баки. Ты останешься со мной, в безопасности. Моя детка. Я же люблю тебя. Все будет хорошо, Бак. Я больше не уйду из дома, прости, ты, наверное, испугался, поэтому ушел? Теперь будет иначе, извини, а сейчас просто забудем, да? Вернемся домой. Баки, хороший мой, просто не уходи никуда больше, господи, не смей уходить! — под конец Стив сорвался в крик, встряхнув его. Его слова резали ножом, и Баки не мог причинять Стиву такую боль. Так просто было бы поддаться, снова уйти в состояние Солдата, быть для Стива идеальным активом. Стив, цепко держа его руки, потянул его за собой, побуждая встать. — Пойдем, Бак. Домой. Нам нужно успокоиться. — Стив привлек его в объятия. — Расскажи мне, что случилось, а я все исправлю, клянусь. У нас все хорошо, все будет хорошо, только объясни… Ну же, Баки, ответь, — повысил голос Стив. — Готов отвечать, — вырвалось у Солдата, он снова реагировал на гнев куратора, заслоняя Баки собой. — Что? — дрогнувшим голосом спросил Стив и, схватив за плечи, развернул его к солнцу, почти севшему за кромку леса, вгляделся в глаза. — Что ты сказал, Баки? Солдат? — хрипло добавил он, со страхом глядя в его лицо. — Готов отвечать, сэр, — покорно отозвался Солдат, с тоской думая, что побег не удался и сейчас впереди только боль, холод и разъедающее кислотой разочарование куратора. — Боже… — куратор закусил губу, горестно сведя брови, осторожно взял его лицо в ладони. — Ба… Солдат, как давно ты здесь? Невозможная формулировка едва не парализовала, Солдат не знал, о чем спрашивал куратор, что ему следовало ответить. — Срок службы текущему куратору три месяца и три недели, — наконец сказал Солдат, надеясь, что этого хватит. Куратор уронил руки, упавшие по бокам безвольными плетьми, закрыл глаза, медленно, глубоко дыша. — Что я… господи, — прошептал он, быстро потер лицо, с силой проведя по лбу и глазам. Снова посмотрел на него ищущим взглядом, легко коснулся плеч, погладив большими пальцами. — Баки, — позвал куратор. — Бак, поговори со мной, пожалуйста. Прости, что сорвался. Давай поговорим. Бак, пожалуйста. Баки судорожно вздохнул, взял его руку в свою. — Стив. — Бак, боже, прости меня, — Стив стиснул его ладонь. — Я не замечал, это… Ты так долго позволял мне защищать тебя, а я не замечал, что ты… — сбивчиво говорил Стив, морщась. — Ты хочешь уйти? Да? Сэм звонит каждый день, ты можешь уйти к ним с Вандой. И Ванда же, она… Сильная, вы сможете защититься, если вдруг… — Я не хочу уходить, — оборвал Баки этот полный боли монолог. Он не мог слушать, как Стив пытается оторвать его от себя. — Нет? — с дикой надеждой спросил Стив. — Я бы успел добраться до другой страны за это время, — заметил Баки. — Я хотел… — он нахмурился. — Надо было разорвать круг. Как-то. Я… Солдат больше не мог, понимаешь, даже Солдат больше не мог выносить это. — Прости, — прошептал Стив. — Я могу исправить? Я сумею, Бак, позволь мне, пожалуйста. Только не уходи. Баки со вздохом уперся лбом в его плечо, чувствуя надежные, крепкие объятия. — Я устал. Давай пойдем домой, и ты расскажешь, что с тобой случилось за эти пять лет. Хватит молчать. Стив судорожно вздохнул в ответ, поцеловал его в щеку, нежно коснувшись губами. — Пойдем. Третья Эти пять лет были нескончаемым адом. Баки рассыпался прямо на его глазах. Вот прямо тут, в двух метрах, он успел позвать Стива по имени и… Все. Закончилась жизнь, и началась не-жизнь. Стив опять, опять потерял Баки, и снова он успевал только беспомощно смотреть, как тот умирает. Как в поезде, как в крио в Ваканде. И вот сейчас. Пепел истаивал в руках, оставляя черные разводы, в душе затих крик, который Стив не смог издать, выплеснуть и хоть так облегчить боль. Боль и отчаянная обида на жестокость судьбы вгрызлись в нутро, горло сдавило, глаза как резало стеклом. Чем он не угодил миру и Богу, почему каждый раз, каждый чертов раз, стоит ему ощутить приближение счастья, как его отнимают самым чудовищным способом. Вырывают из рук и сердца, оставляя кровоточащие раны. Стив больше не мог терять. Есть же предел человеческих сил, и он не мог больше. Просто не мог. Баки погиб, как и половина всего живого во Вселенной. А Стив выжил. Снова выжил и снова остался один, погребенный под грузом ответственности, как никогда необходимый оставшейся горстке Мстителей. И оставшимся, осиротевшим людям. Первый год запомнился удушающей болью и мучительным ощущением бессилия. Стало легче, когда Стив пришел в группу взаимопомощи, а потом и сам стал вести такую же. Слушал чужие истории потерь и твердил себе, что он такой же, один из многих, что надо сберечь внутри светлые воспоминания и жить дальше. Второй, третий и четвертый год прошли быстро и словно в тумане. Работа на износ, тяжелый сон, душные кошмары с повторяющимся сюжетом. Поиски решения, способа вернуть исчезнувших, с каждым прошедшим месяцем все более безнадежные. Команда рассыпалась, лишившись своего стержня, потерпев настолько чудовищное поражение. Они с Нат еще держались вместе, в судорожной агонии пытались продлить существование Мстителей, мониторили остальных, оставались на связи с ребятами из космоса. Мысли о Баки, это горе, отравляющее душу, затаивалось внутри, как хищник, и бросалось на Стива в самые уязвимые моменты. Рвало сердце острой болью, кололо воспоминаниями. Баки как живой представал перед ним, ласково смотрел, светло улыбался или утешал. После таких приступов было только хуже. Стив не мог принять утрату, никак. Легче не становилось, время не лечило, рана казалась смертельной и медленно тащила его к краю. Пятый год давил тяжелее всего, Стив еще держался, вспоминал советы Сэма, старался быть на связи с Тони и Тором, который тонул глубже, чем Стив. Но чувствовал, как с каждым днем угасает все сильнее, замыкается в боли и больше не может гореть, поддерживать людей, быть лидером и маяком. Все стало бессмысленным. Появление Скотта и проблеск надежды, этой наконец-то стоящей зацепки словно сдернули пелену с глаз и души, плеснули ярких красок в поблекший мир. Стив ухватился за эту возможность как бульдог, вгрызся в этот шанс, больше подходящий для фантастических фильмов. Ох, Баки бы понравилось... Вероятность еще одного поражения Стив не рассматривал и готов был пойти на все, лишь бы вернуть всех. Вернуть Баки. За победу пришлось заплатить непомерную цену. Наташа, а потом и Тони, два его якоря в этом новом мире, люди, которых он первыми назвал друзьями после пробуждения от ледяного плена. Танос был повержен, его армия развеивалась по ветру, а Стив боялся оглянуться, увидеть Баки мертвым или не найти его вовсе. Баки подошел сам, тронул за руку, потянул за собой. Живой, совсем не изменившийся за эти пять нескончаемых лет, в той же синей куртке, волосы забраны на затылке, темная щетина на щеках и усталость в глазах после боя. Баки был здесь. По-настоящему. Осознание этого подступало медленно, Стив делал что-то необходимое, отдавал распоряжения, продумывал план действий на ближайшие дни, сдвигал мебель в столовой. И только ночью, когда он держал Баки за руку и чувствовал телом его близость, начало накатывать облегчение пополам со страхом. А что, если снова? Если судьба опять приготовила им расставание? Буквально через несколько дней ему предстоит еще одно испытание, последний прыжок в прошлое с камнями Бесконечности, и кто знает, что может случиться. Наташа не вернулась из своего прыжка. Любая случайность может отнять у него будущее, и даже просто жизнь. Самым страшным было застрять в прошлом. Любая из миллиона случайностей — и Стив никогда не вернется. Больше не увидит Баки. Не увидит друзей, ставших ему семьей. Немного же от них осталось. Эти мысли довлели над ним все эти дни подготовки. Брюс с помощью Скотта настраивал платформу, Стив продумывал и запоминал план, боясь загадывать дальше возвращения. Главное было вернуться, потом они справятся, как и всегда, вместе все преодолеют. Баки был рядом, но они почти не разговаривали и не касались друг друга, были только дежурные дружеские касания. Стив просто не мог, хотя стоило бы напитаться его близостью впрок, ну а вдруг? Что, если это их последние дни вместе? Баки что-то чувствовал, конечно, смотрел с вопросом, но не выпытывал. В день икс, перед тем, как ступить на платформу и, возможно, больше не вернуться, Стив обнял Баки, коротко прижал к себе, вдохнул запах и скорее отпустил, боясь, что еще немного, и уйти не сможет. Баки смотрел вслед, улыбаясь грустной, словно обреченной улыбкой. Скорее бы вернуться и сцеловать ее с его губ. Для Баки все займет пять секунд, он и соскучиться не успеет. Стив поднялся на платформу, вывел дату на хроно-навигаторе и ушел в первый прыжок. Миссия, рассчитанная на семь часов, затянулась на два дня, но Стив вернулся, несмотря на встретившиеся трудности. Теперь все позади, главное, Стив снова здесь, в реальном мире прошло всего пять секунд, ничего непоправимого не произошло, да и не могло произойти. Баки ждал его на том же месте, где они расстались, смотрел жадно и неверяще, будто сомневался в нем, сомневался в том, что видит. Стив сгреб его в объятия, больше не сдерживаясь, его потряхивало, картины страшного неслучившегося будущего мелькали перед глазами, постепенно угасая. Стив вернулся, Баки рядом, и теперь никто не сможет их разлучить, никто и никогда, до самого конца. Баки всегда будет с ним. *** Счастье, необъятное, почти невозможное жило в его душе и наполняло дни. Стив едва мог поверить, что они смогли, они с Баки теперь вместе, так, как он всегда боялся и мечтать. Неотступный страх потери немного утих, но не ушел полностью. Нередко леденящий ужас заставал его врасплох, Стив дрожащими пальцами нащупывал Баки рядом с собой, или скорее звонил ему, и успокаивался, только услышав его голос или обняв, крепко прижав к себе. Баки позволял, сам тянулся в ответ и счастливо вздыхал, подаваясь навстречу. Их новый дом стоял в отдалении от соседских, и Стива это более чем устраивало. Лучше лишний раз не сталкиваться ни с кем, и чтобы Баки тоже никто не видел. Репутация у Зимнего Солдата все еще заставляет некоторых людей в страхе оглядываться, и Стив бы хотел оградить Баки от такого. Стало спокойнее, когда Баки, поддаваясь его ненавязчивому давлению, почти прекратил поездки в маркеты в одиночку. Так будет лучше, а о покупках позаботится Стив. Тревожило стремление Баки уехать в Нью-Йорк, не навсегда, конечно, а к Сэму и Ванде, но… А вдруг он захочет остаться там? Баки ведь городской до мозга костей, жизнь в пригороде ему не очень-то подходит, хотя они и решили вместе попробовать пожить вот такой, спокойной и размеренной жизнью. Новая база, новые ребята, множество сложных задач и миссий — это было так соблазнительно. И так опасно. А Стив не мог потерять Баки. Никак. Не мог. Для Баки будет лучше оставаться дома. Выходить как можно реже и уж точно не стоит общаться с соседями. Так спокойнее и безопаснее. И не следует сбрасывать со счетов пытающуюся возродиться Гидру и прочие отвратительные группировки. Зимний Солдат лакомый кусок для всех этих подонков, поэтому Стиву надо позаботиться о его безопасности. Старушка по соседству выглядит безобидно, но это может быть только видимостью. Баки слишком часто с ней встречается наедине, так что надо позаботиться и об этом тоже. Стив сделает все, лишь бы уберечь его. Иногда казалось, что он переступает черту, но ведь Баки не возражал? Он соглашался и принимал все необходимые ограничения, был таким замечательным, понимающим, он почти не рисковал собой, а в те редкие моменты, когда он, не подумав, нарушал правила, сразу исправлялся. Его чудесный, такой красивый, чуткий, любящий Баки был с ним, позволял так много, понимал, как следует вести себя, чтобы оставаться в безопасности и не рисковать своей жизнью. Мягкий, податливый, нежный, страстный — Стив любил его так, что болело в груди. Мучительно не хватало Наташи, ее советов, ее скептической улыбки и острого языка. Стив часто мысленно обращался к ней, но в ответ получал только осуждающую тишину, которую он не хотел слышать. Он все делает правильно. Баки рядом с ним, тихий и послушный, а главное — живой. И ему стоит бы бережнее относиться к себе. Хорошо, что Стив может сам обо всем позаботиться. Сэм звонил слишком часто, Ванда задавала неприятные вопросы, но сильно они не лезли. И уж, упаси их бог, не собирались неожиданно приезжать. Баки совсем притих, иногда смотрел на него, словно пытался увидеть кого-то еще, и Стив из кожи вон лез, лишь бы тот был счастлив. Чтобы с его лица ушла эта болезненная растерянность. Выходить из дома ему было незачем, Стив обеспечил Баки всем необходимым, дом был защищен так, как только можно было. И все равно Стива не оставлял гложущий страх. С каждым днем это чувство мучило его все сильнее, ему постоянно требовалось подтверждение, что Баки здесь, с ним, никуда не ушел, не исчез и не погиб. Что любит его. Что Стив не отвернется на секунду, а Баки уже нет. Отследить человека по телефону для любого специалиста было проще простого. Поэтому Стив озаботился приобрести замену. Браслет стал идеальным вариантом, а телефон Баки все равно не потребуется. Слишком рискованно. Момент, когда Стив надевал браслет Баки на запястье, осел внутри теплым воспоминанием, был болезненно-сладким, словно Стив делал Баки предложение. Как будто это было им нужно, они же и так вместе, сейчас и навсегда. В глубине души царапалась мысль, что Стив перебарщивает, что никому не может понравиться такой контроль, что совсем скоро они дойдут до точки, и будет взрыв, и неизвестно, как они справятся с этим. Но Баки же соглашался? Ему нравилось, что Стив опекает, заботится, следит? Баки принимал его любовь и дарил свою в ответ. У них все хорошо. Надо задвинуть подальше эти мысли и перестать беспокоиться. Скоро еще одна миссия, надо быть готовым. *** Сигнал с браслета сработал, когда у них шли последние приготовления к вылету. Миссия окончена, Стив уже был в джете, устало растирал лицо, прислонив щит к переборке, а Клинт занял кресло пилота. Обдало ужасом, Стив поспешно вытащил телефон, на экране горело уведомление, что браслет снят с руки. Сам браслет был в доме, в кладовой, а Баки… С дико колотящимся сердцем Стив быстро просмотрел видео с камер. Баки дома не было, замок в задней двери, ведущей во двор, сорван, дверь раскрыта нараспашку. Следов борьбы нет. — Клинт, идем на максимальной скорости, — хрипло велел Стив, не отрываясь от экрана. Сердце бухало в груди, боль и онеменение расползались по телу, но надо было взять себя в руки, выяснить, что случилось, ведь возможно, придется вызывать подкрепление. Если им повезет, через два часа они будут в Вашингтоне на базе Щита, он возьмет один из служебных джипов, и на дорогу уйдет еще тридцать-сорок минут. Почти три часа на все. «Пожалуйста, пусть все будет хорошо, — взмолился Стив про себя. — Только бы он был в порядке, пожалуйста». Запись показывала, как Баки зашел в кладовую и через полчаса вышел оттуда, пошатываясь, уже без браслета. Направился к выходу и вышел, выломав замок. Поездка прошла как в тумане, Стив сидел, держал в руках телефон и как загипнотизированный смотрел на экран. Даже не позвонить никому. Приземлились через час пятьдесят, через минуту Стив уже был в машине, еще через тридцать тормозил у подъездной дорожки. Быстро осмотрел дом, убеждаясь, что все так, как показывали камеры, и направился во двор. Баки ушел в лес, Стив очень надеялся на это, Баки не стал бы уходить совсем, уезжать от Стива, даже не поговорив. Он прочесывал лес, боль внутри нарастала, он не знал, правильно ли поступает, может, надо было вызвать ребят, Клинт предлагал помощь, и Сэм с Вандой могли здорово помочь. Почему Баки ушел? Зачем он так? Он же знает, каково будет Стиву увидеть это. Как можно так поступать с ним, Баки разве способен на такое? Задыхаясь, Стив бежал по лесу, свернув к обрыву, на котором они раньше любили сидеть и провожать закат. Страх потери гнал его вперед, морозил сердце, отдавался болью в подреберье. Баки не может так… ему так нельзя! Нельзя просто уходить, отбрасывать все, что делал для него Стив. «Только бы был жив, — стучало рефреном в голове. — Я все сделаю, что угодно, лишь бы он был в порядке». Завидев знакомый силуэт на краю обрыва, Стив испытал облегчение и острую боль. Почему он ушел? — Зачем? — выдохнул Стив ему в затылок, судорожно притискивая к себе. *** В голове гудело от осознания, Баки (или Солдат?) свернулся в его объятиях, уткнувшись лбом в плечо, а Стив пытался собрать себя по кусочкам. Все это время, последние месяцы это Солдат был с ним, а Баки не сумел выдержать его контроль и ушел вот так, тихо и очень страшно, и Стив даже не заметил. Настолько упивался его кротостью, сладким подчинением, что не заметил, как Баки угас под его гнетом, растворился, оставив взамен Солдата. Готового исполнять любой приказ куратора и привыкшего к тюрьме. Баки (все же Баки, Стив убедился в этом) двигался по кухне, колдовал над заварочным чайником, добавляя в чай ароматные листья. Смородина, мята и что-то еще, сладкое, душистое, как умел только Баки. Стив всегда просто бросал пару пакетиков в горячую воду. — Я просто не мог это контролировать, а может, и не хотел, — говорил Баки, поворачивая пузатый чайничек в ладонях. — Как только мы приближались к черте, когда надо было остановить тебя, наверх выходил Солдат, который просто поддавался. Так, как я не мог. И все снова становилось хорошо, хоть и немного тяжелее. — Прости, — в который раз прошептал Стив. Он не знал, как они смогут быть дальше, но он все сделает, из кожи вон вылезет, лишь бы исправить этот вред. Лишь бы Баки остался с ним. И был счастлив по-настоящему. — Если бы я… — Баки запнулся, между бровей пролегла складка. — Если бы я был на твоем месте, столько лет... Я не знаю, Стив, я сейчас не могу даже представить себе, что тебя нет, а каково было бы узнать это взаправду... Жить с этим, — он покачал головой. Стив подал чашки, Баки разлил чай, ароматный, теплый запах поплыл по кухне. Этот запах всегда ассоциировался со счастьем, накатили воспоминания, как они любили сидеть вдвоем на веранде, завернувшись в один плед, и греться друг другом и горячим чаем, спасаясь от прохлады осени. Такое счастливое время. — Как ты видишь нас… дальше? — тихо спросил Стив. Баки уже сказал, что не уйдет, и эти слова держали Стива, позволяли дышать, думать, существовать. — Вместе? — ответил Баки вопросом на вопрос, глянув на него и опустив плечи. — Будем справляться вместе. Как в Бруклине, как на войне. — Как всегда, — добавил Стив, а Баки улыбнулся, толкнул его кулаком в плечо. — Я не смогу измениться так… сразу, — спустя долгие минуты, пока они в тишине пили чай, сказал Стив. От одной только мысли, что Баки придется отпустить, что он сможет, даже не спрашивая Стива, уехать куда-нибудь, внутри поднималась волна отторжения, хотелось схватить Баки, прижать к себе и не выпускать из рук никогда. — Я понимаю, — Баки коснулся его руки, задумчиво погладил. — Начнем с малого. Вернешь мне телефон? *** Было тяжело. Стив контролировал себя каждую минуту, боялся лишний раз попросить Баки о чем-то, чтобы Солдат, дремлющий в глубине, не воспринял это как приказ. Сейчас Стив прислушивался, как Баки внизу, смеясь, разговаривал с Сэмом и Вандой по видеосвязи. Пришлось давить в себе ревность и тревогу, отгонять навязчивые мысли о возможной опасности. Нет никакой опасности, не больше, чем при обычном звонке. Но не подслушивать Стив не мог. — Да, сейчас все нормально, и думаю, скоро можно приехать. Или все-таки я к вам, — приглушенно доносилось из гостиной. Потом Баки рассмеялся, легко, радостно, а Стива накрыло виной. Он не помнил, когда в последний раз Баки так свободно разговаривал и смеялся. Через пять минут Баки поднялся в спальню, скользнул под одеяло. Стив с облегчением прижал его к себе. — Съездим к ним? — Баки заглянул ему в глаза, тревожно, ищуще, прикусил губу. — Конечно, Бак, мы же давно собирались, — пришлось затолкать обратно поднявшиеся раздражение и страх. Нельзя лишать Баки общения с друзьями, как бы ни хотелось оставить его только себе, быть центром его мира. — Я извинился перед ними за последние месяцы, — тихо продолжил Баки, уложив голову ему на плечо. — Это мне надо было сделать, — запоздало понял Стив. — Прости. — Нет, все нормально. Стив… — позвал Баки после паузы. — Да? — У нас получается, да? — Кажется, да, — тихо, боясь спугнуть, ответил Стив. Баки потянулся поцеловать его, легко и нежно коснулся губами. Стив ответил, осторожно, сдерживая себя, принимал его ласку. Снова подумалось, как он мог бы этого лишиться, теперь уже по своей вине. Он больше не допустит таких ошибок. Медленный, чувственный секс целительной силой проходился по трещине между ними, эта близость, необходимая и остро желанная, сладкой патокой текла по венам, Баки тонко, счастливо вздыхал, целовал Стива и принимал ответные нежные поцелуи. — Скучал по тебе, — шепнул он в конце, а Стива снова коротко и жгуче обдало виной. — Люблю тебя. — Тоже, — сонно ответил Баки, прежде чем заснуть, уютно устроившись под рукой. *** Потекли дни, Стив привыкал сдерживать себя, обложился специальной литературой и первое время отказывался признавать даже мысленно, что он тоже пошел по этому пути, описанному в книгах. Один в один повторил классический сценарий абьюзивных отношений. Но ведь он же не такой? Он по-настоящему любит Баки, у них все совсем по-другому. И причина тоже у него есть, и веская. Неужели Баки видел его вот таким? Боялся его? Все статьи и учебники единым фронтом предлагали единственный выход — разрыв больной связи и терапия после. Ни один источник не давал советов, как можно сохранить отношения, исправить вред и остаться вместе. Это тяжело ударило по Стиву, несколько дней он с болью обдумывал, что правильней будет отпустить Баки, чтобы тот начал новую жизнь, полную возможностей, смог построить здоровые отношения. Получил настоящую свободу. — Только попробуй, — хрипло сказал Баки, дико глянул на него, широко распахнув глаза. — Я не для того столько раз чуть не сдыхал и пережил эти гребаные пять секунд без тебя, чтобы ты так просто свалил сейчас. — Он схватил Стива за ворот, подтащил к себе, сказал прямо в лицо: — Я не разрешаю, понял? — Понял, — счастливо выдохнул Стив и подумал, что, кажется, их таких двое, не вполне нормальных. Они трахнулись прямо на полу, жадно срывая друг с друга одежду, больше кусаясь, чем целуясь, Баки неистово двигался сверху, седлая его, такой красивый и сильный, родной, его единственный, его сердце… — Теперь ты за мной следить будешь? — с тихой усмешкой спросил Стив, медленно целуя его шею, ощущая томную сытость во всем своем существе. — Может, и буду, — пробурчал Баки, лениво подставляясь под поцелуи. Стив все еще был внутри него, чувствовал мягкую податливую влажность и обмирал от счастья, от сокровенного чувства близости. Баки не спешил отстраняться и явно получал удовольствие от их единения. — Вот узнаешь, как оно, с другой стороны. Это натолкнуло Стива на одну мысль, и он решил хорошенько обдумать ее. И исполнить. *** Весна была в самом разгаре, с каждым днем становилось все теплее и жарче. Через две недели должны были приехать Сэм и Ванда, и Стив хотел успеть осуществить задуманное до их приезда. Но в любом случае это решать Баки. Несколько дней он изучал материал (втихую от Баки), сделал заказ и в назначенный день скатался до города. Вместительный багажник и складывающиеся задние сиденья позволили привезти покупку, не заказывая доставку. Баки спустился в гараж, когда Стив заехал внутрь и оставил ворота открытыми. — Стив, это же… — он замолк и с горящими глазами провел рукой по раме одного из двух горных велосипедов. Мощные двухподвесные найнеры сверкали новизной и качеством и словно вибрировали, готовые рвануть с места. — Куда поедем? — дрогнувшим голосом спросил он. — Куда захочешь, — прямо ответил Стив. — Ты решаешь. Я их купил, теперь рули. Баки оглянулся со счастливой улыбкой, вытащил первый велосипед, взялся за руль. Погладил пальцем рифленую рукоять. — Если найдем близкий маршрут, то сможем даже успеть до приезда Сэма и Ванды, — возбужденно сказал Баки, осматривая велосипед, проверяя крепления и механизмы. — Ты решаешь, — повторил Стив, потом не удержался, обнял его сзади, потерся щекой о затылок. — Было бы здорово. Они вместе выбрали первый маршрут, С&O канал, из Вашингтона до Камберленда, сто восемьдесят пять миль вслед за Потомаком. Легкий, самое то для первого раза велотуризма, недлинный, они посчитали, что, не спеша, управятся за три дня, а в Камберленде погрузят велики и вещи во взятый напрокат пикап и быстро вернутся домой. Если не решат и обратно поехать на велосипедах. Следующие пару дней Баки с горящими глазами смотрел карту, отмечал точки, где можно остановиться поесть и на ночлег, гуглил отзывы и составлял список вещей. Они впервые отправлялись в такой настоящий поход, просто как туристы, только вдвоем, никакого оружия и миссий (хотя Стив подозревал, что Баки засунет стволы, патроны и ножи даже в его рюкзак, не говоря уж про свой), было здорово и волнительно собираться в эту поездку. Стив с облегчением ощутил, что его начинает отпускать, страх потери, желание контролировать каждую минуту ушли вглубь, только изредка давали о себе знать мучительными уколами. Стив не обольщался, что когда-нибудь избавится от них полностью, но ради их с Баки будущего он научится держать их под контролем. *** Неширокий канал, лента дороги впереди, прохожие, с улыбкой провожающие взглядом. Стив словно вдохнул воздух нового мира. Баки ехал рядом, на расстоянии руки, и Стив в любой момент мог его коснуться. Ночевали в палатке, хотя можно было снять комнату в мотеле, но Баки сразу захотел так. Они подгадали на вторую, последнюю ночевку остановиться на небольшой гряде, еще не горы, но все равно красиво. Каменный обрыв падал отвесно вниз, прямо вдаль уходил канал. Ночью Стив резко проснулся, ощутив, что Баки нет рядом. Его спальник был смят, вход в палатку не застегнут до конца, и внутрь проникал прохладный воздух. Стив вдруг подумал, что еще месяц назад его бы всего переломало от страха, если бы он вот так обнаружил исчезновение Баки. А сейчас только кольнуло беспокойством, что тот проснулся от кошмара и не захотел будить Стива, предпочел побыть один. Рассветное солнце вставало над горизонтом, заливая все оранжево-розовым. Баки сидел, скрестив ноги, смотрел вперед. Картинка вдруг напомнила тот, совсем недавний раз, когда Стив также смотрел на силуэт Баки на фоне заката. Но сейчас все совсем по-другому, они сумели найти и выход из тупика, и другой путь. Они справятся. Уже справляются. Баки откинулся назад, в объятия, накрыл руки Стива своими. Вздохнул удовлетворенно. — Хотел встретить рассвет. Извини, что разбудил. Стив только поцеловал его в ответ, мягко скользнул губами по колючей щеке. — Знаешь, мне ведь нравится, когда ты решаешь, — задумчиво сказал Баки, потираясь затылком о его плечо. — Когда ты… главный. Мне спокойно от этого. — Вот как? — шепнул Стив. Баки угукнул, повернул голову, потянувшись к нему. Как же сладко целовать его. — Тогда поищем баланс, который нас обоих устроит? — Да. Солнце вставало, освещая край обрыва, по воде бежали золотые отблески. Наступил новый день. У Баки и Стива впереди вся жизнь вместе.