Вино и винодел

В какой-то момент Крепус решил, что пора начать прививать сыновьям культуру пития и ближе познакомить их с алкоголем. По закону они не были ещë достаточно взрослыми для этого, но, зная характер своих мальчишек, мудрый отец решил, что лучше он сам проконтролирует процесс, чем оставит всë на волю случая. Мало ли, когда сорванцы подумают, что тайком попробовать взрослый напиток — очень манящая и волнительная шалость. Или когда им повстречается не самый порядочный взрослый, решивший завлечь неизвестным и запретным. — Не спешите, — инструктировал Крепус сыновей, разливая вино по бокалам. — Дайте себе время насладиться цветом и запахом, прежде чем попробуете, а после — смакуйте вкус. В нём много оттенков, вы не почувствуете всех, если будете торопиться. Взгляд единственного глаза Кэйи светился нетерпением, а сам подросток беспокойно ëрзал на стуле, но он всë же пытался слушаться отца. Взяв бокал за ножку, как его учили — чтобы не нагреть вино собственным теплом, — он внимательно вгляделся в перекатывающуюся от стенки к стенке жидкость, вдохнул запах — смесь знакомых ароматов, которыми полнилась винокурня, цветочных и фруктовых. И только после сделал глоток. Вино обожгло горло, и Кэйе показалось, что он пьëт солнце. А сразу же затем он подумал, что вино очень похоже на Дилюка — такое же красное и обжигающее, но всë равно приятное. Он собирался было поделиться своим интересным выводом с братом, но взглянул в его сторону — и остановился. Дилюк выглядел таким кислым, словно ему только что скормили огромный горький редис. — Не понравилось? — участливо поинтересовался Крепус. — Полагаю, я должен попробовать больше, а не выносить вердикт по первому впечатлению, — Дилюк демонстрировал выученные у отца уроки, но весь его вид говорил о том, что следующие глотки обещают лишь закрепить результат, а не изменить его. Кэйа внимательно следил за опустошающим бокал братом, совсем забыв о своей порции. Послевкусие первой пробы ещë лежало фруктовой сладостью на его языке, и Дилюку полагалось бы испытывать сейчас нечто похожее, но вместо наслаждения тот с заметной неприязнью морщился. Пустой бокал опустился на стол. Дилюк и сам выглядел опустошëнным и погрустневшим. — Вино не обязано нравиться всем, — догадываясь о причинах такого настроения, подбодрил Крепус. — Никто и ничто не обязано. Дилюк кивнул, соглашаясь с мудрыми словами, но ему явно требовалось время, чтобы принять их и сделанные сегодня выводы. Кэйа вернулся к собственному изучению вина. Второй глоток ощущался уже иначе, словно теперь, имея представление, чего ожидать, он мог полнее оценить вкус, сосредоточиться на новых деталях. Вино в бокале закончилось слишком быстро, на взгляд Кэйи. Он уже раздумывал, стоит ли просить отца о большем, когда Дилюк поднялся из-за стола. — Я… пойду к себе. Кэйа готов был рвануть следом за братом, чтобы уже вдвоëм обсудить впечатления, но Крепус остановил его. — Это тоже важная часть урока, — объяснил он, когда Дилюк уже ушëл. — Важно понять, как алкоголь действует на твой организм и как с этой реакцией справиться. Кэйа прислушался к себе. Он не ощущал ничего необычного ни в своëм теле, ни в эмоциях — разве что особенное воодушевление, но его скорее вызывал новый опыт, а не алкоголь сам по себе. Чуть позже Кэйа всё же попытался заглянуть к Дилюку, но дверь в его комнату оказалась заперта и на стук он не отозвался. Кэйа какое-то время ещё постоял рядом, прислушиваясь и пытаясь догадаться, что же там творится с его братом. Тишина за стеной говорила только о том, что тот не горланит песни, как некоторые другие выпивохи. Невозможность узнать точно подхлëстывала воображение, и Кэйа веселился, представляя себе Дилюка с порозовевшими щеками, который в помутнëнном сознании пытается сделать какую-нибудь несусветную глупость, но та ему никак не даëтся из-за ухудшившейся координации. На следующий день Дилюк ни в чëм не признался, отмахнувшись со словами, что не случилось ничего особенного. Кэйа мог бы проявить настойчивость с расспросами, но его перехитрили, спросив о его собственных впечатлениях. Дилюк с теплотой смотрел на брата, нахваливающего вино. Кажется, его действительно радовало, что напиток понравился хоть одному из них — и в какой-то момент Кэйа продолжал говорить просто ради того, чтобы и дальше чувствовать на себе этот взгляд и видеть хорошее настроение брата. А маленькая тайна так и осталась неразгаданной. *** За годы, прошедшие с тех пор, Кэйа видел множество проявлений опьянения у людей: от желания вести философские беседы до намерения рассказать всë о своей жизни, от попыток пьяного дебоша до невозможности нормально двигаться, от крикливости до тишины. Многих Кэйа спаивал сам, надеясь развязать язык, кого-то видел просто потому, что много времени проводил в таверне, а кого-то и задерживал по долгу службы. Но ему так ни разу и не довелось увидеть пьяного Дилюка. Настоявшись, как хорошее вино, загадка стала лишь интереснее, а оправдания Дилюка, что алкоголь лишает ясности рассудка, ещë сильнее раззадоривали. Нынешние отношения братьев странно выглядели со стороны: Кэйа просто был рядом, частенько заглядывая в «Долю ангелов», но не пытался подобраться ближе, разрушая возведëнные барьеры, и ему это позволяли, хотя легко могли бы прогнать. Дилюк недовольно ворчал, Кэйа отвечал ему колкой язвительностью — и так образовывалось равновесие, которое, похоже, устраивало их обоих. Особенно странно смотрелись моменты, когда братья оставались наедине, но, естественно, эти моменты никто и не видел. Дилюк не возмущался и не задавал вопросов, когда Кэйа так и остался сидеть за одним из дальних столиков, хотя таверне давно пора было закрываться. Он помнил, какой сегодня день. На стол опустились две бутылки: с вином и с виноградным соком. Не требовалось пояснений, кому из них предназначалась какая. Кэйа хмыкнул. — Даже чтобы почтить память отца не готов выпить вина? Дилюк ответил красноречивым гневным взглядом, усаживаясь напротив. Но если кто-то и мог противостоять его упëртости, так его брат. Возможно, годовщина смерти отца не слишком подходила для подобных экспериментов. А может, только этот день и подходил. Кэйа поменял местами бутылки, поставив ту, что с вином, ближе к Дилюку, а ту, что с соком, пододвинув к себе. Бровь Дилюка поднялась вверх, задавая неозвученный вопрос. — Я подумал, что ты мог бы помочь мне не напиваться сегодня. Завтра столько дел в Ордене: тренировка новобранцев, проверка наводки на лагерь хиличурлов рядом с городом… Мне лучше быть с ясным сознанием, верно? — Кэйа с хитрой улыбкой передразнил обычную отговорку брата. На самом деле, он прекрасно понимал, как всë это неубедительно звучит. Дилюк лучше многих знал и его стойкость к алкоголю, и его умение справляться с обязанностями даже после изрядной порции выпивки. — Я могу принести ещë одну бутыль сока, — сухо отозвался Дилюк. — Тогда я буду вынужден попросить об ещë одной бутылке вина. Условия Кэйи были весьма просты: один из них сегодня пьëт вино, другой — сок. И выбор за Дилюком: будет ли распределение привычным или нет. Дилюк легко мог отказаться от дурацкой идеи поменяться, но он молчал. Кэйа всматривался в его глаза, пытаясь понять, о чëм тот думает, но оставаясь без ответов. Он мог только догадываться. Наконец Дилюк взял одну из бутылок и наполнил свой бокал. Наполнил вином. Улыбка Кэйи вышла скорее слабой и счастливой, чем торжествующей. Они пили в тишине. Оба, вероятно, вспоминали тот дождливый день, очередная годовщина которого исполнялась сегодня. Совсем не то, что они хотели обсуждать. Когда-нибудь они будут вынуждены, но пока оба собирались оттягивать этот момент. Кэйа легко управлялся с виноградным соком — он не любил этот напиток за упущенные возможности, а не за вкус, — Дилюк же заметно боролся с собой, делая каждый глоток. Кэйа уже подумывал забрать у брата вино, лишь бы не видеть это мученическое выражение на его лице, но что-то в огненных глазах говорило, что уже поздно пытаться что-то менять: кое-чья упëртость просто не позволит этому случиться. Поэтому оставалось только наблюдать за тем, как щëки Дилюка розовели, а глаза — соловели. В один момент у Кэйи перехватило дыхание: неужто сейчас он всë-таки увидит брата таким, каким его никто прежде не видел? Каким же он будет? Шумным и крикливым? Тихим и слезливым? Или, быть может, алкоголь позволит ему хотя бы на время отринуть все заслоны, что он выстроил между собой и миром, и открыться кому-то? Пока не походило на то, что дурман вина развяжет этот язык, но хотелось надеяться. Дыхание Дилюка замедлялось. В какой-то момент он и вовсе закрыл глаза и опустил голову на сложенные перед собой на столе руки. — Э? Это было последнее, чего Кэйа ожидал. — Дилюк? — позвал он, надеясь увидеть хоть какую-то иную реакцию. Но тот, похоже, уже крепко спал. Кэйа чувствовал себя преданным. Как, Бездна его побери, из всех вариантов Дилюк мог выдать самый скучный? Возмущение было таким глупым, что Кэйа позволил себе рассмеяться. — Эй? — он попробовал дозваться снова, понимая бесполезность попытки, но всë же прощупывая почву, прежде чем поддаться внезапному порыву и мягко коснуться чужого лица, убирая упавшие на него пряди огненных волос. — И правда крепко уснул, раз не возмущаешься. Кэйа склонился над братом и, чувствуя себя хулиганящим мальчишкой, подул ему в ухо. Тот снова никак не отреагировал. Приходилось признать, что некоторые плюсы у «самого скучного варианта» всë же были. Кэйа залюбовался спокойным выражением лица, таким редким для Дилюка в последнее время. — Ты такой беззащитный сейчас… — насмешливо протянул он и в следующий момент прикусил язык. Осознание рухнуло на него, как поток ледяной воды. Дилюк прекрасно знал, что с ним случится после выпитого алкоголя. И всë равно согласился на вино, оставшись с Кэйей наедине. По собственной воле выбрал остаться беззащитным перед ним. Ничто не могло красноречивее говорить о доверии, особенно от человека, который, казалось, совсем разучился говорить о своих чувствах словами. И это после всего, что между ними случилось… — Ох, мой глупый дорогой братишка… Кэйа положил ладонь на затылок Дилюка и осторожно погладил. Казалось, что он в любой момент может обжечься, но ничего подобного не произошло, и он повторил движение уже смелее. — И что же мне теперь с тобой делать? Ситуация выходила действительно проблемной. В таверне не было помещений, куда можно уложить Дилюка отсыпаться. А если оставить так, пусть даже под присмотром, то где гарантия, что он проснëтся раньше, чем придëт время открывать таверну? Интересно, насколько далеко сам Дилюк подумал о последствиях? Решение, складывающееся в голове у Кэйи, выглядело единственным возможным и логичным, но от этого не менее дурацким. Последнее, впрочем, никак не помешало приступить к исполнению. Сначала Кэйа убрал посуду после их маленького застолья — негоже оставлять после себя бардак. Затем нашëл в чужом кармане ключ от таверны, подхватил Дилюка — тот оказался тяжелее, чем представлялось, — запер таверну и вместе со своим грузом отправился к себе домой. До рассвета оставалось полчаса-час, а потому улицы Мондштадта были особенно темны и едва ли можно было встретить кого-то, кроме патрулирующих город рыцарей, а их маршруты Кэйа прекрасно знал и без проблем уклонялся от встреч, пусть и немного удлиняя путь. — Будешь должен мне за то, что никому не дал увидеть тебя напившимся. Твоя репутация дорогого стоит, верно? — шептал он себе под нос, прекрасно понимая, что вряд ли когда-нибудь всерьëз выставит брату этот счëт. Если кто-то из них и задолжал другому за этот вечер, то это сам Кэйа со своей глупой выходкой, продиктованной чистым любопытством. Уже оказавшись дома, Кэйа уложил свою ношу на кровать в гостевой спальне. Помедлив, он вместо того, чтобы самому отправиться спать, сел на краю уже занятой кровати. Дилюк настолько редко выглядел умиротворëнно, что казалось расточительством упускать хотя бы мгновение. Кэйа снова позволил себе прикоснуться к огненно-рыжим волосам — и что же его всë время так к ним тянуло? — разделить пальцами пряди, едва ощутимо погладить по голове. Иллюзия того, что между ними всë начинало налаживаться, вызывала горечь — ведь для создания этой иллюзии одному из них требовалось остаться без сознания. — Но начинать тоже с чего-то нужно, верно? — улыбка на губах Кэйи была грустной. Близился рассвет. *** Дилюк проснулся после полудня и очень удивился, увидев Кэйю рядом с собой. — У тебя же были сегодня дела, — отметил он, проявляя невероятную чëткость сознания для того, кто совсем недавно крепко спал. — Я соврал. — Ты соврал прошлой ночью, когда говорил, что у тебя дела, или сейчас, делая вид, что у тебя их нет? Кэйа едва не цокнул языком. Брат слишком хорошо его знал. — Ты прав, у меня действительно есть одно очень важное и не терпящее отлагательств дело. И состоит оно в том, чтобы позаботиться кое о ком, напившемся вчера до бессознанки. Гневный взгляд алых глаз должен был напомнить, благодаря кому этот кое-кто вчера напился, но Кэйа легко его проигнорировал. — Воды? — он протянул предусмотрительно подготовленный стакан. Взгляд смягчился и стал даже немного похожим на благодарный. Дилюк сел на кровати и принял стакан, в тот же момент замечая, что что-то не так с его волосами. «Не так» оказалось косичкой. Неровной, начинающейся где-то от плеча — Кэйа не стал перекладывать мирно спящего брата ради лучшего доступа к волосам и возился с тем, с чем мог. Дилюк никак не прокомментировал навязанную смену причëски и даже не попытался сразу же распустить чужую самодеятельность. Кажется, в эту минуту его гораздо больше интересовал стакан с водой. Кэйа заметил, что брат выглядел более хмурым, чем обычно. Вероятно, выпитое вчера вино ещё сказывалось на его состоянии. — Расскажешь, почему ты всë-таки согласился? Спрашивая, Кэйа почти не надеялся на ответ. Если Дилюк в плохом расположении духа, вероятность быть посланным туда, куда не долетает свет звëзд, значительно возрастала. Но он ответил. — Я… решил, что иногда не стоит слишком много думать. Кэйа сразу понял, что это значит. Он видел немало людей, пытающихся утопить в алкоголе болезненные воспоминания, и ему не хотелось, чтобы Дилюк присоединялся к их числу. Тем более с его собственной подачи. — Смотри, только не пристрастись к такому обезболивающему для души, — Кэйа сел рядом, надеясь, что с равной позиции его слова будут звучать убедительнее. Дилюк болезненно сморщился. — Не собираюсь. — Это говоришь ты или твоя гудящая голова? Имей в виду, я буду приглядывать за тобой. Взгляд алых глаз опалил Кэйю раздражением, но скоро смягчился. Дилюк вдруг приобрëл вид очень уставший, словно он вовсе не спал несколько суток. Покачнувшись, он прислонился к чужому плечу. У Кэйи перехватило дыхание. — Спасибо. Перехватить уже перехваченное дыхание не могло, поэтому теперь удар прошëл по сердцу. — Ха-ха-ха! Да тебя запоздало развезло от вина… Кэйа не знал, для чего это говорит: то ли защищал себя от болезненно притягательной надежды, что брат серьёзен и честен в этот момент, то ли давал ему возможность после сделать вид, что этого разговора вовсе не было. — Заткнись. Кэйа послушно замолчал. Они просидели так ещë немного, балансируя на тонкой грани между уютным спокойствием и неловкостью. Дилюк первым нарушил тишину. — Так где тот лагерь хиличурлов? — А? — Кэйя даже не сразу понял, о чëм говорит его брат. — Раз уж рыцарь Ордо Фавониус занимается личными делами вместо того, чтобы разобраться с проблемой, придëтся мне… Договорить Дилюк не успел. Залившись звонким смехом, Кэйа повалил его на кровать. Почему-то от привычного ворчания брата ему сделалось невероятно легко, словно именно сейчас он наконец-то смог разглядеть его за бронëй отстранëнности. — Значит, хочешь мне помочь? — весело спросил Кэйа, нависая на Дилюком. — Хочу защитить город. — Пойдëм вместе? Как в старые добрые времена. Дилюк удивлëнно моргнул. — Ты собирался отправиться один? «И это то, что тебя смутило в моëм предложении?» — хотел спросить Кэйа. Но, по-кошачьи устроившись на груди Дилюка, вслух сказал другое: — Конечно. Разве есть другие люди, кому я могу доверить такую опасную и ответственную миссию? Такие люди были, но о чëм только не умолчишь ради красивой фразы. Кажется, Дилюк это тоже понимал. Он прикрыл глаза. — Только не лезь ко мне под меч. Губы Кэйи растянулись в довольной улыбке. Не услышав ответа, Дилюк открыл глаза. — Ты ждëшь, когда я тебя скину? — Я наслаждаюсь тем, что ты до сих пор этого не сделал. Повисла тишина. Никто из них не сдвинулся с места. Ситуация становилась всë более нелепой. Кэйа уткнулся лбом Дилюку в плечо, нервно посмеиваясь. Дилюк смотрел в потолок ничего не выражающим взглядом. Ни один из двоих не хотел первым нарушать странное равновесие. В ближайшее время им всë-таки придëтся подняться, привести себя в порядок и отправиться к лагерю хиличурлов. В ближайшее время им всë-таки придëтся начать тот разговор, от которого они оба сбегали. Сказать то, что так хотели сказать. Но пока… Пока можно было просто насладиться моментом. Пусть голова Дилюка всë ещë гудела от выпитого вина, он всë равно считал этот момент счастливым.