Моя звезда

***

Декабрь. Вот-вот и закончится этот год. Безусловно, кто-то за эти 365 дней сделал определенные выводы, исключил из своей жизни ненужных людей, поднялся со дна на верх и наоборот. Обильный снегопад порадовал жителей города в конце декабря. Вот идут школьники с утренника и бурно обсуждают, какие сладости из разноцветного пакета съедят в первую очередь. А теперь мы можем наблюдать милую пару, которые пьют ароматный дешёвый кофе с ларька и обговаривают, что будут готовить на праздничный стол в новогоднюю ночь. В кабинете психиатра очень стерильно и неуютно. Светло-серые стены давят на меня, фотографии природы в рамках заставляют прищуриваться, чтобы понять, что на них изображено, ибо у меня плохое зрение. За грязным окном большими хлопьями падает снег. Мне очень холодно, почему мама не пошла со мной? Мне страшно смотреть на документы, которые так быстро заполняет женщина с очень глупой прической в виде горшка и с огромной родинкой на щеке. Поэтому я выламываю себе пальцы и нервно подрагиваю ногой, потому что мои короткие ноги не достают до темно-серого линолеума, на который я боюсь ставить старые и грязные ботинки, ибо думаю, если я запачкаю этот до изнеможения чистый линолеум, то эта женщина будет громко кричать. - Полных лет? - мерзким голосом спрашивает женщина с огромной родинкой. Меня удивляет то, что моя медицинская карта, свидетельство о рождении, паспорт, снилс и полис лежали перед её носом, похожим на картошку, а спрашивает она меня с ноткой недовольства. Наверное, она пропускает третий завтрак, раз какая недовольная. - 16, - мой голос дрожит. Я изо всех сил сдавливаю крик боли, который засел в глотке и никак не дождется, когда бы выйти. Я хочу поскорее закончить этот кошмар, проснувшись в теплой постели под любимым шелковым пледом и увидев сообщения в мессенджере от лучшей подруги, что она сегодня придет и будем здорово проводить время. Но сейчас это невозможно. Так мне сказали в этом диспансере. Светлана, судя по её бейджику, продолжила заполнять какую-то бумажку. Это произошло со мной не так давно. Я как и любая другая десятиклассница радовалась подростковой жизни, обсуждала с подругами парней из технарей и ВУЗов, ходила на ночëвки к подруге и громко смеялась при виде моего объекта воздыхания, дабы привлечь его внимание. Я долго собиралась с мыслями, чтобы признаться парню, к которому испытывала нежные чувства. Я сделала это, но я и мои чувства были отвергнуты и высмеяны им и моей лучшей подругой, которые недавно начали встречаться. И подумаешь - отвергли, и что теперь, закрываться в себе, закатывать истерики и отказываться от выхода из своей комнаты? Я вам отвечу - да. Ибо любая психологическая проблема - это проблема. Я жила в сказке, верила во взаимные чувства того парнишки. Что парадоксально, моя подруга поддерживала меня в моем стремлении признаться этому козлу. Но не только это ввело меня в такое состояние, в котором вы можете меня лицезреть. Многочисленные разногласия с мамой, нагрузка в специализированной школе, развод родителей - сделали своё дело. Слышу, как хрипло и громко кашляет эта женщина, не прикрыв рот. Да боли мерзкое чувство. Пытаюсь сдержать рвотный позыв и подступающие к глазам слезы. Надеюсь, что она удосужится не издавать других противных звуков, ибо это было бы апогеем всего, что сейчас происходит. - Сиди и не дергайся, - грозным голосом сказала она, - сейчас придет твой врач и поговорит с тобой. Она неуклюже встаëт и, громко дыша, направляется к аккуратной двери. Я спокойно выдыхаю и успокаиваю себя, надеясь на то, что я эту женщину больше не увижу. Я всматриваюсь в окно, которое было немного приоткрыто. В кабинете ужасно холодно, хотя я в теплом свитере и зимних штанах с мехом. Вижу, как идут люди с пакетами и радуются. Почему же я не такая? Я просто хочу окунуться в те времена, когда мы с родителя ходили по магазинам, покупали подарки родственникам и друзьям и были счастливы. Но как раньше уже не будет, эта фраза вертелась у меня в голове с тех пор, как мама начала меня водить по врачам и многочисленным клиникам. Ненавижу её за это. В кабинет заходит парень лет 23-24, с приятной внешностью и милой улыбкой на лице. Меня это сильно настораживает, ибо все, кого я видела в этом чëртовом трёхэтажный здании никогда не улыбались, а были слишком недовольны. Я вздрагиваю от ледяного ветра, который скользнул в кабинет. - Давай закроем окно, а то нас обоих тут сдует, - сказал он тихим и приятным голосом, идя к пластиковому окну и закрывая его. Я ещё дрожу. Моя кожа очень тонкая, что не удивительно - при весе в 47 килограмм. - Меня зовут Евгений Олегович, но так как у нас небольшая разница в возрасте, можешь называть меня Женей. На твое усмотрение - он продолжал мило улыбаться и подал руку через стол. От его движений я сжалась ещё сильнее и немного отодвинулась, уставив глаза в пол. - Не бойся, Дарина. Я вздрогнула от того, что меня назвали по имени. Я хотела закончить это и поехать домой, поэтому я кротко кивнула и посмотрела на него. - Я говорил с твоей мамой несколько дней назад, она описала ситуацию, которая тебя тревожит, но я знаю, что её выводы могут быть ошибочные, поэтому я бы хотел узнать, что случилось с тобой с твоей точки зрения. - Ничего, - сухо ответила я, посмотрев сквозь него на падающий снег в окне. - Но ведь это не так. - Какая разница? Я погрущу ещё так несколько дней и всё будет как раньше, - я попыталась улыбнуться, но вышло не очень. - Мы оба знаем, что не будет. Эти слова резали мне слух. И вправду, как раньше уже не будет. Тут в кабинет заходит парень лет 18 с татуировками на лице, розовыми волосами и многочисленным пирсингом. Меня пугает, что он так резко вошёл, что его испепеляющий взгляд направлен на меня. - Женя, блять, какого черта ты меня дома закрыл? Я встаю, иду дверь открыть, а там закрыто и ключей нет, кто так делает, а?? - возмущается этот парень. Это голос настолько прокурен, что я почувствовала этот тошнотный запах сигарет. Евгений Олегович был таким невозмутимым, казалось, что он настолько привык к наездам этого человека, что готов слушать его крики 24/7. Я уже было успокоилась от столь резкого прихода этого парня, как он продолжил, - и кто это вообще? - он посмотрел на меня своими черными, как нефть, глазами в мои. По моей щеке скользнула сначала одна слеза, затем вторая, а потом ещё и ещё. Я не издавала всхлипов и подвываний, слезы просто катились по моему бледному лицу. За короткий срок я научилась тихо плакать, потому что в нашей квартире очень тонкие стены. Я не хотела, чтобы мама слышала моего плача, потому как ей самой было тяжело после того, как она узнала, что отец ей изменяет. Этот парень не переменился, лишь повернулся к Евгению Олеговичу с таким взглядом, мол успокой её. Я опустила глаза в пол, пытаясь успокоиться, но попытки были тщетны. - Дарина, могу я тебя обнять? - предложил Евгений Олегович. Я опешила так, что перестала плакать. Меня не обнимали с тех пор, как я замкнулась в себе. Я кивнула, ибо мне это было необходимо. Евгений встал с места и быстро оказался подле меня. Он присел на уровень того стула, на котором я сидела, и потянулся вперёд. Мгновение, и я почувствовала невероятное тепло и покой. Я уткнулась носом в халат, который пах цитрусами. - Женя, мне ещё надо покричать на эту девку, чтобы ты обратил на меня внимание? - тот парень демонстративно скрестил руки и выгнул правую бровь. - Ты вчера был очень пьян, - начал Евгений Олегович, - на утро бы ты был не в состоянии понять, что ключи ты потерял и я был должен был закрыть квартиру, иначе бы тебя просто убили или ограбили. Тебе лучше, Дарина? - я тихо сказала да, он отстранился и посмотрел на татуированного парня, - поэтому я закрыл тебя в квартире. Мог просто мне позвонить и я бы тебе объяснил ситуацию. Не стоило приходить и пугать моих пациентов, Арс. - Действительно, - съязвил Арсений, садясь на ближайший стул, - ты ещё долго? Я спешу, меня Белла и Клаус заждались. - Что ты от меня хочешь? - потëр переносицу Евгений. - Шприцы, которые ты мне обещал. Психиатр направился ко столу, открыл тумбу и протянул пакет Арсению. - Благодарю, - татуированный собрался уходить. - Это ещё не все, Арсений, - парень обернулся на Евгения, - к тебе будет просьба, но поговорим об этом дома. Можешь не задерживаться. Арсений хмыкнул и благополучно исчез в дверном проёме. Как оказалось позже это был родной брат Евгения Олеговича.

***

Я стою около окна, за которым ничего не видно из-за решетки и мороза. В приоткрытое окно я нервно выдыхаю дым от сигареты. После разговора с Женей, он мне объяснил, что я останусь в диспансере на 2 месяца, ибо мама подписала документы на согласие держать меня здесь. Мне привез вещи в тот же день мамин помощник. После этого у меня будут веские поводы ненавидеть её ещё больше, чем при обычной жизни. Так как моя жизнь не будет прежней. Отличный подарок на Новый год, дорогие родители. Я курю с 14, но так вышло, что мне удалось бросить на время. Благо, у местных глупых санитаров всегда открыт кабинет, где они обитают на дежурстве. Я никогда прежде не воровала, но чему жизнь только не научит. Да и заслужили они - издеваются над бедными больными, думают, что короли жизни. Аж бесит. Когда я стала такой гнилой? Я всего лишь тут от силы недели две. Слышу шаги по коридору. Это не санитары и не медсестры. И явно не Женя, ибо он ходит практически бесшумно. Я прячу сигарету в углу окна и развеиваю дымку вокруг меня. В палату заходит татуированный. И снова тот противный запах. Что он тут забыл? - Винстон компакт, - принюхался он, проходя в палату, - я не думал, что такая святоша, как ты, будет воровать у каких-то санитаров. Да ещё и такие гондонские сигареты. Видимо совсем у тебя к себе уважения нет, - он падает, в прямом смысле этого слова, на кровать напротив моей койки. - Если хочешь попоясничать, то иди в палату к больным, у которых мутизм. Они будут этому очень рады. - С превеликим удовольствием, но мой дорогой братец вынудил меня с тобой общаться, - я скривила недовольную гримасу, - да, я тоже не в восторге. Но он не отстанет от нас. Поэтому ты свыкайся с этой мыслью, а мне пора на тусу. Он поспешно встал с койки и уже хотел уходить, как кинул в меня пачкой сигарет "Сенатор красный вишневый", к которой была прикрепрена конфета Чио Рио. Я с недоумением посмотрела на Арса, на что он ответил: - На за что, Дарина, - и скрылся из виду. Всего бы ничего, но это были мои любимые сигареты и любимая конфетка. - Спасибо, - сказала я пустоте в палате и улыбнулась в первые после того, как произошла со мной та ситуация, из-за которой я сейчас здесь. Этим поступком он заложил фундамент нашей крепкой дружбы.

***

- Почему ты оказалась в психушке? - закуривал розоволосый "Сенатор синий", смотря на меня. - Потому что была окружена идиотами и шлюхами, - выдыхала я дым, уперев голову на тонкую руку. После того дня, как он купил для меня сигареты, он часто ко мне захаживал покурить. Приносил конфеты Чио Рио и различные цитрусы. Также покупал сигареты и ароматические свечки. Мы не были близки, просто говорили о чем-нибудь отдаленном. Надолго он ко мне не заходил. От силы 30 минут был у меня, после чего уходил на вписки. - Вполне логично, - он сделал затяжку, - но все же. Что случилось такого, что твоя мамаша могла тебя запихнуть сюда? - он медленно выдохнул дым и облизал губы. - Если конкретизировать, то меня все предали. Начиная от простых одноклассниц, заканчивая родителями. Я чрезмерно была вовлечена в прекрасный мир розовых очков. Но они разбились о землю действительности. И слава Всевышнему. - Что только в жизни не бывает, - подметил он, делая затяжку, - а я стою на учёте в наркологичке. - Принимаешь? - Дохуя. Тебе что нибудь принести из слабых? Мне нравится принимать, это в каком-то роде прекрасно. В эти моменты ты можешь почувствовать себя свободным. Познать анархию… - Ибо свобода - романтизированная анархия, - улыбнулась я, получив на свою лыбу тоже легкую улыбку. Все чаще и чаще я начала улыбаться. Но это происходило в моменты прибывания Сосновского в моей палате, а позже моё настроение портили слабительное и снотворное, которыми меня пичкали, как куклу. Изо дня в день. Изо дня в день приходили толстые медсестры и проспиртованные санитары, постоянно говорили, что здесь не санаторий, что я тут никто. А что страшнее всего - применяли насилие. Как сейчас помню, я спорю с медсестрой по поводу капельницы, которая содержала по истине ужасное лекарство, пробирающее до слёз, мол не хочу, чтобы мне её ставили. В тот миг я пожалела, что не засунула свой язык в жопу. Она ушла, я думала, что победила эту схватку характеров. Однако медсестра пришла с санитарами, санитары привязали к койке, а она вколола что-то, что парализовало моё тело. Как только я была обездвижена, мне вкололи капельницу и оставили одну с адской болью в руке и выделяющимися слюной и слезами. После нескольких таких процедур об этом узнал Женя, тогда эти мучения прекратились, лекарство заменили на аналог, который не доставлял таких "удовольствий". И правда, это был не санаторий.