Пособие по призыву смерти

«От смерти не сбежать». Загрей прокручивал в голове старую как мир присказку и находил в ней совсем не то, что смертные. Смерть, определëнно, был отличным «бегуном», способным соперничать в скорости даже с Гермесом. Может быть, не победить, но соперничать — точно. Его невозможно было нагнать. Не стоило даже пытаться. Только ждать, когда он сам придëт за тобой — и даст возможность с собой поговорить. Или не даст. Как повезëт. — Он опять не пришëл, — рассказал Загрей своему молчаливому собеседнику. — Уже десяток попыток побега его не видел. И домой он не заглядывает, когда я там. В подземном мире, где отсутствовала нормальная смена дня и ночи, попытки побега очень быстро стали собственной единицей измерения времени для мятежного принца. Неравномерными, но зато чëтко разделяющими этапы его приключений. — Он и раньше был постоянно пропадающим на работе трудоголиком, но с моими нынешними… эм… делами мы стали встречаться совсем редко. Вернее, не так уж и редко поначалу, но потом всë реже и реже, а теперь он совсем пропал. Загрей вздохнул. — Не то чтобы я скучал по нему… Собеседник всë так же не собирался прерывать монолог и даже не пытался бросить полный презрения за самообман взгляд, но Загрей и так почувствовал, что его заслужил. — …Но мне точно не хватает его вечно скорбного выражения лица и монотонных нотаций, — под весом собственной совести признался он. На этом разговор показался законченным, и Загрей поднялся с пола. — Спасибо, Сизиф. Валунок действительно прекрасный собеседник, после разговора с ним я чувствую себя гораздо лучше. — Я рад, что мы смогли помочь, принц Зи. Всегда таящая в себе какую-то печаль улыбка Сизифа теперь показалась Загрею особенно смущëнной — и потому он задержался достаточно, чтобы услышать: — А вы не пробовали цепи? Вопрос вышел таким неожиданным и нехарактерным для Сизифа, что единственным ответом на него стало короткое и ошарашенное: «Что?» Сизиф, кажется, и сам удивился своим словам. — Прошу, забудьте, что я сказал. Такой совет точно не приведëт ни к чему хорошему. Загрей не собирался следовать ничему из сказанного: ни забывать, ни пробовать цепи. Мысль заковать Танатоса, чтобы удержать его рядом, выглядела не только как глупая и неприемлемая, но и как совершенно невыполнимая: разве можно так поймать само воплощение смерти? Немного взбодрившись от попытки представить эту совершенно нелепую сцену, Загрей попрощался с Сизифом и отправился дальше — навстречу менее приветливым теням. *** В первые попытки побега у Загрея едва ли нашлась бы возможность на мысли о том, встретится ли ему в этот раз Танатос. То время занимали нежелание преждевременно отправиться обратно домой не самым приятным способом и стремление к цели: к матери, к ответам на вопросы, которые она могла дать. Но теперь удачные побеги и встречи с матерью перестали быть чем-то недостижимым. Загрей был полон уверенности: ещë немного, ещë несколько разговоров — и ситуация наконец разрешится. Он едва ли понимал, что значит это «разрешится», а может просто запрещал себе даже мысленно озвучивать то, на что на самом деле надеялся, но оптимизм только набирал силу. После первой встречи с матерью — когда немного улеглись эмоции от того, чем именно она закончилась — Загрей поймал себя на желании рассказать всем близким о том, чего удалось достичь. Поделиться успехом и радостью. Теперь за плечами уже были три встречи, а кое-кто из наиболее близких так и не услышал от принца замечательной новости. Конечно, желание увидеться с Танатосом было продиктовано не только необходимостью рассказать ему о произошедшем — но та успешно подчеркнула редкость их встреч в последнее время. Заставила думать: может, это плата за всë большие и большие успехи в побегах? Загрей невесело усмехнулся своим мыслям. Даже если исключить влияние Мойр, намеренно забирающих одно в обмен на другое, в абсурдном на первый взгляд предположении могла крыться доля истины. Возможно, Танатос перестал вмешиваться, потому что Загрей в последнее время неплохо справлялся и без него?.. Эта мысль так поразила, что он замер на миг — достаточно, чтобы дать противнику возможность на атаку. Меч рассëк руку, красная кровь окропила зелень Эллизиума. Загрей выругался под нос, припоминая всех тех, кто учил его не отвлекаться во время битвы — тем самым отвлекаясь снова. Стрела вонзилась в грудь. Всë ещë недостаточно, чтобы убить бога, но ужасно неприятно. Ну уж нет. Так глупо возвращаться домой принц не собирался. Благословение владыки Ареса разгорячило кровь жаждой битвы — и Загрей полностью отдался сражению. Которое из-за этого закончилось слишком быстро. Когда врагов не осталось, Загрей опустился на траву, давая себе время и покой, чтобы прийти в себя, а заодно вынуть стрелу из тела. Бой перестал занимать весь разум, и оттого раны заныли ещë сильнее. Если ещë хотя бы пара залов оставит ему такие же, встреча с Тесеем и Астерием вряд ли выйдет весëлой. Как он вообще умудрился так подставиться?.. Ах да. Танатос. «Что ж, вот теперь я справляюсь не слишком хорошо». От этой грустной мысли захотелось рассмеяться. Вместо этого целеустремлëнный принц поднялся и направился в следующий зал. Может, теперь-то блудный смерть там появится? Не появился. Двигаемый чувством противоречия и нерациональной обиды, Загрей уже намеренно позволил оставить на себе ещë несколько кровоточащих следов битвы. «Каким красавцем я предстану перед Танатосом, когда он появится!» — посмеивался он про себя. Но Танатос не появился снова, и к красоте пришлось добавить ещë один глубокий порез и ожог от огненного колеса. — Я так и знал! — торжественно объявил Загрей. От всей силы предположения, никогда не являвшегося знанием, на тот момент оставалось чистое упрямство. Но с упрямством принца загробного мира могло соперничать только упрямство его владыки. — Давай закончим с этим побыстрее, — как будто не заметив предыдущей фразы, предложил Танатос. Загрей не собирался отказываться. Они и правда скоро управились. — Тан, ты ведь не собираешься сразу убегать, правда? — очаровательность улыбки принца подчëркивала разбитая скула. — У меня ещë много обязанностей, которые необходимо выполнить, — привычно отозвался Танатос, но — не исчез. Это был шанс. Шанс, который не будет ждать долго. Подстëгиваемый необходимостью сказать что-то и сказать срочно, Загрей выпалил первое, что пришло на ум: — Как тебе мой вид? Танатос удивлëнно моргнул. — Если ты думаешь, что мне нравится видеть тебя истекающим кровью, ты путаешь меня с Алекто, — его голос стал ещë более холодным, чем обычно. — Вот как? — а из тона Загрея жизнерадосность никуда не пропадала. — А то я уже подумал, что мне надо немного обагрить себя, чтобы ты появился. — Я… Танатос явно оказался не готов к подобным обвинениям и выглядел так, словно вот-вот исчезнет в своей привычной манере. Но вместо этого он сказал: — Наши слова не противоречат друг другу. И исчез после. Загрей услышал достаточно, чтобы не расстроиться. *** В этот раз добраться до матери Загрею не удалось. Зато получилось закрепить в глазах Тесея свой статус ужасного адского монстра, явившись перед ним окровавленным, с жаждой битвы в глазах — и всë ещë достаточно сильным, чтобы одолеть чемпиона Эллизиума. Но вскоре яд сатира стал последней каплей и отправил обратно домой. Ни колкие замечания Гипноса, ни грубые насмешки Аида не тронули принца. Как-никак в этот раз он сам выбрал сбегать не так успешно. Может, выбрал не так уж и осознанно, но — сам. Воды Стикса смыли и кровь, и раны, поэтому в соседствующую с купальней галерею Загрей выходил в виде, совсем не привлекательным для Алекто, но более привлекательным для Танатоса, если верить его словам. Воплощение смерти, конечно же, был там. И, вот неожиданность, он развернулся и заговорил первым. — Я… не хотел бы быть неправильно понят. — Я тоже не хотел бы тебя неправильно понять, — выразил Загрей свою полную готовность слушать и ждать столько, сколько потребуется Танатосу, чтобы подобрать слова. — Суть в том, — после короткой заминки он сразу перешëл к делу, — что чем ближе ты к гибели, тем проще мне тебя найти. Загрею потребовалась пара секунд, чтобы сделать выводы. — Значит, всë это время ты специально меня искал, а не сталкивался со мной случайно? — счастливая улыбка выдавала, как он польщëн. — Мои прямые обязанности почти не приводят меня в Асмодей или Эллизиум. Стоило и раньше догадаться, но услышать подтверждение от самого Танатоса было гораздо приятнее. — Заг. Я не хочу, чтобы ты подставлялся только ради того, чтобы увидеть меня. Похоже, что, объяснившись, Танатос почувствовал себя вправе начать отчитывать. Загрей даже слегка пристыдился, прежде чем начать контратаку. — Тогда, быть может, ты начнëшь появляться дома почаще? Обычно после подобных предложений на лице Воплощения смерти появлялось выражение оскорблëнного профессионализма, но в этот раз тот только улыбнулся. — Теперь уже тебя самого не так просто застать дома. Но у меня есть идея получше. У Загрея перехватило дыхание, когда он увидел, какую «идею» ему протянули. — Тан!.. Ты отдаëшь мне Морта? Танатос кивнул. — С ним я смогу тебя найти, даже когда ты не истекаешь кровью. Загрей с трепетом принял спутника. От того, насколько ценную вещь ему доверили, немели подушечки пальцев. — Уверен, ты сможешь о нëм позаботиться. Танатос исчез — а Загрей всë не мог вымолвить ни слова от потрясения. Чуть позже он вспомнит, что так и не сделал того, чего так хотел: не рассказал о встрече с матерью. Но не расстроится, а лишь прижмëт к себе мягкую игрушку в полной уверенности, что непременно расскажет в следующий раз, который теперь не так далëк.