Сломанная жизнь или Одинокий ребёнок

      Вокруг было светло, и окружающий пейзаж переливался всевозможными цветами: красным, синим, зелёным… Всё казалось непривычно ярким; цвета напоминали море: перетекали, растекались и сливались друг с другом, создавали маленькие волны. Лишь на секунду промелькнула дорога из каменных плит, а за ней показались дома и деревья.       Маленькая детская ручка сжимает большую ладонь взрослого. Какой-то ребёнок пробежал мимо. Повсюду слышатся шелест листьев и смех окружающих, а солнечный свет заливал асфальт как море — берег. Казалось, это всё произошло за считанные секунды.       Комната была залита солнечным светом. Небольшой стол стоял около окна; на нём были какие-то детские книжки, пару игрушек и подставка для карандашей. Сверху нависали две полочки с разными интересными вещами: фотоальбомами, коробкой с карандашами, красками, кучей разноцветных игрушек всех форм и видов. Между столом и стеклянной дверью стояло два шкафа с одеждой. Кладовая близко двери была наполнена коробками и зимними вещами. Рядом с ней располагался маленький столик с ящиками, кремами и большим зеркалом. Кровать и второй шкаф стояли возле огромного окна.        Со стороны кровати послышался едва слышимый чих, напоминающий чихание котёнка. Одеяло зашевелилось, откинулось, и с кровати поднялось чьё-то маленькое тельце. Это была маленькая светловолосая девочка с яркими зелёными глазами; на вид ей было года четыре. Она сонно осмотрела залитую солнцем комнату.       Открыв дверь, в комнату вошла девушка лет двадцати. Приблизившись к кровати, она погладила девочку по голове и сказала:       — Пора вставать, Таня, иначе мы опоздаем в садик. Я жду тебя на кухне, завтрак уже готов.       — Хорошо, мамочка, — ответила девочка, обнимая маму.       Малышка ещё немного полежала и встала с постели. Она попыталась аккуратно заправить кровать, что не увенчалось особым успехом. Таня подошла к окну и, встав на стул, смотрела на улицу: мимо проходили люди, дети, кто-то ехал на велосипеде, мимо пробежала чья-то рыжая собака. Всё казалось очень красочным и весёлым. Но не для Тани. У других людей действительно всё так хорошо…       Малышка грустно вздохнула и слезла со стула. Она пошла на кухню, прихватив с собой своего любимого игрушечного оленёнка. Мама уже давно ждала дочку на кухне.       — Мам, а где папа? Вы снова поссорились утром? — мрачно спросила Таня.       Женщина тяжело вздохнула, затем повернулась к дочке с наигранной улыбкой. Ей не хотелось расстраивать дочку.       — Папа просто пораньше ушёл на работу. Пойдём, я помогу тебе умыться, а потом сядешь кушать.       Мама выглядела весёлой и довольной. Её звали София. У неё были светлые волосы и тёмно-зелёные глаза. Она казалась яркой, молодой и весёлой, но Таня в свои четыре года прекрасно понимала, что мама всего лишь не хотела её волновать. Эти крики, ссоры, драки. Неужели они до сих пор думают, что она ничего не видит и не понимает? Она тоже страдает от этих ссор не меньше их. Пока что эти ссоры не такие и значительные: родители просто кричат друг на друга, а потом папа всегда куда-то уходит. Иногда он возвращается немного странным: от него не очень хорошо пахнет и он чуть ли не падает. Тогда мама очень сильно кричит на него. Скорей всего и в этот раз мама с папой сильно поссорились. Они, бывает, могут проснуться и поругаться даже посреди ночи.        Девочка уже умылась и позавтракала. Мама помогла ей одеться. Таня надела свой любимый рюкзачок в виде мышки и подошла к входной двери. Держа маму за руку, она спустилась по лестнице. До садика идти было довольно далеко; когда они уже дошли, Таня заплакала: ей не хотелось прощаться с мамой, пусть даже и ненадолго.       — Ну, Танечка. Это же ненадолго. Ты пока пообщаешься с другими детьми. Маме пора на работу.       Девочка быстро успокоилась и побежала к воспитательнице. Весь день она провела с в садике и уже под вечер стала ждать маму. В детском саду оставалось ещё трое детей, но и тех тоже вскоре забрали. Девочка сидела в пустой игровой комнате и грустно смотрела на мягкую игрушку в руках. Было так холодно и одиноко. На улице уже начинало темнеть, солнце почти зашло за горизонт. Чья-то большая рука дотронулась до плеча Тани. Девочка повернулась. Это была воспитательница Вера: на вид ей было лет 30, короткие каштановые волосы ей были очень к лицу, а тёмно-зелёные глаза сияли добротой и заботой.       — Танечка, пойдём. Я лично отведу тебя домой,— предложила женщина и помогла Тане подняться.       — Но вы же не знаете, где я живу,— вспомнила малышка, одеваясь.       — У всех воспитателей есть такая тетрадочка, куда они выписывают адреса каждого из малышей.       Они шли по тёмным улицам, проходя мимо бездомных животных, таких же людей и пьющих компаний. От всего этого девочке становилось не по себе…       Воспитательница и девочка дошли до нужного подъезда. Домофон в который раз был сломан, потому они вошли внутрь без особых препятствий. Третий этаж, та самая коричневая дверь… За ней слышались крики, смех и музыка.       «Это точно моя дверь?» — с сомнением подумала девочка.       Воспитательница несколько раз постучала в дверь, и наконец вышла София. Она выглядела очень странно: едва держалась на ногах и говорила довольно невнятно. Мама рывком схватила девочку. Воспитательница пыталась противостоять, но подошёл отец, и ей пришлось отпустить малышку.       Дверь резко захлопнулась. Таня начала плакать, девочке было страшно. Море новых незнакомых голосов, непонятные слов и громкая музыка, с трудом воспринимаемая ребёнком.       — Иди в свою комнату! — послышался неожиданно грубый голос матери.       — Быстро! Или получишь сейчас! — крикнул отец.       Тридцатилетний мужчина с чёрными короткими волосами и тёмно-серыми глазами медленно приближался к дочке. Таня сорвалась с места и убежала в свою комнату. Она укуталась в одеяло с головой и закрыла уши. Девочка совершенно не понимала, что происходит, и малышке было безумно страшно. Выходить из комнаты совсем не хотелось, и она боялась, что кто-то откроет дверь. Впервые в жизни она испугалась, что это может быть мама…       Прошло около двух часов. Музыка начала стихать, стало как-то спокойней, и Таня устала, погрузившись в глубокий сон…