Сквозь морок настоящего.

Мы вернулись в убежище ближе к ночи. Рюичи с Агатой так и не вышли на связь, Хора на все мои попытки связаться отделался коротким посланием: "Всё в порядке, не волнуйтесь". Ёджи и Нацу с шутками и прибаутками свалили в свою комнату, собирать пожитки, при этом перетаскивали они свой скарб, умудряясь ежесекундно тискать и зажимать друг друга напоказ всем нам, смотрящим на это действие с затаённой завистью. Везёт же некоторым - никакого стеснения! Представление, устроенное Саган, умиляло, но не отменяло того факта, что нам всем срочно требовалось свинтить на новое место. Оставаться по известному шавкам Сеймея адресу было крайне нежелательно, да и глупо. Хорошо хоть у нас было наготове хоть и неказистое, но довольно приличное место схрона - наученный горьким опытом бегства от Сеймея, я давно понял, что задерживаться на одном месте долго нельзя. Давно хотел сменить место штаба и приглядел одно из складских зданий возле космопорта. Вполне укромное местечко. Пересидим там, пока не найдём что-то посущественнее. Весь остаток дня прошел в суматошных метаниях между грузовым флаером, который подогнал Кайдо и нашим бывшим штабом. Койя и Ямато с облегчением сдали Юрио нашему внезапно организовавшемуся пилоту. Девушка всё ещё не пришла в себя, смотрела на нас с настороженностью. Молчала, боясь сказать хоть одно лишнее слово. Кайдо при виде такого дела бросил свои препирательства с Зеро, расфуфырился как павлин, угостил её чупа-чупом и, под наше молчаливое, одобрительное согласие, увёл с собой. Я так понял - охмурять ошарашенную деву своим нестандартным совершенством. При этом Кио и меня не оставил без внимания. Подмигнув напоследок и тыкнув пальцем сначала в Агацуму, а потом в меня, изобразил нечто смутно напоминающее обжималки с самим собой. Паяц. Окинув прощальным взглядом так долго служившее нам домом убежище, я решительно тиснул кнопку самоуничтожения и нырнул в нутро флаера. Вся дорога к нашему новому месту обитания прошла в тишине. Все как воды в рот набрали. Даже Зеро подозрительно примолкли и пыхтели в уголке между нашими пожитками, сваленными куда ни попадя, без какой-то системы. Укачиваемый плавными движениями флаера, я уютно устроился на полу возле Соби и всё думал, насколько же Сеймей тронулся мозгами, что до сих пор лелеял надежду хоть что-то поиметь. От двусмысленности всплывшей в мозгу формулировки меня замутило. К горлу подкатил холодный ком, а в груди что-то ёкнуло, противно сжимаясь. И тут же на плечи опустились тёплые ладони, пальцы Соби легко сжались передавая мне чуточку уверенности, а по связи проскользнуло столько нежности и безграничного доверия, что я поплотнее прижался к нему всем телом, переползая на колени Агацумы. Наверное, потрясение последних дней дало о себе знать, или я вообще слишком устал от всего происходящего, но сон накрыл с головой, утягивая меня в свои мягкие объятия, убаюкивая в сильных родных руках. Мне даже было наплевать на пойманный сквозь тяжелеющие веки ехидно повеселевший взгляд Нулей. Плевать. Меня обнимает Соби, и я хочу чтобы это не кончалось никогда. Битое стекло противно заскрипело под ногами. Ветер заунывно выл в закоулках между ангарами. Я смотрел в темноту, выискивая знакомый силуэт и борясь с острым ощущением дежавю. Луна бледным бутылочным осколком сияла из-за туч которые то прятали её от взгляда, погружая всё в темень, то расступались, заливая всё вокруг мертвенно-белым светом. Он лежал там же где я его нашел в прошлый раз, но что-то в том, что я видел теперь было не правильным. Цепляло взгляд, заставляя остановить его на расплескавшихся по полу ангара тёмных волосах. Тёмных? Я шагнул ближе и замер, вглядываясь в лежащего на полу ангара бойца. Ещё шаг. Ближе. Ещё... Остекленевшие глаза навечно застыли в своём зелёном сне, бледная кожа так ярко контрастировала с рассыпанными в пыли иссиня-чёрными локонами, что я на мгновение залюбовался Акаме, и только через несколько ударов сердца понял - Нисей мёртв. Окончательно и бесповоротно. Мёртв и уже ничего не вернуть. Я дёрнулся вперёд, пытаясь ухватить дрожащими пальцами ускользающее сквозь них тело парня, и... проснулся, давясь слезами. Цепляясь пальцами за крепкие руки Соби, которые обнимали меня за плечи. Его губы скользили по шее, обжигая краткими, прерывистыми касаниями. Я задыхался и сильнее хватался пальцами за его руки, которые не отпускали меня ни на секунду. Паника сна не отпускала, и мой взгляд метался по незнакомому помещению, вырывая из общего хаоса очертания знакомых предметов: криво сваленные сумки, стол с мигающей на нём светодиодами панелью компа, неплотно задёрнутое шторой окно... Наверное, я так крепко уснул во время перелёта, что будить не стали, просто оставили меня на попечение Агацумы, который теперь сжимал меня в своих руках, успокаивал и пытался вытряхнуть из моей памяти то, что я видел во сне. Развернув в своих объятьях, Соби обхватил ладонями моё лицо и пристально взглянул в глаза. Предрассветные лучи пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы, но я мог рассмотреть каждую чёрточку его лица. Забытого, воскресшего, потерянного и вновь обретённого. Он почти всегда молчал. Наверное годы порабощения сделали своё дело и Соби привык не выражать эмоций словами. Но его взгляд, он был красноречивее всех фраз, что можно было услышать. Всех, кроме одной: - Я люблю тебя, Рицка. Эти слова, это заклинание, которое я хочу слышать всегда и только от него одного. - Соби. Люблю. Я сам потянулся за поцелуем и обнял моего блондина за шею. Отодвинул ночное видение прочь в дальние закоулки разума, совершенно не обращая внимания на еле слышно шепчущий из недр памяти знакомый голос: "Ну, что же, братик, посмотрим, что будет дальше..." Сколько же может ждать нормальный здоровый парень? Сколько? Моё терпение лопнуло как сетка в сачке энтомолога, выпуская на волю все потаённые желания. Кожа, в тех местах где её касались пальцы Соби, полыхала пожаром. Губы пересохли от жажды, но её невозможно было утолить водой. - Со.. Соби. Слова были не нужны. Я замер в его руках, прижавшись сильнее, провёл кончиком носа по выпирающей косточке ключицы и потянулся вверх, чтобы втянуть в себя его запах. Родной, безумно дорогой запах моего любимого. Немного отстранившись, положил ладони на грудь моего "взрослого". В голове от этого давно уже неактуального определения тихо мурлыкнуло, и я улыбнулся возникшей мысли, что мы с Соби теперь равны в этом определении. Мы оба - взрослые. Как не крути. Агацума прерывисто выдохнул и прикрыл веки, отворачивая лицо в сторону, давая мне возможность рассмотреть плавную линию скул и очертания своего подбородка. Его тонкие губы были приоткрыты, выпуская на волю чуть слышный вздох, на щеках загорался румянец. Нет, не вульгарно полыхающий костёр, а нежный розовый рассвет, разливающийся по скулам. Его ресницы трепетали в нерешительности, будто Соби боялся посмотреть на меня, встретиться взглядом. Да, он боялся. И мне не надо было догадываться, чего именно. Вот уж не знаю, что было тому виной: ночной кошмар, требовательное желание тела или невозможность больше терпеть то, что я так давно хотел ему отдать. Только ему, по законному и так давно желанному праву. Почувствовать снова, вернуть нам двоим. Растворится в нём, стать единым целым. Я коснулся ладонью одной руки его подбородка и повернул это смущенное лицо к себе, тихо сказав: - Соби. Люби меня. Люби и пусть все подавятся своими заморочками. - Рицка, - синие озёра глаз полыхнули из-под ресниц, выдавая смятение своего обладателя, - я не... - Люблю тебя, хочу тебя. Нафиг мне сдались эти правила и приличия. Здесь, сейчас и всегда - я твой. Выдохнув своё неумелое "заклинание", я отпустил руку, что так и упиралась в грудь Соби, продолжая удерживать меня на расстоянии, и Соби притянул меня к себе. Накрыл своими губами мои, проникая в гостеприимно приоткрытый рот. Мы целовались так долго, что я забыл где нахожусь. Было так правильно, так верно, что не заморачиваясь на весь мир, я откинулся на спину, утягивая Соби на себя. Поелозил, устраивая его между своими разведёнными ногами и, предупреждая все его сомнения и страхи, протиснул свою руку между нашими телами. Агацума напрягся, когда моя ладонь накрыла его пах и всхлипнул протяжно, уткнувшись лбом мне в плечо. - Рицка, я не достоин... От его дыхания по моей коже пронеслась волна жара. Рука уверенно скользнула под резинку мягких пижамных штанов, убеждаясь в том, что достоинство бойца на месте и в боевой готовности. - Соби. Прости меня, прими меня, будь со мной, будь моим - я для тебя... Веришь? И он сдался. Как же давно я хотел этого. Требовательных пальцев на своём теле, его колких, сухих губ, что чертили на коже узоры, оставляя на ней метки моей принадлежности именно этому человеку. От касаний потряхивало. Накатывающее возбуждение передавалось от прикосновений кончиков пальцев Соби, расходясь во все клетки организма как круги по воде. Накладываясь один на другой, эти всплески сводили тело судорогой. Выгибая, прижимая нас друг к другу, вырывая стоны, просьбы и мольбы: взять, быть ещё ближе, ещё глубже, ещё! Я даже не понял как оказался без той скудной одежды, что как оказалось на мне была и с удивлением понял, что стою, уткнувшись носом в скомканное покрывало и давно подмахиваю пальцам Соби которые проникли так глубоко, что, казалось, задевали само сердце. А этот самый орган бухал где-то в районе паха глухими, набатными ударами, отдаваясь ритмично-хаотичным биением в готовом разорваться члене. - Соби я так не выдержу. Дава-а-ай уже, - собственный голос показался напряжённо шипящим. - Рицка... Пальцы исчезли, принося разочарование пустотой и, тут же, вернулись, но уже для того, что бы помочь мне перетерпеть собственное возбуждение. Ладонь Соби обхватила меня за самое основание, и его тонкие пальцы уверенно сомкнулись, отсрочив мой позорный скоростной финиш. Хотелось захныкать обиженно, показать, что готов на большее, и я перевернулся, раскрываясь для него, глядя в его темные глаза, затопленные страстью и увидел... МОЕГО Соби. Такого каким он был в той нашей жизни - уверенного, сильного, собственнически оглядывающего моё раскинутое перед ним тело. - Ты такой... - Твой. Мой немногословный, любимый. Мой. Ладони Соби легли на бёдра, приподнимая и ещё больше разводя их в стороны. Он наклонился вперёд, втянув меня в новый поцелуй, и я почувствовал, как он входит. Медленно, осторожно, с такой размеренно острой пыточной силой, что я задохнулся, впиваясь ногтями в его плечи, выгибаясь на встречу этой желанной боли. Ловя себя на том, что шепчу скороговоркой: - Соби, Соби, Соби... - Мой. И плотина рухнула. Нас накрыло иссиня-черной бездной системы. Всполохи-бабочки мерцали где-то на периферии. Мы были так близко и так тесно. Мы были едины, сила вихрем проносилась сквозь меня, через нас, оплетая и омывая его, и вынося за пределы всё чужеродное, оставленное в нём злым гением моего родственника. Но это я вспомнил уже позже. А в этот, отдельно взятый, момент просто бился под ним в самом потрясающем оргазме, который только помнил. Потом, после того как мы оба лежали рядом, переплетаясь телами, я смотрел в его глаза и видел в них любовь.