Всегда говори правду

– эй, ты чего вчера устроил? – Хэмилтон со спины подбежал к одиноко блуждающему по паддоку Валттери. – ты про Массу? – разумеется, он знал, что имеет ввиду остановивший его гонщик, но постарался проявить максимальное равнодушие. – да, я, чёрт побери, про это. Боттас шёл довольно быстро, желая избежать разговора, так что собеседник был вынужден подхватить его под своё плечо. Валттери наконец повернулся к нему лицом. Выражавшееся во взгляде финна недовольство намекало, что стоит убрать руку и идти своей дорогой, но Льюису ещё со старта карьеры в формуле не были писаны никакие правила. Он продолжил «тащить» Боттаса по паддоку, но, как ни странно, не задал тому ни единого вопроса о пресс-конференции. Наконец мужчины дошли до какой-то плотно поросшей травой территории за боксами. Если бы Валттери не знал, из-за чего они здесь, подумал бы, что его собираются либо изнасиловать и оставить умирать где-то за металлическим забором, либо просто закидают камнями. Ох и странные у этого финна бывали мысли. Хотя, насчёт "закидывания камнями" он мог и не ошибаться, Льюис был не в настроении, а рядом, к тому же, стоят боксы Феррари, где сидит кучка демонов во главе с Фернандо Алонсо. Меньше всего ему сейчас хотелось видеть Алонсо, но именно испанец испортил этот странный интимный момент своим присутствием. "Лучше бы меня всё-таки зарыли за тем серебристым забором", – подумал Боттас, инстинктивно сжав руки в кулаки, завидев мужчину в красном. – Льюис? Валттери? И вы здесь? – удивился испанец и сразу же спрятал что-то в карман куртки. Льюис пожал ему руку, чего Валттери делать явно не торопился, а по правде говоря, не собирался вовсе. Фернандо вздохнул, дабы немного разбавить тишину. Понял, что ему тут не рады. – ты шёл куда-то? – резко поинтересовался финн, до этого не проронивший ни слова. Ему через секунду захотелось заклеить свой рот скотчем или чем-то ещё более интересным, но Фернандо уже ответил: – да, сэр, я шёл по вашу душу. Валттери аж опешил, что герой ужастика разговаривал с ним как герой русской классики, горячо любимой его матерью. Разумеется, Алонсо просто пошутил. Он хлопнул Боттаса по плечу, уже видавшему сегодня крепкие мужские руки, ещё раз пожал руку бывшему напарнику и побрёл в сторону боксов Ред Булл. – как думаешь, что у него в коробке? – Валттери уже второй раз за день и за всю жизнь чувствовал себя наглым, решив отвлечь Льюиса этим странным вопросом. Но коробочка в руках испанца его и в правду заинтересовала. – это кольцо, – Льюис сказал это так уверенно, будто собственными глазами видел содержимое. – и зачем ему кольцо в боксах Ред Булл? – Валттери уже сам не понимал, правда ли ему интересно или он тупо тянет время. – он педик. Финн аж захихикал от брошенной Льюисом фразочки, стеснительно прикрывая рот ладонью. – кто? Алонсо? – он уже третий раз в жизни позволил себе наглость, положив руку на плечо собеседника. – ну, если по-правде, я в душе не ебу, что в этой коробке. Но Фернандо тот ещё пидор, а если пидор доволен, он скорее всего ещё и педик, – Льюис поцеловал лежащую на плече руку, как думал Валттери, изобразив довольного педика Алонсо. – ну, а правда, может, там яд? Как думаешь? – Валттери почувствовал Льюиса как минимум своим приятелем. – "Марк, если ты не ответишь мне "да", я убью себя!", – театрально упал на колени перед Боттасом Хэмилтон, рискуя запачкать коленки джинсов о траву. Валттери занимался актёрским мастерством в детстве, на него, пухлого мальчишку, даже были надежды, но всё сгубила стеснительность и любовь к картингу. – "Фернандо, мы не можем быть вместе, я люблю только коал и космос!" – пусть он и немного переигрывал, на манер всей этой затеи, но выходило в разы лучше, чем у Льюиса. – "Но как же так?! Я отдал тебе всего себя! Я расстался с женой и мучил твоего напарника весь сезон!" – Льюис припал к ногам Валттери, от чего тот вздрогнул, сдавленно поймав воздух приоткрытым ртом. "Чёрт, а Хэмилтон действительно странный", – подумал Боттас. – "Ты не сделал самого главного, Фернандо! Титулы всё ещё у Себастьяна, а ты прохлаждаешься с командой и проводишь вечера в компании каких-то итальянок!" – из их небольшой с Льюисом шутки Валттери, видно, решил развести драмы на три акта. – "Это не итальянки, Марк, Это Стелла!" – тут они оба повалились на землю от смеха. – Стелла, чёрт побери, это Стелла! – невпопад кричал сквозь смех и слёзы финн. – "Марк, у нас будет шведская семья: ты, я, Андреа и Фелипе!" – Хэмилтон вновь перевоплотился в своего героя. – боже, Льюис, мне плохо! – Валттери распластался на траве, дабы отдышаться и успокоить бьющееся в огромном ритме сердце. Ещё недавно он боялся даже взглянуть на этого человека, а сейчас смеялся и разыгрывал с ним сценки на этой полянке. Шутник тоже прилёг рядом, порядком вымотанный собственной «виртуозной» игрой. Тёмные кудри, до этого собранные в аккуратный хвост, распластались на мягкой траве. Хэмилтон принял более удобное положение, закинув руки за голову. – Валттери, ты педик? – он повернулся к финну с максимально серьёзным выражением лица, на которое только был способен в тот момент, силясь не рассмеяться лишь от вида первичной реакции Боттаса на неожиданный вопрос. – я не счастлив, Льюис, а значит – не могу быть педиком, – вздохнул финн, – и знаешь, кажется, я зря назвал Массу твоей бесталанной копией, он не стоит тебя даже такого. – решил подлизаться? – поинтересовался собеседник, крутя пальцем собственную выбившуюся кудрю. – решил говорить то, что на самом деле думаю, – подправил его Валттери серьёзно. – ну, да прибудет с тобой удача, в таком случае. Мало кому сейчас нужна такая правда. – я привык быть мало кому нужным, моя правда тоже скоро привыкнет. – ты всегда говоришь правду? – Хэмилтон взял его за руку и переспросил, – всегда так? – далеко нет, – уныло проговорил Боттас, – я бы поругался с половиной пелотона, – из уст финна послышался небольшой смешок. – ты и так изгой и что теперь терять? Ну будет тебя ненавидеть какой-нибудь Феттель или Масса, – Боттасу впервые честно назвали "изгоем" в паддоке. – Масса уже ненавидит, и Алонсо возненавидел бы, услышав наши разговоры. – И Уэббер, – подметил Льюис. – И Уэббер. – А есть правда, за которую я бы стал ненавидеть тебя? – Льюис облокотился на локоть, теперь глядя на Валттери сверху вниз. – да, но я бы хотел оставить это в тайне – отрезал Валттери негромко. – я думал, хоть ты расскажешь мне что-то интересное, – он повалился обратно на землю, театрально цокая. – я не расскажу этого даже под пытками. Должен остаться хоть один человек, которому я не противен. – и я согласен им быть, – Хэмилтон поднялся и подал лежащему на мягкой траве Боттасу руку, – а ты согласен? – согласен, – Валттери оторвался от земли и подал Льюису руку, давая клятву, что не сделает ничего плохого, взамен на его лояльность.