Принц

— Сэр Кэйа! — рывок, и капитан Ордо Фавониус оказывается заключен в крепкие объятия мужчины, чуть повыше его самого, светловолосого и светлокожего. Сказать, что Кэйа был удивлен — ничего не сказать Он был в полнейшем шоке от столь сильной наглости незнакомого ему человека, что к тому же и обнял не абы где, а посреди улицы! — Сэр, уберите, пожалуйста, руки, — спокойным голосом требует Олберич. По крайней мере голосом, который заставляет думать, что капитан в полном порядке и совершенно спокоен, будто ничего и не произошло. Однако, вся эта защита обрушилась с треском, стоило ему начать отстранять мужчину.       Одно лишь столкновение взглядов. И что Кэйа, что блондин замирают. Те самые зрачки в виде кристалла смотрят из обоих синих глаз друг на друга. Мужчины стоят, замерев, затаив дыхание, будто в мире ничего не происходит и вовсе время остановилось — а оно остановилось, только лишь для них одних.       Мондштадтцы непонимающе шушукаются, вокруг каэнрийцев собирается небольшая группа людей, среди которых также были и заинтересовавшиеся в происходящем рыцари, обычно дежурящие днем на торговой улице. — Дайнслейв?.. — шепчет одноглазый и получает медленный кивок блондина, что также отстраняется от Кэйи, уже стоя напротив него, но не прерывая зрительного контакта. Шумы вокруг приутихли, а фон размылся, оставляя четким для них лишь своего оппонента. Или же, господина и его подчиненного.       Капитан растерян — то видно по его ошеломленному взгляду и пропавшей с лица легкой самодовольной полуулыбки-полуухмылки. Ну, а кто не будет удивлен, увидев мало того, что одного из твоего, ныне считающегося вымершим, народа, так ещё и старого… Знакомого, которого тебе давалось видеть в детстве, да и то, не шибко часто — лишь во время защиты. Лишь одного раза хватило, чтобы навсегда запомнить этого блондина… Грохот вновь из глубины руин — очередной монстр проснулся, собираясь поохотиться на остатки некогда величественной расы. Мальчик, уже к тому времени с повязкой на одном глазу, жмется к матери, а та его к себе прижимает, гладя да успокаивая. Отец с ними же рядом, обнимает свою жену и параллельно мать его ребенка. И все они –все трое — в жуткой опасности. — Кэйа! — сквозь толпу на сей раз прорывается аловласый. Местный магнат и красавец — мечта любой девушки наравне с его сводным братом. Дилюк вновь лезет, ведь видит и чувствует магию бездны. А попадание этой порчи в город никак нельзя допустить, — Отойди от него! Вновь грохот, вновь страх. Маленький мальчик умело сдерживает слезы страха, прижимаясь к матери. За обломками виднеется громадина в несколько сотен метров высотой. Семейство замирает, немым криком глядя на, возможно, их убийцу.       Дайнслейв отводит взор от глаз капитана, на сей раз глядя строго уже на рыжую бестию. Тому он сразу не понравился — показался излишне закрытым в себе, да и к тому же, вечно стремящимся к какой-то справедливости. Хотелось бы верить, что эта самоотверженная защита Мондштадта — что, конечно, уважалось Дайслейвом — не какая-то уловка для подлянки. Хотя, Дилюк не такой природы. Видно это по нему сразу. Но слышится крик излишне, верно, самоотверженного или же желающего закончить этот ад каэнрийца — кого ж еще. Видать, одного из немногих, кому удалось выжить. Лязг метала, монстр крутится по своей оси. Толком ничего не видно, зато заметна небольшая фигура, отважно сражающаяся с монстром. — Отойди от него, кому я сказал! — вновь рыкает Дилюк. Магнат, сколько бы раз ни разочаровывался в своем сводном братишке, но никак не мог дать ему ступить на сторону бездны, стать её частью. Увы, Кэйа этого не слышит — слишком задумался, а может в воспоминания погрузился или же вовсе — нарочно игнорирует брата, которого такое поведение лишь пуще бесило. Как Кэйа вообще может так относиться к нему?! Грохот. Монстр повержен, а к семье подходит тот самый блондин… — Дайнслейв… — наконец подает голос Олберич, глянув на блондина. Тот глядит в ответ, тому прямо в глаза, обеспокоенно. — Господин, я Вас искал… — говорит вновь рыцарь, всё свое нынешнее путешествие сражающийся с орденом бездны. И, надеющийся, что Кэйа сейчас примет верное решение.       Что Дилюк, что прочие мондштадты совершенно не понимают происходящего, а особенно того, почему же какой-то путешественник называет их капитана кавалерии господином. Одноглазый опускает взор, прикрывая глаз. Дайнслейв же лишь приобнимает выросшего принца за плечи, успокаивающе погладив его по плечу. — Я… — начинает было Кэйа. — Какого вообще хрена тут происходит?! — беспардонно перебивает того наследник клана Рагнавиндр. Сейчас он точно мало того, что в шоке, так ещё и зол. Какого черта у какого-то Дайнслейва прав больше, чем у самого Дилюка?! Что между ними такого?!       И тут же Дилюк получает ястребиный взгляд Дайнслейва в лоб. Никто. Не. Смеет. Перебивать. Его. Господина. А уж тем более обнаглевшие богачи. Что он вообще возомнил о себе такого важного?! Блондин сжимает чуть руки на плечах Кэйи, а тот вновь поднимает взор, глянув на подчиненного. — Дайнслейв, оно того не стоит, — говорит капитан, а хранителю ветви остается лишь вздохнуть, покорно глядя на своего господина. Олберич глядит в глаза того и выдает: — Я не думал, что… — Это правда, мой господин, — Дайнслейв отступает от Кэйи и берет того за руку, целуя нежно в тыльную сторону ладони, как обычно, делают лишь пред важными чинами, — Вы готовы вернуться домой?       Домой… Такое нынче неизвестное капитану слово… Он давно уже не чувствовал себя дома. Всегда чужой, абсолютно всегда. В таверну наведывается в одиночку, с заданиями также в одиночку разбирается. Никогда ещё Кэйа, за все то время жизни в Мондштадте не чувствовал себя именно дома. Разве что, кроме того небольшого периода жизни в поместье Рагнавиндров. Но и тогда, будучи мальчишкой, Кэйа был иным, не таким как Дилюк. Не таким, как Крепус.

Сын кукушки.

      Как-то раз так один из детей, совсем ещё глупый, обозвал Олберича, узнав о том, что он не родной сын Крепуса. Это осталось следом на и без того измученной жизнью в руинах душе Кэйи. С тех пор… Никому не следует знать о происхождении капитана Ордо Фавониус. Иначе он так и без работы вовсе останется. — Какого черта Вы его господином зовете?! — вновь возмущается Дилюк, не оставляя своё воспитание, что в одной из фраз соизволило пока что оставить магната. — С того, — начинает уже в меру раздраженный Дайнслейв. Его пытается утихомирить Кэйа, говоря о том, что нет нужды в их знаниях о происхождении капитана на самом деле. Но подчиненный ослушивается и продолжает: — Что он — принц Каэнри’ах. Последний наследник клана Олберичи и нынешний король Каэнри’ах. А я — рыцарь, который служит ему и по сей день.       В момент толпу окутывает давящая на уши тишина. Рыцари встают в момент в боевую стойку, вооружаются мечами и отводят мирных в сторону. Молча стоит и Дилюк, так же отошедший на пару шагов назад, глядя на Кэйу. Скорее даже, в него. И не может поверить тому, что его сводный брат, оказывается, вовсе родом из Каэнри’ах. Олберич осматривает мондштадцев и лишь горестно усмехается. Всё, как он и ожидал. Вся эта доброта города свободы, все эти уверения в том, что каждый здесь капитану друг рушатся крахом, стоит им узнать о его происхождении. — Дайнслейф, — холодно говорит на сей раз Кэйа. Подстать крио магу теперь капитан: холодный взор, холодный голос, холодная манера держаться. Леденящая натура, — Я готов.       Хранитель Ветви кивает и вместе в момент оледеневшим капитаном, проходит через толпу жителей, которым лишь и остается проводить тех взором. Они шепчутся, говоря о том, что Олберич оказался той ещё мразью и предателем. А Кэйа думал также, лишь с одним маленьким добавлением: его предал город свободы. Город свободы, некогда обещавший капитану надежное укрытие, надежных друзей и знакомых. Блевотно.