Peccato

      Пока ваш покорный слуга находится на выполнении секретной миссии в крупнейшем городе ОАЭ, предлагаю перенестись в иную реальность, описанную мной одним довольно теплым весенним вечером в прошлом году, когда еще мой клип «Романы» обсуждали все кому не лень. Знаете, иногда хочется изложить именно на бумаге те мысли и образы, по кругу летающие в твоей голове.       Когда тепло пришло в наши с вами города, мне как истинному шопоголику, катастрофически не хватало Милана. Я обожаю этот город не только из-за обилия luxury бутиков, но и из-за того, что там есть на что посмотреть… И вот, вспоминая деньки, когда бывал там, мысленно перенесся в Миланский кафедральный собор. Согласитесь, даже смотря на фотки, эта историческая достопримечательность впечатляет и снаружи, и внутри. Впрочем, предлагаю вашему вниманию записи, по-прежнему лежащие в черной папке в моем рабочем столе.       Кстати, прошу извинить меня за обрывочное начало истории. Дело в том, что мой домашний белый пушистый медведь (пёс) любит брать в рот все подряд. Слава Богу, дети делали уроки, когда я нашел свои покусанные исписанные листы в мятом виде в нашей гостиной.       Прежде чем показать вам свой маленький, но жаркий рассказ, добавлю лишь один комментарий: прежде чем приступить к его написанию, скролил сайт журнала Vogue. Имена итальянских моделей — Фабрицио Зунино и Бьянки Балти, моментально врезались в память. Засим откланиваюсь и желаю вам, мои дорогие читатели, приятного чтения! «… Так странно этим поздним вечером нет туристов. В руках с «Библией» неторопливо шагаю в домашних замшевых туфлях с изумрудными украшениями между рядами картин религиозной тематики и деревянных скамеек, занятых днем огромным количеством людей. Высокие потолки, мощные колонны, удивительные цветные витражи способны свести с ума даже не особо впечатлительного человека. В соборе горят только свечи. Сменив классическое одеяние священника на дизайнерские вещи, снова остался один на один с Богом. Моя душа хотела тишины и покоя, а мое тело желало вкусить запретный плод. Мы, люди, зависимы от эмоций, приятных чувств и ощущений. Остановившись перед маленьким зеркалом и прилизав рукой торчащие короткие волосы, покрашенные в пепельно-черный цвет, поправил на своей груди крест из белого золота. Дойдя до сотни восковых свечей с дрожащими пламенными язычками и приблизив очки с золотистой шестигранной оправой к носу, открыл толстую книгу в кожаном переплете, которую держали мои пальцы, спрятанные в замшевые белые перчатки. Читая строки полушепотом, услышал чьи-то шаги. Резко обернувшись, увидел, что ко мне подходил высокий мужчина средних лет. На нем имелись халат D&G бирюзово-голубого цвета с золотистыми вставками и темное белье с желто-белыми цветами. Встав рядом, он коснулся дужки очков и снял их с моего лица. Не произнося ничего, брюнет положил другую руку на красную короткую накидку моего тонкого плаща без рукавов. Оставив след поцелуя на моей щеке, наклонился, дотронувшись губами моей изящной руки. — Ваше Святейшество, мое имя Фабрицио, — произнес он по-итальянски, посмотрев серо-зелеными глазами на меня исподлобья. Едва кивнув в ответ, заметил, как к нам приближались кошачьей походкой две молодые женщины. Одна из них представилась Моникой (она явилась в виде копии Моники Беллуччи), а вторая… — Зовите меня Бьянкой, Ваше Святейшество, — улыбнувшись, сказала она, смахнув назад длинные с мелированными прядями каштановые волосы. Вот и познакомились… Чудненько. Тело Моники отчасти спрятанное в черное обтягивающее короткое платье, разбудило моего внутреннего дикого зверя. Бьянка лишь прикрыла груди и киску кружевным бельем белоснежного цвета. Такие разные девочки, но безумно красивые. От нас всех исходила бешеная сексуальная энергетика. Фабрицио, сбросив со своих загорелых и сильных плеч халат, усаживал на пол итальянских красоток, пока я, уже избавившись от плаща и накидки, расстегивал верхние пуговицы белой сорочки D&G с золотыми полосками на рукавах и манжетах. Сняв перчатку с ладони, посмотрел на атрибут облачения римских пап — кольцо рыбака. Решив оставить его на месте, подошел к керамической вазе с росписями, в которой стояли розы разных цветов. Взяв в пальцы красную розу, узрел, что мой новый загадочный друг завязывал глаза сидевшим дамам. Подойдя к Монике, присев позади нее и положив цветок на пол, взялся за край платья и освободил ее сочное тело. Уже стоя перед ней с розой в руке и изучая ее груди пятого размера, коснулся пальцами нежной щеки, просунув в ротик свой указательный. В ответ она плотно сжала его накрашенными красной помадой губами и принялась смачно посасывать пока я водил розой по ее животу. Когда опустил цветок ниже, она выгнулась от предвкушения того, что будет дальше. Последовав моему примеру, итальянец взял из вазы белую розу и сев напротив Бьянки, дал ей попробовать на вкус лепесток. Сжав ее небольшие груди, он принялся целоваться с ней с языками, засунув руку между ее ног… В этот самый момент из ее уст вырвался легкий, но горячий стон. Оставив брюки и сорочку на полу, подошел к одному секретному ящичку. Что там лежало, знал только я. Достав тюбик, почти полностью наполненный массажным маслом с запахом цитрусовых, а также анальную пробку, вернулся к Монике. Вылив на ее груди немного содержимого, плавно размазал его по коже. Влажными пальцами, войдя в ее анус, засунул в него металлическую анальную пробку. Фабрицио выхватил масло из моих рук и, покрыв им свой слишком накаченный торс, взялся за мой член, заметив, как Бьянка присела рядом с Моникой. Каждая из них поначалу коснулась шеи партнерши и, уже поглаживая друг друга, они стали страстно целоваться, угощая слюной. Прикрывая глаза от удовольствия, упирался спиной об стену. Тяжело дыша, касался плечом края картины с изображением какого-то святого… Я отношусь к тем священникам, которые выбирают безумие, а не норму. Фабрицио жадно лизал член и настолько часто работал рукой, что я вжался в эту самую стенку, гладя свою напряженную мужественную грудь, готовый кончить прямо ему на лицо. Выпуская наружу глухие стоны и вбирая мою плоть все глубже, он ласкал себя… Пока рот брюнета был занят моим членом на поверхности которого выступили вены, я наполнялся желанием поиметь Монику во все щели. Уж очень мне она пришлась по вкусу! Предоставив Бьянку итальянцу, поднял с пола длинноволосую брюнетку и посадил ее на скамейку шоколадного цвета. Подставив головку к ротику, взялся за ее волосы. Наматывая их на кулак, смотрел, как язычок Моники скользит по стволу и яичкам с весомым содержимым. Слюни вытекали из ее рта. Весь мой мальчик был в них. Ее щеки горели. Она желала, чтобы я вошел в нее. Касаясь ее торчащих в разные стороны сосков, то и дело двигался ей навстречу. Несмотря на то, что ее карие глаза были завязаны шелковым черным платком, чувствовал, как она сгорала от желания. Я еще никогда не был так возбужден, иногда проживая жизнь в долгом воздержании. Порядочные (правильные) священнослужителям приняв обет безбрачия, никогда его не нарушают… Все они дети Бога, его сыновья. Я тоже его сын, но не могу жить без грехов. Без них жить скучно. Я еще молод и не могу представить свою жизнь без модных одежд и обуви. Сходя с ума и поставив объект моего вожделения раком, вошел в него, оставив пробку там, где ей было самое место. Она текла словно похотливая уличная девица. Поначалу, прерывая процЭсс, размазывал прозрачный сок по ее напряженным ягодицам. Как только ее рука потянулась к киске, тут же ударил по ней, приказав держаться за спинку скамейки. Прижавшись к ней вплотную и двигаясь, что есть сил, мял ее груди. Получая кайф от происходящего, слышал, как она громко и звонко стонала подо мной. Мы оба были в отличной форме и сама мысль о том, что я чертовски хорош, да к тому красив, что все мои отказы от калорийной пищи принесли пользу, возносила ввысь… Тем временем Фабрицио забавлялся с Бьянкой, лежавшей на прохладном полу. Когда звуки, исходящие от той девчонки, перестали доноситься до моих ушей, позвал его. Попросив лечь на скамейку, он буквально вцепился в тело Моники. Стянув с ее глаз повязку, лишь улыбнулся ей. Проведя пальцами по его щетине и закусив губу, взялась за наших, готовых к работе, парней и надрачивая их, села на ноги итальянца. Лизнув мою головку, она позволила, чтобы загорелый брюнет взял ее силой. Наклонившись к нему лицом, она впилась губами в его губы. Примостившись рядом с ними, вынул из ее зада пробку. Смазав пальцы слюной, вошел с легкостью. Моника ощутила двойное проникновение. Теперь ей не требовалась помощь собственных пальцев. Разумеется, Бьянка присоединилась к нам, освободив лицо от повязки, опять став целоваться с Моникой, заглушая ее сладкие стоны. Позже мы переместились в другое место. По словам героя Джуда Лоу исповедальня — операционная для священников, так как мы не боимся скандалов и грехов. Зайдя в ближайшую, поставил Монику лицом к стене, держа левой рукой ее поднятые вверх запястья. Издав легкий стон, она подставила мне свою упругую попку. Занявшись ею и наращивая темп, теребил свободными пальцами гладкую мокрую киску. Брюнетка получила два хороших шлепка, когда почувствовала в себе мое тепло. Опустив ее на колени и подставив член прямо к ее пухлым губам, продолжил освобождаться от накопившейся тяжести. Она с огромным аппетитом уминала предоставленный ей поздний ужин, видя в моих зрачках сексуальное испепеляющее желание. Да, мне хотелось еще. Мой взгляд устремился на Бьянку. Сообразив, что мы все будем заняты друг другом, Фабрицио с радостью отдал ее мне. Она села ко мне спиной. Пока входил в ее анальное отверстие, издавала затяжные и слабые крики. Широко разведя ноги, мой друг снова ее почувствовал. Как только ей начали делать приятное, она, расслабившись слегка, позволила мне закончить начатое. Теперь шатенка чувствовала в себе два члена приличной длины. Ее пальцы были заняты клитором, мои же сжимали ее груди. Фабрицио, крепко держась, за ее правую ногу, был близок к пику… Из наших глоток вырывались затяжные стоны и продолжительные звуки «а». Бьянка чуть ли не кричала, когда итальянец, ускорившись, вскоре покрыл ее плоский животик каплями спермы. Буквально с разницей в пару секунд, она кончила, лежа на мне. От накрывшей волны, ее худые и длинные ноги, дрогнули в воздухе. Наш общий партнер сделал шаг в сторону и Моника, не теряя времени, принялась облизывать ее живот. Смотря на это, я испытал оргазм, заставивший меня в конец расслабиться… Чмокнув Бьянку в губки, поднялся с места, позволив напоследок вместе с Фабрицио девочкам позабавляться с нашими мальчиками. Мой внутренний хищник утолил свой аппетит сполна! В реальности мог быть запросто таким Папой, который такими же вечерами писал порочные рассказы...»       P.S. Стесняюсь спросить, может быть снова включить в себе писателя и написать подобный... Как думаете, стоит попробовать?