Ты двигатель, а не тормоз, понимаешь?

— Можно мне тебя поцеловать? — Да. Они сидят в пустой главной комнате общежития, и Бакуго думает, что Киришима просто не хочет быть виноватым, если их вдруг заметят. Не то чтобы их отношения не очевидны уже для всего класса, но всё же. — Хэй, Бакуго... Могу я взять тебя за руку? — Чего? Что за тупой вопрос, мы же одни... Можешь. Бакуго разрешает, и Киришима буквально расцветает, с улыбкой мягко переплетает их пальцы. Садится чуть ближе, отчего их бёдра мягко соприкасаются и слышится "ох, извини" почти неразличимым шёпотом. В голове Кацуки проносятся несколько скользко-неприятных мыслей, но они списываются на нет через пару минут. Наверное, у Киришимы просто был тяжёлый день. — Б-Бакуго... Очередной глубокий толчок выбивает весь воздух из лёгких, и Бакуго с трудом отрывает голову от подушки, тянется ближе, потираясь щекой о влажный подбородок Эйджиро. Во всём теле приятно покалывает и до чёртиков хочется целоваться, ощутить ещё ближе и сильнее, забыться в одном единственном человеке. — Мх-м? — Можно я... Можно мне обнять тебя?... По телу пробегает лёгкая дрожь и Бакуго не может точно определить её природу. Ему одновременно хорошо и внезапно словно придавливает тяжёлым грузом отбившегося от стен вопроса. Он опускает взгляд, разглядывает вжатые в матрац руки Киришимы и несдержанно тцыкает. И ему определённо есть, что сказать, но не сейчас. Сейчас Кацуки чуть тянется вперёд, поворачивается по мере возможного и, перекидывая руку через напряжённую шею Эйджиро, жадно впивается в приоткрытые дрожащие губы, влажно мажет языком между них. Тяжесть внутри не отпускает. Без озвученного разрешения Киришима так и не решился использовать руки. После душа они собираются спать и Кацуки только сейчас в полной мере осознаёт, что, скорее всего, по утрам он просыпается в случайных объятьях, а не преднамеренных. Цепь сомнений неприятно сковывает и давит у самого горла. Бакуго неуверенно поворачивается и сам протягивает руки к Эйджиро, обнимает так крепко-крепко, что на секунду сводит мышцы. Учащённый стук чужого сердца вместо привычного спокойствия лишь делает хуже и Бакуго шипит куда-то в пустоту. — Обними меня. Тёплые руки Киришимы наконец сходятся на спине Кацуки и тот шумно выдыхает, потирается лбом о крепкую грудь словно в попытках разгрести навалившиеся мысли. Кажется, сегодняшняя ночь будет для них очень долгой. Для них ли? Нагружен ли Эйджиро таким же скопом сомнений сейчас? ------ — Зайдёшь ко мне после тренировки сегодня? На следующий день они обедают вместе и Киришима часто кивает, пережёвывая сэндвич. Удивительно активный и заряженный позитивом, словно ничего не происходит. У Бакуго же, в свою очередь, едва хватает выдержки держать глаза открытыми. Всю ночь вместо сна в голову лезли лишь мрачные-мрачные мысли. Кацуки тонет в них и не видит никакого берега вокруг, пытается понять, в какой именно момент началось всё вот это. Когда Эйджиро начал спрашивать разрешение, а главное, почему? На Кацуки так сильно давит груз тревоги, опасений за свои собственные слова и действия, вдруг это он ляпнул или сделал что-то не то, что-то настолько неприятное для Киришимы. За длительное время знакомства Бакуго с уверенностью может сказать, что Эйджиро свойственно тянуть всю вину на себя. Он постоянно извиняется за какие-то глупые и нелепые вещи, за которые ни один нормальный человек извиняться не будет, ведь в жизни много просто случайных стечений обстоятельств, виноватых в которых нет. А может, вся проблема в том, насколько быстро у них всё закружилось после начала отношений? Они шли к ним довольно долго, но стоило перейти черту - сорвались как цепные псы, набрасываясь друг на друга и почти не разжимая хватку. Может ли быть такое, что сейчас запал спал и Киришима чувствует какую-то вину за то, что позволил себе такое быстрое развитие событий? Он чертовски заботливый и сопереживающий, хрен его знает, что там могло забрести в эту голову... Бакуго ломает голову весь день и время тянется ужасно медленно, но в двери наконец показывается красная макушка. Рановато сегодня, но, может, это даже к лучшему. — Хэй, Бакуго! Я зацепил нам сэндвичей и холодного чая на вечер, хочешь? Там оставались последние из твоих любимых, с острым мясом~ — Ага, здорово. Нам нужно поговорить. Почти одновременно они оба меняются в лице. Киришима неуверенно кивает пару раз и оставляет пакет с едой у мини-холодильника, а после забирается на заправленную постель и садится прямо напротив, бесшумно сглатывая. Бакуго молча смотрит на него около минуты и Эйджиро не выдерживает первым, неловко почёсывая затылок. — Так, это... Что-то случилось? — Это ты мне скажи. Кацуки вздыхает и ощущает оседающую на лёгких тревогу. Всё должно быть нормально, но... комната давит и становится ужасно дискомфортно. Он быстро тянется вперёд и сжимает в ладонях руку Киришимы в попытке успокоить сердце. Так должно стать получше. — Я бы не заметил этого ещё чёрт знает сколько, если бы ты не стал спрашивать так часто. "Можно мне то", "можно мне это", весь этот бред... Почти всегда находились какие-то оправдания этому в моей голове, но это происходит постоянно, Киришима, какого чёрта? Я сделал что-то не так и ты теперь- — Нет! Эйджиро подаётся вперёд и смотрит прямо в глаза, отрицательно кивая. Его словно так сильно напугало это предположение, Бакуго буквально ощущает напряжение даже в его пальцах. — Нет, ты не... Это не то. Я имею ввиду, в этом совершенно нет твоей вины, даже не знаю, что бы ты мог такого сделать, чтобы серьёзно меня обидеть, я ведь знаю тебя и твой характер довольно хорошо, так что... — Тогда что происходит? Скажи мне, даже если это что-то отстойное. Если у тебя что-то случилось, то мы можем попробовать решить это вместе, так? Чёрт, я же твой друг, в конце концов. Это не изменилось с началом наших отношений. — Я понимаю, понимаю. Просто... Требуется какое-то время. Оно душит и неприятно покалывает в самом затылке, но Кацуки понимает, что с мыслями нужно собраться. Пальцы Киришимы аккуратно сжимают его собственные и Бакуго напрягается всем телом, не сводя взгляда с парня напротив. — Всё... стало таким серьёзным, понимаешь? Мы так неуверенно пришли к этим отношениям, но окунулись в них с головой. Начало звучит прямо как в одном из десятков предположений и это тревожит, но Бакуго лишь молча слушает, не отпуская руку Киришимы. — Это такой нереальный опыт и тебя словно сносит волной новых ощущений, взаимодействий и чувств. Я погрузился в это так глубоко, а потом... испугался возвращаться к начальной точке. Всё, что было в начале, воспринялось как должное и на этом мы двигались дальше, до всего, что есть сейчас. Вместе с тем бешеный поток стихает и постепенно отношения становятся частью окружающей жизни, а не сосредоточением всех событий, это... Это меня и напугало. Ритм сменился и мне стало казаться, что я делаю недостаточно для того, чтобы сохранять эти отношения на должном уровне. Времени не всегда хватает на ежедневные встречи, что уж говорить про прогулки и прочее, иногда я валюсь с ног и не успеваю даже словом с тобой обмолвиться, но изнутри зудит осознание, что если бы я постарался ещё хоть немного лучше, то мог бы и найти время для тебя. М-мне... тревожно, что я действительно делаю недостаточно. Кацуки выслушивает без единого слова и тяжело вздыхает, ощущая напряжение в висках. Он очень злится, но прикладывает максимум усилий для сдерживания этих ощущений. Киришима не виноват. — И из-за этого ты теперь постоянно всё спрашиваешь? Боишься, что мы отдалились и можем отдалиться ещё сильнее? — Да, я... наверное, так. Мне страшно потерять то, что мы имеем сейчас, из-за смены ритма взаимодействий то, как быстро всё было в начале, кажется уже чем-то недосягаемым. И я- — А ты спросил меня? Чувствую ли я, что ты делаешь что-то не так? Что мне чего-то недостаточно? В голосе всё же звучит лёгкий упрёк и Бакуго прикусывает язык, с выдохом опуская голову. Слышать это напрямую оказалось тяжелее, чем могло показаться в мыслях. — Бакуго, я... — Ты такой придурок, Эйджиро. Чёрт, я столько вариантов перебрал в голове за эти полтора дня, аж подташнивает. Киришима втягивает шею и не успевает даже моргнуть, как его лицо уже оказывается зажатым горячими, едва ли не искрящими ладонями. Уверенные глаза напротив смотрят так внимательно, но... от них не хочется спрятаться. — Я не особо хорош во всех этих сантиментах и всё такое, поэтому постарайся запомнить всё за один раз, иначе придётся запоминать жопой. Во-первых, если тебя тянет что-то сделать, то, чёрт возьми, бери и делай. Бакуго прижимается ко лбу Киришимы своим и потирается слишком сильно, словно бодая. Первичная агрессия отпускает и он остаётся прямо так, едва ли не забираясь на Эйджиро с руками и ногами. — Во-вторых, ты всегда делаешь больше, чем достаточно. Не только в отношение меня или нашей близости, во всём. Я прекрасно вижу сколько сил ты вкладываешь во всё, за что берёшься, в отличие от тебя самого. Мы ещё поговорим об этом не раз и не два, но тебе пора бы уже научиться воспринимать и трезво оценивать свои собственные старания. Ты не должен всему миру и тем более ничего не должен мне. Я не жду от тебя свёрнутых гор, понимаешь? Мы оба движемся вперёд, у нас вся жизнь впереди, наполненная целой чередой событий, зачастую, наверняка, опасных. Нехватка времени во всём этом покажется ещё цветочками. Но я хочу пройти этот путь с тобой. Вступая в отношения я изначально был готов к тому, что они не будут всегда максимально близкими. В конце концов, ты ведь мой двигатель, а не тормоз. Я ясно доношу мысль? Их взгляды не отрываются друг от друга и Киришима чувствует себя завороженным кроликом. Он слушает с восхищением, благодарностью и ещё целым рядом неопределённых эмоций, на которых сложно сконцентрироваться прямо сейчас. Осознание сказанных слов доходит не сразу, но оно так просто сталкивает груз с плеч, что непривычная лёгкость на вдохе обескураживает. — Какого чёрта твои руки всё ещё не на моих плечах? Напускная грозность в голосе Кацуки отрезвляет и Эйджиро словно наконец приходит в себя, возвращается в правильную, трезвую реальность. Он растерянно и торопливо мельтешит на ровном месте и обнимает крепко-крепко, пряча раскрасневшееся лицо уткнувшись в шею Бакуго. Со всего тела словно срезали ограничивающие верёвки. — Бакуго... — Ага, потом поблагодаришь. Дай мне насладиться хорошо подобранными словами. Смешок на двоих смазывает последние капли напряжения и Киришима глубоко вздыхает, оглаживает крепкие мышцы Кацуки словно бы в первый раз. Всё ещё такие же потрясающие ощущения. — Спасибо. — Я же сказал, что потом... — И всё же. Могу я хотя бы сказать о том, как сильно тебя люблю? Э-э, стой, стой, это не в том смысле!! Я всё понял, правда! После прозвучавшего вопросом "могу" ладони Бакуго заискрили, а брови сошлись к переносице. Благо, до взрывов не дошло, иначе бы Киришиме действительно пришлось запомнить всё... пятой точкой. — Другое дело. И это... — М-м? — Я тоже тебя люблю. Просто чтобы ты знал. И только попробуй ещё хоть раз оставить меня с ворохом тупых мыслей на всю ночь. Объятья становятся крепче и они оба прикрывают глаза, оставаясь прямо вот так, лбом ко лбу. Руки Эйджиро медленно соскальзывают и обнимают уже на пояснице, а на лице светится несдержанная улыбка. — Хорошо. Я буду твоим самым лучшим двигателем, обещаю. — Я знаю, придурок. Я никогда в тебе и не сомневался.