Ночь, которой никогда не было

Затишье перед бурей. Иначе и не назовёшь те спокойные, но в то же время такие напряжённые дни. Наконец-то человечество отвоевало свои земли у титанов и прорвалось сквозь стены - дальше, к морю. К свободе. Разведкорпус наконец-то может насладиться заслуженным отдыхом. Никаких битв с титанами, государственных переворотов, сражений за свою жизнь. Только тихие, размеренные деньки. Это спокойство не обошло стороной и троицу, натерпевшуюся за последнее время столько дерьма, сколько некоторым и за жизнь не пережить. Эрена, в сопровождении верных друзей, Микасы и Армина, а так же ребят из нового отряда Леви, отправили - не совсем по собственному желанию - отдохнуть недельку-другую на природу. По просьбе виновника большинства недавних событий внутри стен, отослали их в спокойное местечко недалеко от Шиганшины. Домик у озера, шелест листьев, доносящийся от близлижащей рощицы, захватывающие дух закаты над полем, ну и конечно же, весёлая компания товарищей - что может быть прекраснее? В распоряжении отряда было 2 дома: один большой и просторный - основное место проведения шумных застолий, весёлых посиделок у камина и яростных дебатов; второй совсем крохотный, находящийся поодаль от первого. Вероятно, это хижина лесника, что жил к югу от шикарного особняка. Однако и в нём был свой шарм, хотя годился он только в качестве временного убежища от непогоды. В один из беззаботных вечеров, девушка-азиатка со смоляными волосами, Микаса, пошла за водой к роднику, что находился чуть южнее озера. Все были увлечены какой-то глупой игрой на еду, которую придумали Саша с Конни, так что никто и не заметил её ухода. Никто, кроме Эрена. Темноволосый юноша в своей повседневной одежде - рубахе, да тканевых брюках - стоял в стороне от всеобщего веселья. Мысли и образы в его голове, запечатлённые с того самого момента, не давали ему расслабиться ни на секунду. Он внимательно следил за ходом всех событий, не упуская из виду ничего, что и позволило ему уличить идеальный момент для разговора с поистине близким для него человеком. Выйдя из дома следом за подругой, Эрен окликнул её: - Куда это ты в такой час? - небо уже потемнело, а из-за горизонта виднелась луна. - Эрен... - удивлённо обернулась Микаса. - Просто захотелось заварить чая, а воды почти не осталось. Вот и решила сходить к источнику, - в одной руке девушка держала ведро, а другой легонько потрепала кончик своих волос. Нечасто же Йегер уделяет ей такое пристальное внимание. - Что ж, придётся сходить с тобой. Кто знает, что в этом лесу может водиться. "Не стоит, я смогу справиться сама" - уже хотела ответить девушка, но поняла, что эти слова будут излишни. Защита от Эрена, может, и не была необходимой, но само его предложение значило многое для Микасы. Чувство тепла от такой бессмысленной, но желанной заботы разлилось по груди, а на лице показалась лёгкая улыбка. - Пойдём, - Эрен взял её за руку. Как в детстве: так же нежно и непринуждённо. Сердце девушки затрепетало. Она не понимала, с чего этот упрямый, отстранённый, крикливый мальчишка решил показать свою более мягкую сторону. Но она была рада. По пути до родника друзья вдруг решили вспомнить детство. О том, как Эрен вечно ввязывался в передряги, а Микаса вечно его из них вытягивала. Как они вместе ходили за хворостом, как играли, как беззаботно проводили деньки дома, в теплоте и уюте. Эти светлые, но до боли грустные воспоминания крепко связали их на жизненном пути. Наконец дойдя до родника, девушка присела к прохладному источнику,чтобы зачерпнуть воды, подбирая подол длинной юбки и конец кофты. В то же время, ясное небо тихонько затягивалось тучами. - Ну, вот и всё, - набрав полное ведро, девушка протерла лоб запястьем, убирая волосы с глаз. - Что ж, тогда пошли обратно, к ребятам, - парень протянул Аккерман руку и помог встать. Небо потемнело, а по листьям забарабанили капли. - Дождь? - проверяя своё предположение, девушка подставила руку ладонью вверх. Несколько крупных капель упали на неё. - Микаса, пойдём скорее, пока не промокли. - Йегер потянул азиатку, чтобы та последовала за ним - в сторону особняка. Но как бы не спешили эти двое, сильный ливень всё же настиг их. Одежда промокла настолько, что стала просвечивать, а волосы слились в мокрые локоны. - Эрен, там хижина! - перекрикивая шум дождя, указала девушка. - Укроемся там! - откликнулся юноша. Пара вбежала в крохотный домик, расплескивая воду из ведра. В хижине летала пыль - в порядок её особо никто не приводил. Почти сразу напротив входа был расположен камин с заготовленными поленьями и спичками на полке. Перед ним располагался мягкий светлый ковёр из шерсти какого-то животного, соседствоваший со скамьёй, обитой тканью. По левую сторону от входа, прямо у зашторенного окна, располагалась вместительная двухместная кровать. С виду, она была довольно мягкой. Напротив кровати располагался плотяной шкаф: наверно, там предыдущий хозяин хранил свои вещи. По правую сторону от входа находилась столовая зона: куцый деревянный столик да пара стульев. Также там размещались несколько ящиков с провизией, оставленные отрядом на запас. Закрыв дверь на засов и быстро разжёгши камин спичками, что были оставлены именно на такой случай, ребята сели на ковёр рядом. - Нам нужно высушить одежду. Иначе... заболеем, - парень бросил взгляд на девушку. Её блуза была вся в облипку, очерчивая красивые подтянутые формы и просвечивая в самых пикантных местах: никакого нижнего белья под блузу Микаса не надевала во время отдыха. - Да, ты прав, - без тени раздумий, Аккерман начала снимать с себя кофту, а за ней и прилипшую блузу. Мокрая ткань медленно ползла по её нежной коже, по-немногу оголяя тело. Когда же конец её дошёл до груди, парень в смущении отвернулся. - Чёрт, Микаса! Ты же девушка! Постеснялась бы... - пробубнил последнюю фразу себе под нос парень. Микаса слегка удивлённо обернулась на Эрена. Но удивление быстро сменилось понимающей улыбкой. - Ты для меня самый близкий человек. Моя семья. Мне нечего стесняться, - с этими словами, девушка полностью сняла блузу и положила её рядом с камином. - Правда? Даже если я сделаю так? - парень в мгновение повалил девушку на спину, накрывая своим телом. Холодные капли падали на Микасу с одежды и волос Йегера. Её сердце затрепетало под пристальным взглядом Эрена. И хотя парень пытался быть невозмутимым, Аккерман видела, как его уши краснеют от содеянного. Не успев оклематься от неожиданности, девушку накрыла волна нового шока: Эрен жадно впился в её припухлые азиатские губы, чуть ли не кусая их. Микаса ощутила весь вес его тела на своём. Шок смешался с удовольствием, даря странные ощущения в животе. Сама не осознавая того, она пустила свои пальцы в волосы Эрена, прижимая его ближе, как бы говоря: "мне мало, ещё!". Но всё же парень отстранился. Быстрым движением рук он снял с себя рубаху и кинул к блузе девушки. На его лице расцвела улыбка, а рука нежно прикоснулась к щеке Микасы. Аккерман всё ещё находилась в небольшом недоумении, но ответила ему смущенной улыбкой. Наклонившись так, чтобы их тела соприкасались грудь к груди, а руки опирались на локти у головы Микасы, Эрен продолжил целовать уже покрасневшие от напора юноши губы. Одна из его рук скользнула по лицу девушки тыльной стороной, двигаясь дальше, по шее, минуя ключицы, к груди. Девушка шумно вдохнула от удивления, но никак не остановила парня. Крупная рубоватая ладонь накрыла упругую грудь девушки, даря тепло. Нежно поглаживая чувствительный от возбуждения сосок пальцами, Эрен начал уводить поцелуи сначала к мочке уха, а затем вниз, к шее. Ласки приносили девушке ранее неведанные чувства, разнося щекотку и тепло по всей поверхности кожи. Грубо впившись в шею Микасы у самого основания, Йегер оставил метку, будто бы говоря: "ты моя". Дыхание пары становилось всё тяжелее. Руки Эрена бессовестно гуляли по всему торсу Аккерман, лаская её, изредка поднимаясь к лицу или и рукам. Его губы метались то к её губам, то к шее, а изредка спускалист к груди, которую он легонько посасывая целовал. Девушка тоже не теряла времени. Наконец она прикасается к нему так, как всегда хотела: гладит его мускулистый торс, обхватывает его шею обеими руками, нежно прикасается к юношескому лицу. Её лицо залилось краской из-за смущения от собственных действий, но она не могла остановиться. Между кончиками её элегантных пальчиков и телом юноши будто били мелкие разряды, румяня кожу и даря приятные ощущения. Страсть всё сильнее бурлила между ними. Девушка уже отчётливо чувствовала, что парень возбужден до предела: налившийся кровью член упирался в её пах. Да и сама она уже была в нетерпении: её лоно было настолько влажное, что она сама не могла поверить, что такое возможно. Легонько приподняв подол юбки, что всё ещё была на ней, она чуть ли не взмолилась дрожашим голосом: "Э-эрен... Возьми... М-меня". Парень даже слегка опешил, но желание, раззадориваемое просьбой девушки, держало его под своим контролем в данный момент. Юноша быстро осмотрел хижину, ища кровать, которую заметил при входе. Аккуратно сняв с девушки остатки одежды и оставив их у камина, он поднял её на руки и отнёс на кровать, где вновь склонился над её прекрасным телом. Ноги девушки уже сами собой расходились в стороны, а бёдра кротко покачивались от возбуждения, но Йегер не торопился. Покрывая губы Микасы поцелуями, он пальцами начал гладить вульву девушки. Её стоны, что вырывались то ли от стыда, то ли от наслаждения, всё больше возбуждали парня. Её половые губы, что напоминали юноше красивый и такой манящий цветок, покраснели от нахлынувшей крови. Пальцем Эрен нащупал уже набухший клитор, отчего Аккерман слегка выгнулась, подаваясь бёдрами навстречу ласкам. Улыбнувшись в её покрасневшее лицо, он, не отрывая взгляда от её реакции, начал нежно поглаживать такую чувствительную часть её тела. Лицом наклонившись к её уху, он прошептал: "Какая же ты плохая девочка, Микаса". Девушка лишь невнятно простонала, вцепившись руками в покрывало кровати. Эрен накрыл одну из её рук своей свободной рукой. Вверх-вниз, вверх-вниз - с каждым поглаживанием стоны Микасы становились лишь громче, а тело всё сильнее извивалось от удовольствия. Из вагины по округлостям её ягодиц тонкими струйками стекала смазка. Уже мокрые пальцы парня оторвались от её клитора и направились вовнутрь. Сначала один. Затем второй. От этого девушка слегка изогнулась. - Потерпи. Я постараюсь сделать тебе приятно, - прошептал Микасе юноша, начиная слегка двигать пальцами внутри. Хоть у него совершенно не было опыта в этом деле, он старался звучать как можно увереннее, чтобы успокоить смущённую Микасу. Внутри было так мокро, что движения были свободными и приносящими лишь удовольствие. Аккерман стонала от действий любимого, поддаваясь греху. Её губы двигались так, будто она говорила "войди в меня, сделай это со мной, я хочу тебя, хочу быть твоей". От нетерпения на глаза девушки уже наворачивались слёзы. Эрен видел это. Он чувствовал то же самое. "Я сделаю тебя своей," - подумал про себя парень. Треск тлеющих поленьев слился с шуршанием мокрой ткани и шумом дождя. Наконец полностью оголившись и навесившись над девушкой, он прошептал: "Я люблю тебя". Глаза Микасы округлились от удивления. Девушка хотела услышать эти слова так давно, но для неё слышать это от самого Эрена было так внезапно, даже несмотря на то, что они делали прямо сейчас. И тут резкий дискомфорт, наполнил её низ: юноша резким движением оказался внутри. Такими же резкими движениями он начал двигаться назад и вперёд, жадно овладевая любимой. Тело девушки выгиналось в спине то ли от удовольствия, то ли от дискомфорта. Эрен крепко удерживал руки девушки над головой одной рукой, в то время как вторая нежно гладила тело Микасы: её нежную грудь, мягкие бёдра, подтянутый живот. Губы парня находились на губах девы. Дыхание пары становилось всё тяжелее и чаще, голова начинала кружиться от нехватки воздуха. Тела двигались в такт, изгибаясь в танце страсти. Мокрое хлюпанье и скрип деревянной кровати наполняли хижину, перекрывая шум ливня, что ещё больше разжигало атмосферу. Стоны и вздохи с обоих уст срывались всё чаще, всё громче. Приподняв бёдра девушки и вцепившись одной рукой в ягодицу, а в второй в её мягкую ляжку так, что пальцы его отпечатывались на девичьей коже лёгкими синяками, Йегер с ещё большей страстью стал насаживать её на свой член, будто бы желая наполнить её собой до самого края и навсегда. Аккерман стонала всё громче и прерывистее: дыхание сбивалось, а в голосе появлялась лёгкая хрипота. Никогда ей не было так хорошо. Она дико возбуждалась от того, что любимый человек сейчас делает с ней. В её груди смешались смущение от первого раза и дикая страсть, которую она долго сдерживала в себе. Её лоно было разогретым до предела и влажным. Эрену это нравилось. Он чувствовал себя желанным, нужным. Не кому-то из правительства или вражеских солдат по глупым причинам, а ей. Девушке, которую он пообещал защищать до конца. Девушке, с которой он хотел бы прожить остаток своей жизни. Девушке, которую он любил. И хотя она частенько ведла себя слишком чрезмерно опекающе, будто старшая сестра или командир, сейчас Йегер точно знал: она полностью его; не как сестра или преданная защитница, но женщина. - Э-эрен, - хрипло шептала Микаса. Её губы не смыкались уже какое-то время, жадно ища кислорода. Руки её до побеления костяшек вцепились в руки парня. На коже оставались отметины от коротких ногтей девушки. Бёдра её двигались в такт бёдрам парня, подаваясь к нему всё сильнее и быстрее. - Ч-чёрт, - процедил сквозь сомкнутые зубы юноша. Он чувствовал, как всё её нутро пульсирует. Кажется, она была уже на пределе. Парень склонился ближе к её лицу, ни на секунду не сбавляя темп. Он поцеловал девушку сначала в ключицы, затем в шею, нежно поглаживая её смоляные растрепанные волосы. С уст Микасы срывались такие сладостные стоны, что Йегер не мог остановиться. Тут девушка резко изогнулась в спине, задыхаясь от своих чувств. Член Эрена окатила горячая волна вибраций, создаваемая её чревом. Он снизил темп и продолжил нежно двигаться внутри неё. Микасу будто бы пронзило электричество - её тело напряглось, распространяя теплоту от низа живота по всему организму, а голова закружилась от переизбытка эмоций. Наконец, девушку одолела волна истомы, отчего она расслабилась в объятьях любимого. Эрен же, осознав, что она кончила, высунул свой уже каменный от напряжения член. Пульсация от возбуждения на его конце была настолько сильна, что пенис слегка подёргивался. Направив его к груди Микасы, он бурно кончил. Горячая липковатая сперма покрыла тело девушки, доставляя какое-то странное удовлетворение обоим. Тяжело дыша, Эрен лёг на спину рядом с возлюбленной. Их сбившиеся дыхания пришли в унисон, что вызвало ухмылку у обоих. Какое-то время они молча лежали, взявшись за руки и восстанавливая дыханье. Тут Эрен встал, взял какую-то ткань, что лежала недалеко от кровати, и смочил её в воде из ведра. - Давай уберём это, - склонившись над девушкой, юноша нежно протёр её грудь, убирая результат своего извержения. В его взгляде и прикосновениях смешались нежность и необъяснимая грусть. Закончив с омыванием, Эрен лёг на кровать уткнувшись в грудь любимой. Девушка накрыла их одеялом и с любовью обняла парня. - Микаса. Ты всегда рядом со мной. Всегда на моей стороне. Спасибо тебе. - Это естественно, - легонько поглаживая волосы парня, ответила девушка. - Ты - моё всё. С тех самых пор, как ты спас меня и подарил свой шарф. Я всегда буду рядом. Тлеющие угли слабо освещали хижину. Никто из двоих не мог чётко разглядеть лицо другого. Но почему-то, Микасе показалось, что Эрен в глубокой тоске. "Но ведь это не имеет никакого смысла... Правда же?" - размышляла девушка, прокручивая в голове всё, что только что произошедшло между молодыми солдатами. Йегер, отстранившись от Микасы, склонился над ней, лицом к лицу. - Прости меня, Микаса. Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой. Прости меня, - девушка почувствовала что-то мокрое на своём лице. Это... Слёзы? Эрен плакал? Этот упрямый парень, редко проявляющий слабость? - Что? - взволновано спросила девушка. - Что ты имеешь в виду? Эр... - не успела она договорить, как Йегер поцеловал её. - Прости. Я люблю тебя, - прошептал он напоследок, прикасаясь своим лбом ко лбу Аккерман. Разряд пробежал по голове мурашками, проникая в самый мозг, и девушка уснула. - Микаса, вставай, - легко потряхивая, будил девушку Эрен. - Дождь уже закончился, давай скорее возвращаться, пока ребята не засуетились. - М-м, - сонно протянула Микаса. - Уже утро? - Нет. Кажется, полночь. Одежда уже высохла, лови, - парень кинул юбку и блузу на кровать. Камин уже полностью потух, но в хижине было светло: луна, вышедшая из-за облаков ярко светила прямо в окно. Через слегка приоткрытые веки, Микаса увидела Эрена в противоположной стороне хижины. Он был в брюках и сапогах, но всё ещё с оголенным торсом. Почему-то, глядя на него, девушка засмущалась и решила тоже поскорее одеться, пока он стоял спиной к ней. - Я готова. Возвращаемся? - девушка натянула кофту поверх блузы и взяла ведро с водой, а после обернулась на юношу. Тот стоял и смотрел на кровать. - Эрен? Будто выйдя из транса, парень кинул: "Да, пошли". Всю дорогу обратно друзья молчали. Куда делась та непринуждённость, с которой они шли к роднику? В груди у Микасы трепетались какие-то странные чувства. Но откуда они? Она не могла понять. Или вспомнить? Ничего ведь между ними не произошло в той хижине. Ведь не произошло, правда? "Какие-то глупости в голове, - думала девушка. - Возьми себя в руки, Микаса!" Наконец, дойдя до особняка, в котором уже царила тишина, Аккерман поставила на огонь воду. Спустя столько времени она наконец сможет насладиться горячим чаем. Эрен составил ей компанию на кухне. Он молчаливо сидел рядом с девушкой, думая о чём-то своём. В общем-то, как обычно. Скрип половых досок прервал тишину. - Вот вы где, - негромко произнёс светловолосый парень. - Я вас весь вечер не видел. Где вы пропадали? - Ходили за водой, - бросил Эрен, - а потом попали под ливень. Пришлось на время укрыться в хижине на юге отсюда. Микаса налила в чашку горячего чая и протянула Армину, за что тот поблагодарил девушку. Армину показалась странной атмосфера между друзьями. - Между вами что-то произошло? - произнёс светловолосый юноша, отпивая напиток. - Нет, - хором ответили двое. Армин поставил под сомнение их решительный ответ. "Всё же, что-то здесь не так," - думал он, глядя на багряную отметину на шее девушки, но не стал настаивать. Троица мирно попивала чай в тишине, думая каждый о своём. Так и прошёл остаток ночи, которой никогда не было.