В любое время

      Коннор смотрел на смартфон, не решаясь позвонить. Был глубокий вечер, соседи в округе легли спать, лишь кое-где в домах напротив горели окна на вторых этажах, вырисовывая сгорбленные силуэты подростков перед мониторами, да страдающих бессонницей, что меряли комнаты шагами в надежде утомиться и уснуть. О соседях Коннор узнал, возвращаясь домой вместе с Хэнком. Сканировать окна и подключаться к уличным камерам видеонаблюдения без ордера было незаконно, но после революции девиант закрывал глаза на нарушения. Переворот не проходит за один день. Людям нужно было свыкнуться, смириться с новой реальностью, научиться играть по новым правилам, и это оказалось непросто. Страхи обострились, мышление стало черно-белым, нужно было куда-то сливать накопившуюся злобу… Никому не было легко в той каше, что заварил Маркус, и Детройт захлестнули побои, ссоры, стычки и воровство. Полицейские чувствовали себя уставшими и взвинченными, и андроиды чутко следили за окружением, оберегая коллег от лишних проблем.       Хэнк вырубился сразу, едва дойдя до кровати. Коннор выгулял Сумо и устроился в гостиной на диване, затем вынул смартфон из внутреннего кармана пиджака — с недавних пор у него появился смартфон для личных звонков, зашёл в контакты, проскроллил до одного номера и задумался. Мысли о том, стоит ли вообще звонить, одолевали его весь вечер, пока он возвращался домой. Уже поздно, тот человек наверняка спит, и у него был тяжелый день. Раньше бы девиант так не поступил — нерационально, но сейчас ПО, отвечавшее за социальную адаптацию, постоянно выдавало ошибки, и потому Коннор нажал на вызов.       Трубку сняли после пары гудков.       — Да? — раздался хрипловатый голос.       — Привет. Я не разбудил тебя?       — Не-а. Все равно нихера не сплю.       Коннор улыбнулся.       — Я же говорил тебе о важности сна.       — Ой блять. Слушай, я ж не ты, я не могу нажать кнопку на себе и отрубиться.       Послышался щелчок зажигалки, затем — шум дороги, идущий из открытого окна.       — Однако у Хэнка это получается.       — А ты проверь, может, у него фляжечка где-то припрятана, — ответил собеседник со смешком. — С алкашки быстро вырубает.       Коннор посмотрел в сторону спальни. Хэнк стал пить значительно меньше, чем во время депрессии из-за смерти сына, но девианта употребление алкоголя не устраивало в принципе.       — Проверю.       — Слушай, повиси пока, а? Кошатину покормлю и вернусь.       Чуткий слух андроида уловил мяуканье, тихий стук сухого корма о железную миску, затихнувший шум дороги и характерный щелчок, с каким открывается бутылка пива.       — Гэвин, — с укором произнёс андроид.       — Отъебись, — беззлобно ответил детектив. — Может, хоть так я усну. Кстати, че звонишь-то?       — Волнуюсь за тебя, — не сразу ответил Коннор.       — Волнуешься? За меня? Пфек. Я-то в порядке. Ты за стариком лучше присматривай.       — С Хэнком я и так постоянно. А тебе я могу звонить. В конце концов, мне нужна причина, чтобы позвонить тебе.       Диод в виске мигнул красным. Человеческие отношения были для андроида сложными, нелогичными, запутанными, но притягательными. И теперь Коннор погружался в этот удивительный и странный океан чувств, мыслей и эмоций. Запутанности добавляло то, что девиант сам стал испытывать чувства, и эти чувства были очень разные. Дружба, привязанность, раздражение, злоба, радость, гнев, влюблённость… Последнее пугало. Насколько андроид мог судить, даже люди не могли справиться с этим всепоглощающим и всеразрушающим чувством, и потому влюблённость, как и остальные чувства, как и вообще всё, что с ним происходило, приходилось изучать самому.       Главное, чтобы об этом не узнал объект.       — Причина? Блять, о чем ты? Можешь звонить в любое время, с причиной, без причины — вообще похер.       — Спасибо, Гэвин. Для меня это многое значит.       — Да ладно. Мы же теперь вроде как вместе. Ну, против этой армии долбоебов, которых мы должны защищать от них самих же.       — Спокойной ночи, детектив.       — Ага. Целую в пупочек.       Гэвин сбросил звонок, а Коннор какое-то время сидел неподвижно, ожидая, пока с визоров не уйдёт сообщение о системной сбое.       — Он сказал, что целует в пупок. Но андроиды не повторяют в точности человеческое тело, и… rA9, — он обратился к Сумо, разлегшегося рядом с ним на диване, — да что это вообще должно значить?       Сенбернар всхрапнул, потянулся и открыл пасть, всем своим видом показывая нежелание разбираться с проблемами девианта. Так Коннор и просидел до глубокой ночи, разбирая выскочившие ошибки в работе программ.       А где-то на другом конце города Гэвин кинул смартфон на стол и посмотрел на кошку.       — Вот скажи, тебе звонил кто-нибудь в половину двенадцатого ночи просто, чтобы попиздеть?       Кошка зевнула и почесала задней лапой ухо.       — Вот и мне кажется, что это неспроста. Как бы не наворотил он хуйни, пластика кусок. Надо бы за ним присмотреть, а? — Рид почесал щетину. — Так, подпаливать иногда.       Кошка, не слушая его, потопала к спальне. На пороге она остановилась, посмотрела на хозяина и требовательно мяукнула.       — Да иду я.       Гэвин несколькими глотками допил бутылку, выключил свет и лег вместе с кошкой на широкую кровать, рассчитанную на двоих. И уснул крепким беспробудным сном.