In the name of LOVE

Себек Зигвольт … «Позволь мне стать твоим защитником! Твоим мечом и щитом. Ради этой цели, я стану ещё больше, ещё сильнее и ещё умнее! Ведь только я могу тебя защитить! Я ОДИН и никто больше!!»

Было уже далеко за полночь, когда звуки мотора появились неприятной громкостью в ночной уличной тиши. Белая машина обогнула угол дома и въехала во двор, освещая себе путь флуоресцентными фарами. Она подкатила ближе к тротуару и замерла. Щёлкнула дверца. Сначала из за неё показалась только голова, напряжённо озирающаяся по сторонам. Но вокруг никого не было и, не почувствовав опасности, уже вся ты полностью вышла на улицу. Бр-р-р. После тёплого салона свежий ночной воздух неприятно моросил по плечам. Хотя может просто стресс накопился? Ты поблагодарила водителя и закрыла за собой дверцу. Машина ещё какое-то время постояла для приличия, но заметив, что ты не торопишься войти в дом, мигнула фарами и уехала в противоположном направлении. Ты зачем-то проводила её взглядом. Может и вовсе не стоило возвращаться? Вместо этого внезапно появиться, ну скажем, днём, и состроить вид, что ничего такого не было? Нет. Ты что?!! Ещё бы хуже только сделала! Положение твоё и так незавидное, а за такое, уф-ф… ОН бы точно тебя не простил. Ты достаёшь телефон из заднего кармана. Экран зажегся, ударяя по глазам ярким светом. Крупные цифры на экране блокировки вновь намекнули тебе на то, какую же большую ошибку ты совершила. Но что сделано, то сделано, и остаётся только надеяться на чудо. Смахиваешь экран в сторону. Перед тобой появляется диалог с твоими друзьями. Ты пишешь им, что всё с тобою в порядке и ты нормально доехала, и уже дома, чтобы они не волновались лишний раз. На секунду твой палец замирает над клавиатурой, как если бы ты хотела написать что-то ещё. Что-то неприятное. Что-то, что тебя сейчас тревожит. Но в последний миг ты останавливаешься и просто убираешь телефон обратно. Ты медленно перешагиваешь по бетонным ступенькам, подходя к железной подъездной двери. Впереди домофон. Ты конечно же не станешь в него звонить, ты ведь не самоубийца. Поэтому порывшись немного в вещах, достаешь ключи от дома. И почему твои руки так дрожат? На улице ведь тёплая летняя погода. Магнитный ключ открывает для тебя дверцу. Однако ты не спешишь заходить. Чуть приоткрываешь дверь, ты пробуешь осмотреться и хорошенько прислушиваешься к звукам с первого этажа. Не услышав никаких, проходишь внутрь. Дверь захлопывается, и ты вздрагиваешь. Серьёзно, когда ты стала такой нервной? Или тебе просто очень стыдно, а? Хотя, чего тебе стыдиться-то? Ты ничего такого не делала. Мало ли кто во сколько возвращается домой. А ты не посещала никаких сомнительных мест, а просто сидела в гостях у своих давних друзей, пусть и немножко задержалась…Ладно, сильно задержалась, но всё же разве это не свидетельство того, как здорово вы все вместе проводили время? И хотя ОН сказал, что ты должна быть дома не позже девяти, ты ничего не могла с собой поделать. Очень трудно уходить в самом разгаре веселья. Надеюсь, ОН поймёт и не станет злиться. Ты же помнишь, что было в прошлый раз?... Ты невольно зажмурилась и передёрнула плечами от тяжёлых воспоминаний. Так себе был денёк. И всё же обвинять тебя в чём-то просто смешно и голословно, и выдаёт эмоциональную незрелость, между прочим, да. И вообще это вмешательство в твои личные свободы! Весь подъём до квартиры ты торгуешься сама с собой, старательно убеждаясь в своей невиновности. Да кто ОН такой в конце концов, чтобы тебе указывать? Пусть ОН и старше тебя, а ещё сильнее, рассудительнее и крепче, это ещё ничего не значит. Ты тоже уже не девочка и можешь сама управлять своей жизнью или хотя бы хоть что-то в ней решать. А то в последнее время твой авторитет в ней сильно пошатнулся. Хотя ты только условно находишься на его попечении, и этого нигде не прописано, а границы дозволенного определяют его строгость и твоя совестливость. Возможно, в этом и были свои плюсы. Ты не готовила себе сама уже некоторое время, и твой холодильник всё равно всегда оставался полон и всегда в его глубинах что-нибудь находилось, не смотря даже на его личные непомерные аппетиты. Вот только твой рацион теперь был жёстко продиктован необходимым количеством белков, углеводов и витаминов. Вредные исключения, конечно, допускались, в качестве поощрения или когда у него было особо хорошее настроение. Однако стоит из твоего рюкзака вывалиться хоть одной несчастной конфетке сверх нормы, как она тут же изымалась вместе со всеми другими, если таковые ещё остались, а потом шла долгая и крайне занудная лекция о пользе здорового питания. И где ему только рассказывают такие подробности? На ежедневных тренировках в спортзале? [Я буду возражать тебе, Т/И, сколько придётся, но твой рацион должен быть идеально сбалансирован! Твоим мышцам нужны протеины и аминокислоты, а не сахар. Пусть ты и девушка, но хоть какая-то мышечная масса у тебя тоже должна быть. Посмотри, я ведь могу буквально проглотить тебя целиком! К тому же, ты ведь помнишь, о чём мы договаривались, м? Сдашь ту контрольную на отлично, и мы вместе сходим и купим для тебя твоё то самое любимое пирожное. Э-эй, не зазнавайся! Я помню, мы говорили только об одном!] Также за время сожительства у вас сложилось чёткое расписание, кто и когда убирается. Иногда ты могла и пропустить свою очередь, если, конечно, предварительно очень хорошо попросила. Однако часто такие твои просьбы выходили тебе же боком. И вместо мытья полов тебе приходилось выходить на пробежку или ходить с ним в магазин и часами стоять у прилавков, пока он с серьёзным видом выбирал себе спортивное питание. Серьёзно, вас там уже знают буквально в лицо. Ещё бы! Вряд ли кто-то мог забыть такие химозно-зелёные волосы, как у него. Вечно приглаженные назад с торчащими концами и сохраняющие свой лоск даже под шапкой. Будто они держались не на кубометрах лака для волос, а на гордости и своевольности своего хозяина, страшась хоть на миллиметр отклониться и вылезти из идеальной укладки. Да уж, какие у тебя могут быть шансы, если даже собственные волосы его боялись. [Уф-ф, а у этого геля действительно «супер-фиксация». Не обманули. Мне потребовалось немало усилий, чтобы смыть его с волос. Однако… Мне кажется, или я всё ещё липкий в нескольких местах? Т/И, ты не посмотришь? Остался, да? Так и знал! Хмм, давай я подержу душ, а ты пока окончательно вымоешь лак из моих волос? Согласна? Отлично! Тогда, вперёд! Бегом в ванную. Не будем терять ни минуты!] Ступеньки под ногами неумолимо кончались, приближая тебя к неизбежному. Несколько раз ты порывалась развернуться и убежать прочь, но тут же гасила в себе этот порыв, понимая, что так скорее больше навредишь себе же. Но вот твой путь уже почти закончился, и впереди виднеется площадка этажа. Три ступеньки. Две. Одна. Ты заворачиваешь за угол и подходишь к родной двери. Последний рубеж. Под ярким электрическим светом настенной лампы она возвышалась над тобой чёрным бездонным прямоугольником, дырой в пространстве. И тебе вдруг явственно представилось, как из неё, как из бездны, к тебе тянутся мощные и сильные руки, а затем внезапно хватают и утягивают прочь. Эта картинка действительно пугает тебя, но ты принудительно вытряхиваешь её из мыслей, покрутив головой. Видимо, твоё воображение уже наказывает тебя за крупную оплошность, раз подбрасывает в твой разум такие ужасы. Однако ты ведь знаешь, что на самом деле ОН безумно ценит тебя и всегда старается сделать так, чтобы тебе было лучше. Правда же? Так ведь поступают все старшие братья? Да, ОН, конечно, бывает часто перебарщивает с гиперопекой, но скорее всего это так сказывается его гордый и упрямый характер. ОН часто бывает нетерпимым даже по отношению к другим людям, обычно малознакомым, и не стесняется показывать своё пренебрежение и недоверие, особенно в тем моменты, когда рядом с ним ты. Но это всё только лишь его чрезмерная серьёзность и подозрительность в купе с навязчивой рациональностью. А ведь ОН может быть и до смешного наивным, знаете ли. Так один из его старших товарищей по курсу – ты точно не помнишь имя, но кажется, оно созвучно какому-то цветку – «подсказал» ему, что якобы тренировки по лунному календарю способствуют развитию мускулатуры. В тот же вечер ты нашла его на диване за просмотром многочасовых документальных сюжетов об астрономии, луне и звёздах. Он предложил тебе присоединиться, похлопав крупной ладонью по месту у него под боком, но ты, обдумав, дала мягкий отказ, решив понаблюдать за этой ситуацией со стороны. В итоге чуть больше месяца он усиленно тренировался по особой программе, которую сам же и составил, рассчитав фазы луны и их конкретное влияние. До сих пор тебе не очень понятно, помогло ли это на самом деле, но когда розыгрыш раскрылся…Всем было очень смешно. Ну почти всем, разумеется. Приятные воспоминания притупили тревогу и подарили тебе новую волну бравого энтузиазма. Следуя ему, ты нашла в себе силы вставить ключ, намертво зажатый в ладони всё это время, в замочную скважину и повернуть его…хм, один раз? Странно, обычно ночью дверь закрывается на два оборота минимум. Но так тебе даже лучше. Не будет так сильно шуметь. Последовал лёгкий металлический щёлк. Ты взялась за ручку и медленно потянула дверь на себя. Она плавно пошла в сторону, образуя межпространственную щель между площадкой этажа и прихожей. Ты дождалась пока она станет достаточного размера, чтобы через неё мог пролезть человек, и, глубоко вздохнув, проскользнула внутрь. Родной дом встретил тебя абсолютной тишиной. Ты, как могла, тихонько закрыла дверь и повернула ключ на один оборот. Аккуратно ты разуваешься, опуская обувь на пол. Не снимая верхней одежды, чтобы не наделать ещё больше шума, ты принялась методично пробираться в сторону спален. Медленно и последовательно. Согнувшись максимально допустимо, продираешься ты сквозь знакомую обстановку. Свет фонарей и вывесок, проникающих через окна, тускло подсвечивал то, что осталось от комнаты. Темнота скрыла формы, цвет, материал, исказила габариты, оставляя только очертания предметов и мебели вокруг. И всё же глаза постепенно привыкают к её обману, и вскоре ты уже начинаешь различать знакомую обстановку гостиной. Вон полки, а вон пуфик, а рядом диван с какой-то кривой и слишком огромной горой подушек. Интересно, кто только их так сложил? ОН или ты, просто уже забыла об этом? В любом случае, завтра первым делом нужно их разобрать, а то ОН очень не любит беспорядка. Точно, утром сразу же и разберёшь, но после душа, естественно. Потому как сейчас ванная откладывается по понятным причинам. Тебе просто нужно добраться до своей комнаты и всё, спасена. Там ты переоденешься, разберёшь постель и сделаешь вид, что ничего не было и что это не ты вернулась домой посреди ночи, нет. А ты тем временем почти добралась до комнаты. Шаг за шагом ты становишься ближе к заветной цели, так держать! Тебе оставалось буквально пройти ещё чуть-чуть, когда… [Ты опоздала.] *щёлк* Не факт, но приговор. Гостиная наполнилась приглушённым тёплым светом, и окружающая действительность вмиг преобразилась до неузнаваемости. И боюсь в твоём случае это не просто фигура речи. То, что изначально показалось твоему периферийному зрению грудой скомканных подушек, приняло довольно конкретную форму высокого крепкого широкоплечего юноши, а именно Себека Зигвольта. Он сидел на диване, вольготно закинув одну ногу на колено другой, спиной облокотившись на спинку и раскинув руки на неё же по бокам от себя. На нём была форма, которую обычно он носил после тренировок – чёрные спортивные штаны с золотыми полосами, и огромная чёрная толстовка с яркими салатово-зелёным рукавами, вся в нашивках - драконов, воронов и прочих. Ради всех святых и братьев Гримм, только не говорите, что он так ждал тебе с самого своего возвращения! Ведь тогда ты не просто оступилась, а весьма-весьма крупно влипла. Ты продолжала стоять, скрученная в совершенно неестественной позе, как какая-нибудь каменная горгулья на парапете. Буквально каждым миллиметром кожи ты ощущала его жалящий разгневанный взгляд оливково-жёлтых глаз под густыми, широкими нахмуренными бровями. И ты была готова поклясться чем угодно, что уж лучше прямо сейчас провалиться сквозь пол, чем посмотреть на них. [Похоже, я должен преподать тебе урок должного уважения к тем, кто выше тебя.] Зигвольт наклонился вперёд, опустил левую ногу на пол, опёрся локтями на колени и положил голову на ладони. Он продолжал выжидающе смотреть на тебя, дожидаясь если не твоего раскаяния, то хотя бы твоих объяснений. И ты была бы и рада их дать, только вот….Ты совсем не знала, что именно он хочет услышать. Да, ты действительно пришла довольно поздно, но, по-честному, вы и не обговаривали время твоего возвращения. К тому же те ведь была не где-нибудь, а у друзей, о чём хотя тоже Себеку не сказала. Просто последнее время он как-то слишком агрессивно был к ним настроен. Постоянно недовольно хмыкал, стоило тебе их упомянуть, и иногда говорил обидные вещи про то, что на самом деле они тебя не ценят и только и ждут момента, чтобы предать и нанести тебе вред. В общем Себек осуждал твоих друзей как только мог и довольно открыто, совершенно не стесняясь в выражениях. Ты ругалась с ним, спорила, просила прекратить, но тот только сильнее заводился, и в конечном счёте ваш разговор оканчивался ссорой на несколько дней неприятных ни для него, ни для тебя. [Прекрати шептаться, Т/И. Если тебе есть что сказать, то говори это громко и ясно, чтобы я слышал!] Сильный стресс вызвал необходимость защищаться, и постепенно твой страх растворился в злости, подогретой неприятными воспоминаниями. Ты распрямилась и выпрямилась, разворачивая затёкшие плечи. Итак, ещё раз. Кто ОНвообще такой для тебя?! Ведь это не его обязанность и уж точно не его забота, где ты, с кем ты и зачем ты! Чтоб он понимал, ты и сама можешь всё для себя сделать и без этого его надоедливого опекунства! Зачем он вообще так возиться с тобой?! Не поздновато ли играть в «идеального старшего брата», а? Если ему так хочется реализовать свой «комплекс спасателя», пусть мучает кого-нибудь другого, а тебя оставит в спокое!! Вот как ты считаешь! Тебе казалось, что в тот момент все эти мысли прокручиваются исключительно в твоей голове, когда на деле же ты несколько минут буквально выкрикиваешь их в лицо Зигвольту. Он молча выслушивает твою истерику, пока ты всё продолжаешь и продолжаешь высказывать ему своё возмущение. Как тебе тяжело с ним. Как ты устала от его чрезмерной заботы. И что вообще ты в нём не так уж сильно и нуждаешься. Кипящий гнев переполнял тебя изливаясь через обвинения и едкие упрёки. Ты настолько завелась, что не видела и не слышала ни-че-го. Хотя стоило бы. Очень стоило. Ведь взглянув со стороны, ты бы, возможно заметила, как напряглись руки Себека на его коленях. Как тяжело и часто он стал дышать. Как набирают цвет его бледные уши, а брови сводятся всё ближе и ближе к переносице. Зигвольт всё также молчал, но с каждым мигом это молчание превращалось в нечто куда более пугающее обычной сдержанности. И тебе бы как раз замолчать, по-хорошему, но было слишком поздно. То, что будет дальше тебе уже не исправить никак, так что готовься. Пятиминутка ненависти завершилась твоим глубоким вздохом. Было видно – ты вложила слишком много эмоций и осталась истощена. Ты опустила голову, стараясь скрыть выступившие от напряжения слёзы. И тут раздалось шуршание ткани по дивану. Зигвольт встал и начал медленно приближаться к тебе. С каждым шагом он становился всё ближе, и его вытянутая тень нависала над тобой, практически полностью перекрывая твою относительно небольшую фигурку. Ты терялась в его тьме. А Себек неизбежно наступал ближе. И вот когда ты уже замечаешь его слишком близко перед собой, то твои ноги, по пока непонятной тебе самой причине, начинают отступать назад. Как будто это жизненная необходимость – увеличить расстояние между вами прямо сейчас и насколько это только возможно. Однако ты не учла направление своего манёвра. Ты вообще много чего не учла в этот вечер. И теперь Себеке буквально загнал тебя в ловушку. Ты зажата в углу перед ним. Смотришь прямо в сверкающие зеленью глаза, а в них такая искренняя ярость злости. Зигвольт ещё какое-то время лишь смотрит, хотя скорее низвергает тебя своим пылающим взглядом. [Ты снова виделась с этими жалкими, пустыми людьми? Я прав, да?!! Сколько раз я говорил тебе, Т/И перестать с ними общаться, а?! Ха, называешь их друзьями, защищаешь, как будто уже и забыла сколько слёз пролила по ИХ вине у меня на плечах! И после всего этого ты всё ещё продолжаешь им верить?! Меня это бесит!!] Слова Себека невыносимо тяжёлые. Слишком объективные, чтобы с ними спорить. Слишком логично выстроены, в отличии от того бессвязного потока, что был ранее у тебя. Слишком обидные, чтобы не задеть что-то хрупкое внутри так, чтобы оно начало звенеть, и этот звон заставил тебя по-настоящему дрожать. Явственно ты ощущаешь, как скукоживаешься под ними. Новый поток слёз топит под собой тонкую корку твоего холодного напускного равнодушия. Ты опускаешь голову, не в силах больше смотреть. Однако Зигвольта это не устраивает. Он резко хватает тебя за край подбородка и в одном движение задирает в верх твоё лицо. Кажется, что-то хрустнуло в шее. [Неужели, ты действительно веришь, что так сильно нужна им, а?!! Знаешь, я провёл целый день, наблюдая за ними, чтобы убедиться, что они не навредят тебе. Да, я сделал это ради тебя, Т/И!! Ради твоей безопасности! Так что не смотри на меня так! И знаешь что? Они не только похожи на хулиганьё из переулка, как я и говорил, но и абсолютно безразличны к тебе! Да! Подлые и трусливые, большинство из них. Они лишь используют тебя в своих целях. Пользуются твоей добротой к ним. А я не могу на это спокойно смотреть, Т/И! Не могу!] Себек останавливается, только когда слышит тихое «Прости», хлюпающее в череде мокрых всхлипов. Он ощущает мокрое тепло твоих слёз под своими пальцами. Такое родное, такое необходимое. Обычно слабость других Зигвольта раздражает. Однако в твоей он находит что-то такое прелестное и трогательное, что заставляет его каждый раз закрывать глаза на твои недостатки. Он находит её, в некотором роде, поэтичной. К тому же для тебя, как для девушки, в его понимании, слабость естественна, а потому нет причины за неё корить. И всякий раз ему приятна мысль, что исключительно он видит тебя такой – абсолютно искреннюю, с хлопающим носом и покрасневшими глазами. Это делает вас особенными друг для друга, укрепляет вашу связь. Чёрт, если хоть кто-то из твоих поганцев-друзей посмел хоть раз довести тебя до слёз и более того увидел их, то Себек клянётся, он сотрёт их в крошечную атомную пыль. И всё же сколь бы не были для Зигвольта ценны эти моменты, когда вы вот так настолько открыты перед друг другом в своих словах, действиях и чувствах, он не может долго выносить твоего несчастья. А потому парень опускает твою голову, перекладывая свои широкие ладони к тебе на плечи и притягивает вплотную к себе. [Ш-ш-ш-ш. Тише, Т/И, тише. Всё хорошо. Я уже не злюсь на тебя. Вот видишь? Ну же, успокаивайся. Вот так. Давай. Всё хорошо. Подышим вместе? Давай. Делаем глубокий вдо-о-о-ох и вы-ыдо-о-о-о-ох. Вот так. Молодец. Да-да, всё правильно. Ты у меня хорошая девочка, Т/И. Очень хорошая, правда. Но тебе нужен кто-то, кто мог бы защитить тебя. Направить. И это совершенно нормально то, что ты нуждаешься в этом. Ну-ну, всё-всё-всё...] Зигвольт догадывается, что сейчас на его любимой толстовке расползается прямо по середине влажное солёное пятно. Однако его это не волнует. Слёзы не кровь, отстирать будет просто. Ты продолжаешь сглатывать извинения, хлюпающие в горле, не в силах сказать больше ничего другого, пока твои маленькие ручки комкают яркую ткань чужих рукавов. Стоя так близко к нему, ты кажешься ещё более маленькой и уязвимой. Себек успокаивающе гладит тебя сверху по спине, чуть пригнувшись, чтобы ему было удобнее. [Теперь ты знаешь все их уловки, Т/И. А потому делай правильный выбор! Тебе больше не надо общаться с такими ничтожными людьми. Никаких больше общих переписок и чатов. Никаких совместных встреч. Не волнуйся, я всё время буду рядом, Т/И. Теперь я буду защищать тебя ещё лучше! Хочешь, со временем я даже могу познакомить тебя с по-настоящему классными ребятами?! Они со старших курсов. Один из них - очень уважаемый и невероятно, НЕВЕРОЯТНО сильный. Маллеус, может ты уже слышала о нём?] Ты киваешь на всё, что он говорит, не раздумывая. Ведь он прав, ты этого заслужила. Он всегда оказывается прав. Единственно, ты умоляешь сделать это хотя бы завтра утром. Ведь на сегодня никаких сил у тебя уже больше совсем не осталось. Парень недовольно хмурится, но посмотрев на тебя, соглашается оставить это на завтра, только по причине того, как ты на него сейчас смотришь. Себек обхватывает тебя руками, поперёк спины и сильно-сильно прижимает к себе. Братские объятия длятся относительно недолго, но ты всё ещё ощущаешь фантомный след от его рук, когда он отступает. Зигвольт на этот раз мягко, нежно обхватывает ладонью левую сторону твоего лица. В его глазах блестит твоё отражение. Как в замедленной кинематографии ты видишь, как он наклоняется над тобой, а в следующую секунду чувствуешь прохладное касание. Себек оставляет свой поцелуй у тебя на лбу. Ещё раз он бросает на тебя свой взгляд, пока его ладонь медленно оглаживает твою щёку. Затем он берет тебя за руку и ведёт в ванную. Впустив тебя внутрь, он говорит тебе поторапливаться и закрывает дверь. Сам же Себек уходит в другую сторону. Иди-иди. Он пока займётся кроватью. Широким шагом Зигвольт направляется в твою спальню, где в два счёта расправляется с подушками и покрывалом, раскладывает для тебя одеяло. Размер кровати, конечно, не для двоих, но он уверен, вам с ним хватит на эту ночь. В конце концов ты и без того сильно устала за сегодня, а потому родная безопасная обстановка должна подействовать на тебя успокаивающе. А завтра вы уже сможете спать в его комнате. Кровать в ней, как ты и сама знаешь, больше в два раза. Так что не стесняйся своей милой пижамы и ложись рядом с ним. И, эй, придвинься поближе! Давай же, хоть сейчас побудь для него послушной "младшей сестрёнкой". Зигвольту ведь теперь придётся следить, чтобы ты снова никуда не убежала посреди ночи. Поэтому, дорогая, он просто вынужден принимать такие особые меры. Он всё время будет охранять свою единственную маленькую слабость. А за сегодня не переживай. Себек Зигвольт крепко-крепко прижмёт тебя к себе, нашёптывая на ухо стихи, которые прочёл недавно, чтобы ты поскорее нашла сонный покой в его руках. [Давай увидимся с тобой во сне, Т/И.]