Здесь ничего нет

"Почему я так хочу спать? Сейчас же не раннее утро. Я еду? Да, еду. А куда? Знаешь, если ты об этом думаешь, то у тебя не все в порядке с головой, да. А голос ,который ты слышишь ,когда думаешь...он точно твой?"       Автобус мерно гудел. Его слегка потряхивало на ухабах и ямах, однако это не мешало мне дремать. Кондукторша была такой же сонной, как и я. Занятия в школе снова оказались скукой.       Я никогда не понимал, почему взрослые так сильно упирают на важность того, что происходит в стенах школы. Каждое слово, сказанное учителем, забывалось уже через пару минут, а лица одноклассников сливались в одно размытое серое, безликое пятно, с которым не хотелось иметь ничего общего. Необходимость и обязанность социализации тяготила, угнетала. Они смотрят, ты смотришь в ответ, они говорят, а ты нет. Они смотрят осуждающе, ты смотришь с удивлением. Кирпичик за кирпичиком, и вот уже стена. Стена, которую так старательно строят обе стороны, а все ради чего? Ради мнимого поощрения, туманных перспектив и невозможности тратить время на то, что гораздо интересней. Размышления вяло перетекали из одного в другое. Пустой автобус лишь способствовал философскому настрою. "Пустому? Почему автобус пустой?"       Я огляделся. Кондукторши, которая еще пару минут назад ("я точно помню, не больше пары минут!!!") мирно посапывала на своем важном, высоком сиденье, куда-то запропастилась. Шум двигателя в автобусе, он был громким. Громче обычного, это точно. Пришлось встать с сиденья и пойти в переднюю часть автобуса. Водитель же точно должен знать, где кондуктор, так всегда было. Я много раз видел, как они шутят, смеются или разговаривают. Приносят друг другу бутерброды или чай в термосе. Такие люди должны знать о местоположении друг-друга.       Холодно, и мурашки по коже. Звук автобусного двигателя удалялся от меня с каждым шагом по потрескавшемуся, немного мокрому асфальту... "Эй, тревога, слышишь? Мы на улице, не автобусе, ты это понимаешь? Автобус уезжает за поворот, оставляя тебя на абсолютно пустой, безлюдной улице, понимаешь же?"       Я понимал. Чтобы понимали и вы, мне нужно немного рассказать про то место, где я провел почти все свое детство. *********************       Это была отдаленная часть города, окраина. Врачи в поликлиниках, когда принимали меня, всегда переспрашивали у матери: -Где-где вы живете? Это какая-то деревня, да? С деревней перепутать и правда можно было. Район (очень громкое слово) отделялся от города автострадой и железнодорожными путями. В прямом смысле проходил границей, за которой начинался совсем другой, далекий от города стиль жизни, мировоззрения, мироощущения.       Первая остановка от путей - Три панельных пятиэтажки в окружении покосившихся деревянных домов. Старые, обшарпанные, они возвышались над частным сектором и парой заброшенных заводов. Под каждым балконом можно было увидеть гнезда птиц. Стены были в помете, кусочках еды, перьев и других субстанциях неопределяемого цвета. Дома слепых.       Я не любил это место. Старые, седые дедушки с слепыми глазами, глухие бабушки в черных очках с тросточкой, медленно нащупывающие путь к своим захламлённым, обшарпанным квартирам, в которых они прозябали, ненужные никому. Обреченные родители, ведущие слепую девочку лет десяти...она улыбается, а мне страшно. Она меня не видит. Ее глаза - белые, затянутые мутной пленкой. Она улыбается, а ее родители - словно живые мертвецы с обреченно-отрешенными лицами.       Библиотека для слепых - первый этаж одной из пятиэтажек. Однажды кто-то из старших ребят сказал нам, что там есть комната с приставками "Сега". Их там не было. Лишь пыль, пара читателей, что не могут увидеть обычные буквы и водят по страницам с шрифтом Брайля, да усталая библиотекарша, ухаживающая здесь же за слепой матерью-пенсионеркой.       Это место я проехал в автобусе, радуясь, что не живу здесь. Всегда радовался.       Вторая остановка от путей - спиртзавод. Громкое, говорящее название. Огромная, высокая, белая бетонная конструкция с покрашенной в желтый верхней частью. Несколько труб, идущих в разные стороны, впивающихся в землю, в соседние здания, в речку неподалеку. На самом верху были окна, которые, при наличии богатой детской фантазии, можно было представить чем-то вроде глаз, молчаливо взирающих в никуда. И снова вокруг - деревянные дома, общие одноэтажные бараки и множество размытых, не асфальтированных дорог, по которым каждый вечер бредут местные. На работу - с работы, на работу - с работы. Пока не сдохнут.       Третья остановка - промежуточная. Она так и называлась. Разбитый асфальт, по которому проезжал автобус, здесь был особенно плох. Автобус всегда трясло, что позволяло мелким шкетам в задней части автобуса радостно подпрыгивать чуть ли не до самого потолка на каждой яме, вызывая недовольные взгляды взрослых и кондукторши (всегда одной и той же? Я не помню...). Там не было остановки как таковой, автобус просто вставал, чтобы выпустить всех тех, кто жил в многочисленных одноэтажных домиках в округе. Несколько кварталов тонких улочек, расползающихся в разные стороны и забитых в основном старыми частными домами. Здесь сходство с деревней было максимальным. Паренек лет двенадцати с бидоном воды с соседней водоколонки, пара алкашей, радостно мутузящих друг-другу лица за бутылку явно паленого самогона. Корова(!) посреди улицы, радостно оставляющая следы своей жизнедеятельности. Крики птиц, лай собак, разносящийся на пару километров вокруг. Деревня.       Четвертая остановка - конечная. К частному сектору добавлялись - панельная пятиэтажка, кирпичная трехэтажка и одноподъездная пятиэтажка из кирпича, местный "элитный" дом. Мне нужно было доехать до конечной. Я не доехал. *********************************************       Я не помню, какая тогда была погода, правда. Когда силишься вспомнить нечто столь далекое, мозг с каждой попыткой услужливо подсовывает абсолютно разные варианты. Один раз это тяжелые, свинцовые тучи, висящие в небе и скрывающие солнце, в другой - дождь или даже ливень. Сейчас, когда я пишу эти строки, мне кажется, что было солнечно. Вот пусть солнечно и остается.       Дорога, где автобус поворачивал в сторону остановки "промежуточная", разделялась. Одна дорога шла в сторону остановки, вторая продолжала свой путь вдоль бетонного забора спиртзавода. Вот я и топал по дороге, слева - частные дома, деревья, справа - стена спиртзавода. В моем мозгу не возникло ни малейшего вопроса о том, почему я "выпал из автобуса". Как будто это случалось не в первый, и даже не в тридцатый раз. Абсолютно обыденное явление. Экая невидаль - был внутри, а оказался снаружи! И не такое видали... А ноги продолжали идти, постепенно приводя меня к следующему повороту. Налево ,в сторону дома, но через другую улицу. Я эти места знал, как свои пять пальцев, и точно был уверен, что дойду до дома. Пока на меня не пахнуло таким холодом, что я перестал чувствовать кончики пальцев рук, а все нутро не сжалось в какой-то неприятный, тугой комок. "Иди-иди, не страшно, чего ты? Так всегда бывает, было, будет, да. Да? Я сам ни в чем не уверен, но это место, понимаешь...оно меня пугает. Я его видел как-будто во сне, в книге, в полуночном бреду зимой, в страшных кошмарах или воспоминаниях. Не ходи туда. Пойди туда. Ты же видишь, да?"       Улица была темной. Не просто темной - черной. Граница была четко обозначенной - на повороте. Деревья, в полнейшей темноте дающее еще более темную тень. Дома, имевшие четкие, узнаваемые и легко проглядываемые очертания, тоже были поглощены этой чернотой. Я не смогу, при всем желании, передать то, как это выглядело тогда, когда я это увидел. Оно имело цвет, понимаете? Я смотрел и понимал - вот эти доски зеленые, вон тот забор - коричневый, асфальт - серый. Но все было ЧЕРНЫМ. Я сделал, не смотря на всю логику и здравый смысл, шаг вперед. Затем еще один. И еще. Внутри все сжалось не просто в комок - в тугой узел, который давил на грудь, мешал дышать и думать. Наверное у меня тогда выступил холодный пот. Абсолютная тишина. Никого и ничего. Ни ветра, ни лая собак, ни шума уезжающего автобуса. Абсолютное, стопроцентное ничто главенствовало здесь, вытесняя все остальное. "А я здесь есть? Почему? Почему ты пишешь это сейчас, в 3:43 ночи, покрываясь мурашками и вздрагивая, вспоминая, как маленький ты шел по этой улице? Что руководило и двигало тобой тогда? А сейчас? А? Не знаешь, да? Правильно, потому что ответа нет и не будет, это глупо, бессмысленно и попросту сме..." -Заткнись.       Я глубоко вздохнул и потянулся. Шея слегка затекла, а голова болела от попыток вспомнить те далекие, неясные и туманные воспоминания и образы, что тревожили мою душу. Щелкнув пальцами над клавиатурой, я продолжил повествование.       Липкий, почти осязаемый страх. Я готов был поклясться, что воздух здесь можно резать ножом. Я оглядывался, я смотрел, и не видел ничего. Но что-то там (или здесь?) все же было. Я чувствовал не взгляд, не присутствие...ощущение. Интуиция, если хотите, или паранойя, помноженная на странность всего происходящего. Ничего не менялось, а я продолжал идти.       Скрип калитки заставил меня вздрогнуть. Я не стал поворачиваться в сторону звука, но перед глазами стояла вполне себе живая картинка. В абсолютно темном пространстве, без единого звука и ощущения я услышал звук. И это было страшнее монстра под кроватью, страшнее грядущих проблем в средней школе, известных фильмов ужасов или страшный историй у костра. Его не должно было быть. Как и того, что наблюдало за моей спиной, каждым моим шагом, вздохом, мыслью.       Именно тогда я решил, что закрыть уши руками будет разумным решением. Нет, не было. Я стал слышать еще лучше, и этот странный карманный ничейный (или чей-то?) мирок наполнился скрипучей, вызывающей дискомфорт какофонией скрипящих, неестественных, искаженных звуков. Это опять же сложно передать словами. Слышали, возможно, про эффект "мертвой долины"? Ну когда человеческому в общем-то телу придают немного неестественную мимику, плавность движений? Что-то, что заставляет человеческий глаз зацепиться и передать мозгу импульс "Тревога! Опасность! Это ненормально, неестественно". Вот здесь было тоже самое, только со звуком. Ошарашенный произошедшим, я убрал руки от ушей в надежде, что все станет как прежде, но не помогло. Словно тонкую пленку прорвало, и теперь процесс нельзя было обратить вспять. А что-то продолжало наблюдать...и следовать за мной.       Я хотел пойти назад, правда. Но обернувшись увидел, что не вижу границы. Той четко очерченной полосы, что разделяла два абсолютно чуждых друг другу мироздания, больше не было. Тьма, шелест листьев, покачивающиеся на ветру деревья - были. Скрип калитки, неясный взгляд, повороты на знакомые улочки и тропинки - были. А пути назад - не было. Мне стало по настоящему страшно и стало еще страшнее, когда в одном из темных домов я увидел тусклый, почти неживой свет. Этот мир менял правила на ходу, делая только хуже. Свет не внушал надежду, тепло, радость. "Оно смотрит, наблюдает, да. Шаг за шагом, топ-топ. Тихо, шепчет на ушко, но ты просто пока не слышишь. Давай, закрой уши, послушай, что там поют. Звук есть, взгляд есть, ты оградился и идешь вперед, сам не понимая зачем. И раз за разом в своих снах, мыслях, действиях, поступках возвращаешься сюда. Когда это произошло впервые? Что ты увидел?" -Здесь ничего нет - раздался в темной комнате, освещаемой лишь тусклым светом монитора, такой чужой и одновременно такой знакомый голос. Мой голос. Что он хочет сказать? И он ли? "И ты ли?" Я тогда так и не дошел. Я не помню, что было дальше, но то ощущение страха и ступора, смешанное с непониманием и ненормальностью происходящего, не исчезли даже после того, как я открыл глаза осознавая, что все это просто сон. Сколько же мне было тогда? От двенадцати до шестнадцати, я думаю, хотя не уверен. Память... "Она услужливо подменяет воспоминания и термины, каждый раз рисуя немного другую картину, да?"