о заботе

      Олег до сих пор привыкал к мысли, что Сережа, его Сережа, смог стать такой важной шишкой. Прошло, кажется, чертовски много лет с тех времен, когда они были детьми и могли себе позволить заниматься всякой бесполезной ерундой. С тех времен, когда Сергей еще не ударился с головой в учебу, когда желание сделать мир чуточку справедливее горело в нем несмелым огоньком свечи, а не распалилось до размеров праздничного костра на Ивана Купала. Они были совершенно юными, амбициозными, но страхи тяжело давили на горло. Потом они вышли из детского дома, и их пути разошлись. Парни поступили в разные универы, посвятили время разным вещам и, хотя стали совершенно разными людьми, остались все так же близки. Сергей казался Олегу гениальным: он впитывал информацию, как губка, а потом использовал в своих интересах даже то, что Волкову казалось бессмысленным. Сережа заговорил о масштабных вещах. Он хотел сделать мир лучше. Проще. Удобнее для всех, а не только для богатых людей без какого-либо намека на совесть. Он взял за основу идею о социальной сети, и вцепился в нее железной хваткой. Тогда парень делился с Олегом, кажется, бесконечным потоком мыслей — от интерфейса и реализации основных функций до возможности открыть доступ к тому, что недоступно для простых людей. Казалось, можно прощупать пальцами границу между несмелой идеей и переходом к действию. Олег не понимал и половины того, о чем говорил Разумовский, но это было неважно. Он неплохо справлялся с другим — поддержка, в которой Сергей нуждался, даже сам того не замечая. Возможно, было что-то неправильное в том, насколько ответственным за Сережу и его успех себя чувствовал Олег. Они были вместе с самого детства, рука об руку, два потерянных ребенка, а теперь — почти нашедших себе место в жизни мужчины. Олег привык следить за Разумовским, и не мог просто перестать делать это из-за того, что они «слишком выросли для этого». Так было всегда: во времена детдома Олег кидал взгляд на друга, просто чтобы убедиться, что с ним все в порядке; иногда он держал руку за спиной Сережи на случай, если тот вдруг вздумает оступиться на лестнице. Он делился ужином, теплой одеждой и делал это без задней мысли. Возможно, поэтому и теперь он был рядом с Сергеем так часто, как это было нужно и можно. Со временем Сергей Разумовский стал серьезным бизнесменом, с бескорыстной идеей и безумно дорогим офисом. Волков знал, что это правильно. Сергей заслужил это больше, чем любой папенькин сынок. Олег гордился другом, радовался его успехам от всего сердца, и все еще с удовлетворением подмечал, что тот рыжий подросток с обаятельной улыбкой и безумными идеями уступил место тому Сергею Разумовскому, которого теперь знала вся Россия. Конечно, все дело было в целеустремленности и запале — Сергей тратил чертовски много времени на обдумывание, разработку, тестирование и тому подобные вещи. С каждым днем Разумовскому все больше хотелось сделать соцсеть лучше, удобнее, и рыжий потакал своим желаниям. Журналистам он рассказывал свою историю, не показывая и половины тех неприятностей, с которыми приходилось сталкиваться. Олегу не нравились те интервью: Сергей был слишком серьезным в этих накрахмаленных рубашках, с вежливой улыбкой и неправильной неуверенностью во взгляде. Он говорил об обновлениях, но никогда не упоминал, что в последний раз хорошо высыпался пару месяцев назад. Говорил о том, что хочет помочь другим, но не рассказывал, как переживает: еда в горло не лезет от мысли, что всем может не понравиться, руки трясутся от нервов — вдруг презентация пройдет неудачно. Он строил из себя безумно ответственную шишку и на камеру не делился рассказами о том, что в свободные дни любит проводить время на колесе обозрения. Олег знал это все, и в такие моменты ненавидел ту напускную серьезность и сдержанность Разумовского. Он заслужил признание всего в себе, но соглашался делиться этим только с Олегом. Сергей не любил жаловаться, до последнего справляясь с липким ощущением незащищенности с помощью работы, и все-таки иногда переживания изливались из него, подобно рвоте — безостановочно, неожиданными порывами, после которых он выглядел болезненно уставшим. Он эмоционально бродил по комнате, долгое время молча кидал взгляды на Олега, а потом начинал долго и упорно сомневаться в себе. Разумовский начинал с масштабного — переживал, что произойдет утечка данных, что защита не выдержит какого-нибудь взлома, что сеть могут заблокировать и далее по большому списку. Заканчивались эти переживания обычно на плече у Олега — когда голос совсем терял эмоциональную окраску, Сережа устало садился рядом с Волковым на диван, опускал голову на крепкое плечо друга и прикрывал глаза. Сергей прижимался теплой щекой к ткани и вздыхал настолько тяжело, будто те вещи, про которые он говорил пару минут назад случились разом в эту самую секунду. Все, что требовалось от Олега в такие моменты — напомнить. «Я всегда на твоей стороне, Серый», — говорил он, с доброй усмешкой подпихивая голову Разумовского. Он трепал друга по волосам и ловил чужую легкую улыбку взглядом. Сергей верил в себя больше, чем хотел показать Олегу. И все же иногда нужно было чуть больше: перед особо важными встречами Сергея по-настоящему качало, и брюнет поддерживал его в прямом смысле слова. Он встряхивал друга за плечи, внимательно смотрел глаза в глаза и молча подталкивал ко входу в нужное место. За пару минут до начала встречи Олег еще раз упрямо напоминал Сергею, насколько многого тот добился и как незначительна будет неудача в масштабе успеха.       Временами Олег чувствовал себя намного больше, чем просто хорошим другом Сережи. Он прикрывал его вымотанную мордашку перед журналистами, что лезли во все щели, приносил ему обеды и изредка даже позволял себе громко включить в офисе музыку и налить Разумовскому несколько бокалов вина, отвлекая от работы. Две навязчивые мысли несмешным анекдотом крутились в голове: он либо должен усыновить Сережу, либо сделать ему предложение. К тому же, ложью было бы сказать, что у них однобокие взаимоотношения. Олег чувствовал, что куда больше опекает Разумовского, чем это нужно на самом деле, но это был только его выбор. Сергей все еще оставался для него другом, хоть и показывал это немного по-другому: благодарным взглядом искал его во время презентаций, приглашал выпить вдвоем или, когда наконец выкраивал для себя спокойные пару дней, просто бесцельно катался с Олегом по Питеру. Они могли говорить часами о всяких важных для них обоих вещах, могли ни разу не открыть рот за всю поездку, но это все еще было комфортно. Сережа делился своими идеями и разработками, спрашивал мнение и прислушивался к нему, — и это тоже был его способ показать свою привязанность. Он говорил, что рядом с Олегом думается легче. Просто забота — это скорее по части Олега, а благодарность — Сергея. Так было не всегда, но последние пару лет, когда рыжему нужна была поддержка и кто-то, кто будет более уверен в нем, чем сам Разумовский. Волкову было несложно стать таким человеком, а еще приятно — он видел, как менялось лицо Сергея, если он оказывался рядом в нужное время. Как оказалось, он видел чуть меньше правды, чем должен был на самом деле.

***

Олегу показалось, что весь день Сергей ведет себя нетипично. Обычно он был заботливым, но довольно сдержанным в желании проявить это. Разумовский часто интересовался, как у Олега дела, мог посреди ночи пожелать хорошего дня, но редко он бывал так галантен, как тем днем. За день до этого он остался у Разумовского на ночь. Они пили дорогой и не очень алкоголь, громко слушали русский рок, шутили несмешные шутки и не сказали ни одной серьезной вещи за вечер. Утром Олег чувствовал себя побито: голова раскалывалась, в глаза будто песка насыпали, а все тело затекло — он заснул, сидя на диване, в неудобной позе и с бокалом в руке. Обычно он просыпался раньше Сережи после ночной попойки, ставил рядом с другом стакан воды и уходил в душ, чтобы не разбудить Разумовского. Потом возвращался, и Сережа уже ждал его с ленивой улыбкой и таким взглядом, будто снова готов покорять мир. Волкова всегда это удивляло: как Сергей может быть таким свежим в такое время суток? Рыжему всегда утро давалось проще, и Олег был почти уверен, что это что-то вроде дара свыше. В этот раз было иначе. Первое, на что обратил внимание Олег — в помещении его друга не было. Он хорошо помнил, как вечером Сергей вытягивал его из полусонного тумана в глазах своими довольными криками под музыку и активными танцами, как он подзадоривал недовольными замечаниями о стариканческом поведении Олега и смахивал взмокшие волосы со лба. Почему-то именно это хорошо отпечаталось в памяти: короткий момент, когда ловкие пальцы коснулись ярких прядей и быстрым движением обнажили бледный лоб. По расчетам Волкова, Сергей должен был свернуться младенцем на диване или рядом с ним ближе к утру и до сих пор расслабленно похрапывать. И тем не менее, Олег был в комнате один, наедине со своим похмельем и еще, разве что, вездесущим ИИ. На столике рядом с диваном стояла пластиковая бутылка воды, заменяя стеклянные переливы вчерашней выпивки. Мужчина тихо усмехнулся — дело рук Разумовского. Олег сделал глоток и медленно встал. Он почти дошел до двери, когда навстречу вывалился Разумовский. Он выглядел, как пушистый комок беспорядка, наконец-то выходя ненадолго из образа юного миллионера: широкая домашняя рубашка, махровое полотенце на плечах, удобные джинсы и влажные волосы, собранные в детскую «пальму». Сергей кинул взгляд на часы и перевел его на друга:  — Тебе чего не спится? — Олег задумчиво почесал шею, но не успел ответить, как Сережа босыми ногами комично прошлепал мимо него и удобно устроился за столом, с усмешкой разглядывая его помятое после сна лицо: — Я закажу нам завтрак.  — Плохая идея, гений, — Волков хмыкнул, ловко сжимая прилетевшее в него полотенце.  — Тогда я возьму пару бутылок воды, — Сережа чуть улыбнулся, — Надеюсь, ты сегодня свободен, у меня… Есть некоторые планы на тебя. Да? Олег подумал, как глупо было бы сегодня грузить себя делами, и лишь лениво кивнул другу. Были некоторые вещи, с которыми стоило разобраться, но они могли подождать до лучших времен. Сергей согласно кивнул в ответ, и брюнет направился в душ, намереваясь смыть с себя этот застоявшийся запах пьяной ночи. После освежающего душа они провели вместе еще какое-то время, прежде чем Волков уехал домой: они промолчали почти целый час, необдуманно играя в гляделки и время от времени лениво улыбаясь своей победе. Сергей хотел встретиться вечером еще раз и устроить небольшой ужин на двоих в ресторане, в честь удачного завершения недели или что-то в этом духе. Разумовский не удосужился рассказать о поводе, но Олега это не особо волновало, не в тот момент. Он был сонный и, кажется, все еще немного пьяный. Когда брюнет подъезжал к дому, Сергей сбросил ему смс с адресом и временем, а еще предложил хорошенько выспаться днем, чтобы «не было как вчера, дедуля». Олег мог поспорить, что никакого «как вчера» не было и в помине: время перевалило за полночь, когда брюнет вдруг ощутил навалившуюся усталость. Он попросил Сергея перестать быть «таким» и все-таки неосознанно последовал совету — стоило его спине коснуться кровати, как по телу вновь разлилась сонливость. Мужчина проснулся от звонка на мобильный. Времени до встречи еще было предостаточно, но на экране телефона светилось «Серый». Брюнет недовольно простонал, медленно встав с кровати, и все-таки поднял трубку:  — Да, Серег?  — Я внизу, — послышался бодрый голос по ту сторону, и Волков подошел к окну, чтобы увидеть на стоянке во дворе дорогую машину такси с водителем и рыжей макушкой внутри, — И я жду тебя. Да?  — Очаровательно, — согласился Олег, качая головой, — Почему так рано?  — Я соскучился, — усмехнулся Разумовский, и Олег с улыбкой покачал головой.  — Сколько тебе лет, дурила? — он выждал пару секунд, на случай, если Сережа решит дать ответ, и продолжил: — Я сейчас выйду. На улице Волков застал Сергея, скучающе бродящего вокруг машины и разглядывающего небо: сгущались тучи и была большая вероятность попасть под дождь. Мужчина цокнул языком, уже издалека замечая голые плечи друга, прикрытые только тонкой тканью рубашки. Ветер раздувал рыжие пряди в разные стороны в попытке сделать из идеальной укладки беспорядок, и Олег неодобрительно покачал головой.  — Соскучился, говоришь? — брюнет подошел ближе к другу и приобнял его, похлопывая по спине в знак приветствия. Сережа повторил его действие и чуть отстранился, чтобы окинуть Волкова изучающим взглядом.  — Я рационально использую время, — Разумовский пожал плечами и улыбнулся, открывая для Олега дверь в машину. Они простояли так несколько секунд, прежде чем тот сообразил, что к чему и с тихим «о» все-таки смущенно сел на сидение. Сережа захлопнул дверь и обошел машину, садясь с другой стороны, — А ты весь день проспал. Я прав?  — Я уже не в том возрасте, чтобы достойно провести день после алкоголя, — с наигранной усталостью заметил мужчина, и Сергей тихо рассмеялся, несильно хлопнув его по бедру:  — Тебе даже тридцати нет, не будь таким пенсионером.       Весь путь до ресторана они ехали молча, и Олегу показалось, что Разумовский из-за чего-то переживает. Рыжий то и дело кидал на него взгляды, а затем снова возвращался к видам Питера. Он стучал пальцами по колену, и в какой-то момент брюнет накрыл его ладонь своей, просто чтобы прекратить это мельтешение и немного расслабить друга.  — Все хорошо? — уточнил он на всякий случай, не убирая ладони.  — Замечательно, — согласился рыжий и с ответственным видом кивнул, вызывая у Олега лишь усмешку. Как оказалось, Сережа забронировал столик в дальнем углу ресторана. В таких местах всегда был приторно вежливый персонал, с натянутыми улыбками и без лишних вопросов. Олег не особо любил такое поведение, но прекрасно понимал, ради чего это делается. Разумовский шел впереди, рассказывая что-то о благотворительных акциях, пожертвованиях и наглых чиновниках. Он продолжил говорить, как ни в чем ни бывало отодвинув для Волкова стул, а затем сел напротив. Сергей сделал это, словно что-то привычное, но Олег удивленно вскинул брови, прежде чем наконец занял свое место. Это был уже не первый раз за день, когда рыжий вел себя по-другому. Сережа затих, выжидающе глядя на друга. Олег окинул Разумовского настороженным взглядом, но тот лишь улыбнулся и пододвинул меню ближе к его ладони: — Выбирай. Это было совершенно неуместно, и все-таки брюнет ощутил прилив того самого чувства, которое приходило к нему после удачных презентаций Сережи — какой-то теплой радости и крепкой привязанности. Он был почти уверен, что друг специально отвлекает его от беспокоящей темы, но не сдержал легкой улыбки и опустил взгляд в меню. Скоро мужчина снова посмотрел на Сережу и столкнулся с его изучающим взглядом.  — Все хорошо? — он передал меню Разумовскому и тот чуть улыбнулся: — Замечательно. Олег промолчал. Это было смущающе: Сережа вел себя так весь день. Проявлял слишком много внимания к его персоне, ухаживал и при этом нервничает так, будто делал что-то неправильное. Олегу вспомнилась девушка из их детского дома. Когда Сергею было около пятнадцати, он влюбился в нее по уши: рассказывал Олегу о ее красоте, смущенно поджимал губы, когда она проходила мимо, и постоянно говорил о том, как хочет сводить ее на свидание. Волков хорошо помнил, как ревновал: Сергей все время улыбался ей, смущенно качал головой на все вопросы и пытался заинтересовать девушку хоть как-то. У того Олега было ощущение, что его обокрали. Что это просто бессмысленно: почему он всегда рядом, а все внимание уходит какой-то девчонке? Паренек тихо не любил ее, но никогда не говорил Сергею, дожидаясь, пока чувства утихнут и все вернется на круги своя. У этих двоих тогда ничего не сложилось, и брюнету даже было стыдно за эту радость где-то в сердце. Олег тихо хмыкнул, вспоминая те времена. Сейчас происходило что-то похожее, но более зрелое, а оттого — совершенно запутывающее. Через пару минут к ним подошел официант, чтобы принять заказ, а затем они снова остались почти одни. Вокруг было много пустых столиков, играла классическая музыка и появлялось уютное ощущение уединенности, даже несмотря на весь пафос того ресторана, где они сейчас находились. Разумовский нечасто выбирал такие места для встреч. С тех пор, как у него появилась возможность, он переводил немалые суммы в помощь их детдому. Он не отказывался от деловых встреч в дорогих местах, но сам предпочитал ужинать дома, в комфортной тишине и без лишних глаз. Вечер проходил хорошо: они вкусно поели, немного выпили и обсудили всякие байки, которые Олег слышал от коллег по работе. Он, конечно, ждал, пока Сережа выскажется по поводу тех вещей, что его гложат, но не давил и продолжал травить несмешные анекдоты. В какой-то момент Сергей совершенно не по правилам этикета расплылся на стуле и с ленивой ухмылкой кинул в Олега смятой салфеткой. Та врезалась мужчине в нос и отскочила в почти пустую тарелку.  — Трехочковый, — Разумовский тихо усмехнулся своему поступку, и Олег тоже не сдержал смешка. Волков прокатил «мячик» по ободку тарелки и кинул его в ответ, оставив небольшое пятнышко на белой рубашке товарища. Сергей рассмеялся, прикрывая лицо рукой и покачал головой: — Ну ты и дубина, Олеж…  — Ты такой ребенок, — брюнет передразнил его выражение лица, с улыбкой вытирая руки, — Никому бы не посоветовал идти с тобой на свидание в общественное место.  — Но ты же пошел, — заметил Сергей, опираясь локтями о стол. Олег закатил глаза, а потом растерянно посмотрел на рыжего, осознавая его слова.  — Это свидание?  — Это похоже на посиделки с нянечкой? — Сергей улыбнулся, довольно наблюдая за тем, как растекается румянец по щекам Олега, — Да. Это свидание. Олег наклонился ближе к нему, глядя прямо в глаза и пытаясь понять, шутит ли Разумовский. Иногда его шутки были глупыми и детскими до безобразия, но сейчас он не выглядел так, будто ему весело. Волков не понимал: откуда берется вся эта уверенность, если еще несколько минут назад все было по-другому? Рыжий был расслаблен и точно чувствовал свое превосходство. Все, что чувствовал Олег — это расцветающие на шее пятна смущения. Ни отрицания, ни возмущения.  — И что ты теперь прикажешь делать? Сергей задумчиво оглянулся, словно действительно размышляя над вопросом, а потом лишь пожал плечами и сделал глоток вина. Волков по глазам видел, насколько много удовольствия ему приносит недоумение на лице друга, и тихо выдохнул, заставляя себя просто принять тот факт, что Разумовский действительно ухаживал за ним весь день, в том самом романтическом плане. Просто безумие.  — Сереж, скажи честно, ты дурак? — он чуть улыбнулся, скрывая странное тепло в груди за снисходительностью.

***

      Все, что действительно поменялось за два месяца после их первого официального свидания — это названия некоторых вещей и степень близости. «Дружба» переросла в «отношения», и дружеские похлопывания по спине довольно-таки скоро перетекли в мягкие поцелуи в лифте. Сергей оказался инициативным, и если раньше Олегу казалось, что он берет на себя слишком много, заботясь о Сереже, то теперь все встало на свои места — всего было в самый раз. Теперь он чаще оставался на ночь у Разумовского, расслабленно перебирал рыжие пряди, пока Сережа сидел между его ног и читал книгу, или накрывал мужчину перед сном, если тот валился с ног от усталости. Волков был уверен: в Сереже тоже что-то поменялось. Было ощущение, словно он наконец-то нашел ту опору, которой не хватало, чтобы полноценно крепко стоять на ногах. Он все так же часто загонял себя работой, иногда брал больше ответственности, чем мог бы вытянуть, но мужчина будто бы дышал свободнее, не распыляясь на лишние переживания. К тому же, у Олега появилось невероятное количество новых способов бороться с нервами своего мужчины. Но это, наверное, заслуживает отдельной главы в истории их жизни.