Удачный вклад

— Вот, лучшие девушки, Ваше Высочество, — Льстивая улыбка рабовладельца расцвела на полных жирных губах. Его борода лоснилась серебристыми нитями, сверкая агатово-черным цветом в некоторых местах. Энрол тяжело выдохнул, будто нёс на себе весь груз несколько долгих дней, и посмотрел на предложенных ему девиц таким взглядом, словно ему предлагали кобыл с плохими зубами и отвисшими брюхами, где когда-то теплились жизни юных жеребят; совсем молоденькие и более зрелые, они были лишь в лёгких шелках, почти не прикрывающих их голое тело, яркое многоцветье заставляло рябить в глазах у принца, поэтому он на несколько мгновений зажмурился, борясь с внутренним отвращением и брезгливостью, так как запах благовоний раздражал до дрожи в коленях, щекотал его нос, как перо. — Самая умелая из всех, — Рабовладелец подтолкнул девчушку с волосами, точно козлиная шерсть и глупыми глазами, больше подходящими ручному зверьку. Да, и принц больше посматривал не на неё, а на дитя, сидящее около дикого маленького львенка на привязи; волосы девочки были тёмными, аккуратными, и нежными локонами обрамляли прелестное личико, с горящими ярко-зелеными глазами. Она то глядит на него, то отвернется, смущенно краснея. — А это кто? — Энрол кивнул в сторону робкой девицы, игривой, точно котёнок. Она погладила львенка, и тот иступленно зарычал, грозясь откусить её замечательную ножку. — Дочь мёртвого купца из вольных городов, Ваше Высочество. Мы взяли её в этот дом лишь три луны назад. Ещё ничего не знает, бедняжка... Возьмите лучше Сапфир. Она вам слух-то усладит, точно птичка, Ваше Высочество. – Сколько дочери купца? — Тринадцать лет. Лунные крови пришли недавно. — Тогда я хочу взять её, — Ответил Энрол, пылая тёмными ониксами глаз. Стоящие перед ним девицы дрогнули и зашептались, считая, что принц сошёл с ума, раз посмотрел не на них, а на какую-то девчонку, у которой даже полосы от рабского ошейника ещё не появились. — Назови цену и уже завтра она поплывёт со мной в Кэндж. — Ваше Высочество, поймите, девица-то ещё совсем молода, ничего не знает, не умеет... Я не могу продать вам такой плохой товар, иначе весь мой род будет опозорен. Вы же понимаете, Ваше Высочество. Энрол ещё раз тяжело вздохнул, набрав побольше воздуха в грудь. На самом деле ему не хотелось жениться, но уж очень хотелось поглядеть на лицо Велимара, когда в замке появится леди-рабыня из востока. А желание навестить Кристиана Кроу — лишь предлог. — Сделайте так, чтобы она стала ещё красивее, или к завтрашнему утру здесь не будет ни одного раба.... Как её зовут хоть? — Ленис, Ваше Высочество, — Ответил рабовладелец, стараясь не хмуриться, однако, и улыбки на его лице больше не наблюдалось. — Теперь будут звать Дейрой¹.

***

Дейра — Ленис — взмахнула волосами, когда одна из прошлых рабынь ущипнула её за щёки, чтобы те покраснели, как осенние яблочки; девчушка всё вертелась, силясь поглядеть на ткань, которую прислал принц Кристэлиус, но старшие не позволяли ей это делать, хватая то за косы, то за тонкие, как веточки, руки, при этом некоторые не стеснялись оставлять следы своей немилости — след ладони одной госпожи перинного дома до сих пор алел на щеке будущей невесты принца, и та жалобно шмыгнула носом, чувствуя, как слёзы скапливаются в уголках глаз. Сонель — пышнотелая, знойная женщина, с волосами, точно синева неба, — держала подол наряда, поглаживая его по мягкой ткани настолько бережно, что было ощущение, словно перед ней не дорогой подарок принца, а обычный грудной младенец, прижимающийся к материнской груди в поисках соска; серебристым было платье, а пояс и кружева сверкали белоснежным снегом по утру. Серый и белый были свадебными цветами в её семье. Удивительно, что принц обратил на это внимание. — Ох, и повезло же тебе, душенька. Видела я сегодня твоего покупателя, хорош, точно девичья грёза... Как я тебе завидую! — Сонель раньше была красивой, любил говорить рабовладелец, носила громкие звенящие браслеты и ожерелья, к тому же, являлась жемчужиной перинного дома, где её содержали до тех пор, пока она не потеряла расположение мужчин. После нескольких беременностей тело у неё стало совсем рыхлым, и мужчины охладели к неё, словно она была не лучше кусочка хлеба, слишком старого и плохо сделанного. — Быть обычной кобылой — мало удовольствия, — Севшим голосом ответила Дейра-Ленис, стараясь не дрожать, не робеть перед тем, как отправиться к тому, кто, по-сути, выкупил её у того, кто купил её жизнь. Что же купил этот? Её остатки свободы? Её любовь? Её юное тело? Или всё вместе и одновременно? — Чтоб этот принц с ума сошёл со всей своей семейкой... Она получила лёгкий подзатыльник от Морей, хрупкой и изящной с голубыми глазами. — Ишь чего захотела! Совсем уже, так о наших правителях думать? Это за вольным морем у вас такие порядки, но здесь, будь добренькой, веди себя прилично. — Да, "Миледи", — Льстиво ответила Дейра. — А можно мне волосики, как у вас? Моя матушка часто себе их красила... Зелёный,  голубой, жёлтый... А я мечтала о красном, точно кровь. Чтобы все меня опасались, дескать, я убийца, как на западе. Предатель. Одна из девиц, молодая рабыня, живущая раньше по соседству с Ленис, вышла вперёд, а её крашенные локоны пылали диким огнём. — Пора уже забыть про детские шалости, Дейра, — Вкус её нового имени отдавал чем-то горьким, словно пепел, когда из старого распахнутые крылья нового навстречу лучшей жизни. Словно рык грозного зверя, так не подходит к хрупкой, точно яблоневый лепесток, девушке, с волосами тёмными. — Ты станешь невестой принца, по крайней мере, он так говорит. Ты должна постараться. — Постараюсь, — Но имеет ли это смысл? Дейра — дочь мёртвого купца, а Энрол — брат законного короля. Уж явно не им двоим быть вместе. — А все-таки повезло Ленис, — Мечтательно протянула Морей. — Я-то думала, что возьмут Сапфир... Та самая Сапфир сейчас сидела и расчёсывала свои пышные локоны оттенка небесной синевы. Её яркие глаза взирали на Дейру с плохо скрываемым отвращением, настолько сильным, словно девушка её прилюдно унизила, облив коровьим молоком, тем самым испортив и платье, и причёску. Но ведь Дейра лишь глядела на красивую, как звезда, Сапфир. — Сапфир, не печалься, тебя ещё возьмёт в жёны прекрасный человек, — Хотела было утешить девушку Дейра, но вместо этого рабыня с прозвищем в честь камня схватила её за волосы и начала тянуть на себя. — Это ты виновата! Сидела там, завлекала принца... Все тебя жалеют, а я сразу поняла, кто ты! — Пальцы Сапфир сомкнулись вокруг запястья девочки, и та забилась под девушкой так отчаянно, что у всех сердце захватило. Никто не вмешивался, опасаясь гнева Сапфир. И всё могло бы закончиться гораздо хуже, если бы не вбежавший в комнату рабовладелец. — Вы чего тут устроили, глупые куры?! Главный петух уже на подходе, — Он стремительно отцепил Сапфир от постанывающей Дейры, приказал Морей и Сонель одеть девочку, а после накрасить. — А тебе, чтобы неповадно было товар портить, десять, нет двадцать плетей за непослушание! — Сапфир упала на колени, силясь разрыдаться настолько сильно, чтобы разжалобить мужчину, но тот был суров и серьёзен в своих угрозах. Сапфир увели два стражника с медными доспехами и удобными сандалиями. Дейра-Ленис продолжала хныкать, когда её переодевали из простой робы в изящное платье серого и белого цвета, мазнули цветочным запахом за мочки уха, провели чем-то неприятным по губам, а потом собрали её тёмные локоны в непонятную причёску, скрепленную серебряным гребнем с изумрудом. Она чувствовала себя разряженной куклой, которую ведут на бойню ко льву.

***

— Почему вы назвали меня "Дейрой", Выше Величество? — Из-за плохого знания языка Дейра-Ленис всё время путала "Величество" и "Высочество". Тряхнув тёмными локонами, девушка запустила в принца абрикосом. — Потому что это имя означает одну замечательную особенность, — Мужчина поймал фрукт и запустил в него зубы, облизал свои губы, и Дейра зарделась совершенно по-девичьи. — Мне кажется, ты действительно заслужила его. — Как же вы это поняли?... Ваше Величество. — Потом объясню тебе, когда повзрослеешь, — Выплюнув косточку в пустую чашу, Энрол взял её за подбородок, сжав его меж своих пальцев. — Ты говоришь, как вольная девица, знаешь законы Кэнджа, будто родилась там, однако, краснеешь при мне, словно обычная крестьянка. В столице девушки более... Смелые. — Отец дал мне хорошее образование и наказал быть послушной дочерью и верной женой своему мужу, — В вольных городах у неё был жених и семья. Зачем ей это теперь? Когда рядом находится принц, с глазами, как чёрные ониксы. — Теперь у меня нет ни того, ни другого. Отец погиб в море, а жених продал меня, получив от матери. — За это ему стоит отрубить две руки сразу, — Усмехнулся Энрол, но по-доброму сверкнув тёмными глазами. Дейра забралась к нему на перину. — Пожалуйста, милостливый принц, не нужно. Людям своих рук не хватает, чтобы прокормиться... А вы их хотите ему сразу две отрезать! Это ужасно жестоко с вашей стороны, и разобьёт мне сердце, — Она почти не слукавила. — Это он был жесток по отношению к тебе. — Дева Чести говорит, что нужно прощать грешников, иначе они никогда не смогут остановиться в своих грехах... — Изречение из «Греховных мыслей». Весьма неожиданно слышать подобное от дочери купца. — Мой отец занимался работорговлей в молодости. Мой ум — его заслуга, — Дейра почувствовала, как кровь прилила к щекам. — Он всегда покупал мне книгу, а не платье. Впрочем, от платья я бы тоже не отказалась. — В Кэндже у тебя будет дюжина платьев. К твоим глазам подойдёт летняя зелень. — Мама раньше говорила, что они у меня, словно изумруды... Это такие камни? Красивые, наверное. — Очень, — Улыбнулся Энрол, заставив Дейру снова покраснеть. — Но не красивее тебя, Миледи. Дейра робко посмотрела на него из под ресниц, не осмеливаясь поверить в столь приятные слова. Раньше ей никто, из мужчин или других пареньков её прошлой жизни, помимо отца, не говорил, что она красивая. Даже не прямо. Или же она просто забыла об этом. — Спасибо, Ваше Величество. Спустя полгода по всем государствам разлетелась удивительная новость: Энрол Кристэлиус связал себя узами брака с рабыней.