We keep this love in a photograph / И мы храним эту любовь в фотографии

      — В смысле самому провести фотосессию? — Мью уверен, что неправильно расслышал.              Но пи`Бест совершенно убежден в своем решении:              — Я видел твои фотографии Галфа в цветах — они потрясающие! Я рад, что не ошибся в тебе и поддался… — мужчина умолкает, бросая настороженный взгляд на парня.              А он просто растерян, потому что не ожидал, что ему так быстро доверят и правда серьезную работу. Но… разве не этого Мью добивался? Разве не об этом мечтал, когда получил такой шанс?              — И какая же тематика фотосессии? — он решает вести себя профессионально и уточнить все детали. — И где она будет проходить?              — У нас в офисе, вероятно, сегодня вечером, когда Галф освободится — у тебя как раз есть время на подготовку. А тематика -”leather and sex”, скоро рекламная кампания духов с таким названием.              Кожа и секс.       Ему надо точно к врачу, потому что этот дурной орган не выдерживает и сигналит о том, что ему нужен осмотр кардиолога на постоянной основе. Потому что мысли о Галфе в подобном образе доведут его до инфаркта — это точно.              Пи`Бест тем временем продолжает как ни в чем ни бывало:              — Я понимаю, что это несколько неожиданно, но до подписания контракта заказчик затребовал прототип, поэтому нам нужно предоставить, как это будет выглядеть. Я Галфа уже предупредил — он не восторге от дополнительной работы вечером, но делать нечего. Поэтому давай сделаем эту фотосессию шикарной!              Ему даже не нужно для этого стараться: Галф все сам сделает, потому что этот парень просто не может быть другим. Даже если тот одет в самую простую одежду вроде футболки и штанов, как сейчас, когда наконец приехал в офис уставший и сонный — все равно светит слишком ярко, ослепляет, завораживает.              Мью уже готов предложить перенести фотосессию, потому что ему реально жалко измученного парня, но тот проявляет завидное упорство:              — Еще чего! Ничего не будем отменять — мне просто надо 20 минут подремать. Подождешь?              — Конечно, — кто он такой, чтобы отказывать в такой малости.              Но к чему Мью не был готов, так это к тому, что стафф без дополнительных просьб начал покидать комнату отдыха, а его Галф почему-то хватает за запястье и смотрит:              — Останься, пожалуйста. Не хочу сейчас быть один.              Это незаконно, Галф же в курсе?       Смотреть вот так умоляюще своими огромными глазами, которым просто невозможно отказать.       Поэтому у Мью попросту нет выбора: только упасть с головой в это маковое поле, лишь один раз вдохнув дурманящий запах этого цветка.              Как в коматозе…       Галф за руку подводит его к уже знакомой софе и усаживает, положив подушку на колени, а сверху — свою буйную головушку, в которую и пришла эта безумная идея. Мью буквально каменеет, потому что на его руках (бедрах) сейчас лежит самый красивый и нежный цветок в мире, который доверчиво склонил голову на его колени и даже обхватил их руками, чтобы было удобнее.              Глаза парня прикрыты, но Мью так близко, что отчетливо видит, как трепещут ресницы на медовой коже, как чуть морщится нос из-за каких-то неприятных ощущений, но все морщинки тут же исчезают, стоит Галфу только поерзать, устраиваясь на столь нагло экспроприированных бедрах. А Мью и не против…              Да, дышать он разучился уже давно — еще с момента, как его запястье схватила эта цепкая ладошка, но сейчас данный процесс вообще из области фантастики, потому что буквально протяни руку — и шелк волос будет скользить между пальцами, возбуждая рецепторы. Мью испуганно вздрагивает, когда осознает, что на самом деле это сделал. Но Галф даже не дергается, а только как-то довольно сквозь дрему улыбается и чуть наклоняя голову, как будто котенок подставляется под ласкающую его руку.              Ничего же не случится, если он немного погладит, правда?              Поэтому все еще в этом дурманящем мареве он запускает ладонь в смоль волос, ощущая, как это прекрасно и правильно.              — Ребят, пора работать, — визажист Галфа прерывает эту идиллию и сама явно этого стесняется.              Мью с уже 100%-ым инфарктом одергивает руку, понимая, что его поймали с поличным. А Галф как ни в чем ни бывало открывает свои янтарные кошачьи глаза и потягивается так же томно и гибко, как этот зверек:              — Да, пи, уже иду, — он бросает взгляд на шокированного Мью. — Минут через 10 начнем — можешь уже выставлять свет.              Только наработанные до автоматизма навыки позволили ему сейчас довести дело до конца и подготовить реквизит и технику для съемки, потому что разум его в это время был далеко-далеко.       Там, где в маковом поле спит лев, которому не хватает храбрости, чтобы броситься с головой в эту манящую стихию.              Нет, лучше бы он и правда надышался этим дурманом и погиб от сладости, потому что это было бы куда гуманнее, чем вид Галфа с легким смоки-айз, в белой рубашке и… кожаной портупее. Куда-то пропал этот расслабленный и невинный взгляд: на него сейчас снова смотрит опытный искуситель, который прекрасно знает о собственной привлекательности и пользуется этим.              — Ну что, начнем?              Он не знает, каким образом, но кивает в ответ и делает жест рукой, приглашая присесть на стул. И берет фотоаппарат, который странным образом трясется — не поможет даже автофокус. Поэтому Мью устанавливает его на держатель, чтобы не провалиться уже в первые секунды из-за смазанных снимков.              — Начинаем.              Галфу даже не нужно объяснять, что делать: тот сам принимает расслабленную позу, опуская руку меж вольготно раскинутыми бедрами, обещая одним своим видом нереальное блаженство тому, кто посмеет приблизиться и коснуться этого божества. Этот взгляд даже через объектив обжигает, поэтому Мью боится поднять голову, чтобы встретиться глазами с этим огнем. Но ему приходится это делать, потому что модель окликает его:              — Я могу же двигаться?              — Да, конечно, — он клянет сам себя за дилетантское поведение, потому что все профессиональные фотографы дают указания, как стать и повернуться, а он лишь восторженно взирает и нажимает кнопку фотоаппарата.              Лучше бы он не соглашался…       Потому что не был готов к тому, что Галф пальцами подцепит ремешки на плечах и приподнимет их вверх, как будто предлагая себя единственному зрителю. Вкупе с полузаправленной в классические серые брюки белой рубашкой это дает такую эротику, что в помещении становится невыносимо жарко несмотря на работающий кондиционер, а в (слава Будде!) плотных джинсах — невыносимо тесно.              Мью не помнит, как прошла остальная часть фотосессии, потому что каждый поворот, каждый жест только подливал масла в его огонь, который с каждой секундой разгорался все ярче. И, когда он уже думал, что можно расслабиться, собирая аппаратуру и уходящим персоналом, его добивает вопрос:              — Может хочешь выпить? Расслабиться?              Мью поднимает удивленные глаза, замирая, потому что не верит своим ушам:              — Что?              — У меня. Не хочу сегодня быть один. Составишь мне компанию?              Лучше бы он умер тогда в маковом поле...