люби меня днями-ночами

      Андрей относился к числу людей, что скептически относился к меткам и родственным душам в принципе. Парень смотрел на окружающих людей, на телах которых были набиты татуировки со словами, и даже представить не мог, что они чувствуют. Он любил читать, но пренебрежительно игнорировал любые книги, где действие развивалось вокруг отношений, а в остальных случаях считал любовную линию самой скучной частью произведения. Андрей просто не понимал этого, да и в общем-то, ему было плевать.       Абсолютно забив на отношения и в принципе на тему любви, парень считал, что правильнее посвящать всё время своему развитию, поэтому старательно учился, всё время узнавал что-то новое и занимался творчеством: пробовал рисовать, сочинять стихи, писать истории. Но все эти хобби он быстро бросал, ведь все рисунки выглядели как-то одинаково, стихи были похожи один на другой, а истории попросту были скучными. Постоянно чего-то не хватало. Вскоре Андрей загорелся новым увлечением – купил гитару. Он мог часами играть, подбирать аккорды, исследовать звучание, придумывать новые мелодии. Парень был в восторге, но была лишь одна проблема – ему хотелось сочинять полноценные песни, но он никак не мог написать текст, который положил бы на музыку. Однако Андрей почему-то был твёрдо уверен, что это – призвание всей его жизни, и не был намерен так просто сдаваться. Он мог ночами что-то наигрывать или пробовать писать тексты до тех пор, пора просто не засыпал прямо на стуле до рассвета.       Однажды утром после одной из таких бессонных ночей парень отправился в душ, и его взгляд зацепился за отражение в зеркале. Он не мог поверить своим глазам. В шестнадцать лет у него наконец-то появилась метка. Андрей дрожащими пальцами провёл по ровным чёрным буквам, проверяя, настоящая ли она. Настоящая. В этот момент весь его скепсис по отношению к теме любви разрушился. Он был просто в восторге.       Но только до тех пор, пока не разобрал слова, что появились на его теле. Парень перерыл весь интернет и лишь подтвердил свои неутешительные догадки. Песни с такими строчками попросту не существовало.       Он почувствовал себя самым настоящим неудачником. Он знал людей, у которых даже к тридцати годам не появилась метка. Знал людей, которым попалась их ненавистная песня. Но не знал ни одного человека, у которого появились бы строчки из несуществующей песни. Что это вообще могло значить?       Так Андрей ещё больше разочаровался в любви. Парень чувствовал себя брошенным, хотя его никто не бросал. Но вскоре он этому только обрадовался, ведь это ощущение разбитого сердце дарило ему вдохновение, которого всегда так не хватало. Теперь Андрей часами писал тексты, которые без конца появлялись в его голове. Он начал петь их, параллельно играя на гитаре. Начал писать собственные замысловатые и продуманные истории и рисовать к ним иллюстрации, выражая так свой внутренний мир. Теперь он мог сказать, что был счастлив.       Конечно, Андрей не мог просто так взять и забить на свою странную метку. Парень часто размышлял насчёт этого, но пришёл к однозначному выводу: пока есть такой источник вдохновения, не нужно ничего менять, нужно просто ждать встречи со своим соулмейтом, если он, конечно, существует. Несмотря на это он всё-таки иногда ощущал одиночество. Из-за этого Андрей однажды даже попытался убедить себя, что в его татуировке просто ошибка, и начал встречаться с девушкой, на шее которой, как чокер, было написано: «Люби меня люби, жарким огнём, ночью и днём». К сожалению или к счастью, долго их отношения не продлились, а для парня открылся какой-то новый уровень одиночества и самодостаточности, что позволило ему творить ему ещё больше.       Поступив в университет по настоянию родителей, Андрей всё-таки понимал, что его цель в жизни – заниматься музыкой. К концу первого курса он наконец созрел для того, чтобы записываться на студии. Сводить треки ему приходилось уже самостоятельно, так как на услуги умелого саунд-продюсера, способного понимать все его замыслы, ему попросту не хватало денег. Часто парень оставался недовольным результатом многочасовой работы, и большинство треков так и не удостоились внимания общественности. Однако некоторые Андрей всё-таки считал достойными того, чтобы залить в интернет.       К моменту окончания университета он успел выпустить студийный альбом, множество синглов, снискать какую-никакую аудиторию и заиметь несколько именитых знакомых в сфере музыки. Поэтому, получив диплом, парень даже не сомневался, что ни дня не проработает по полученной специальности. Уже на следующий день Андрей со всеми своими немногочисленными вещами стоял на перроне, держа в руках билет на поезд Краснодар – Санкт-Петербург.       

***

      Благодаря вписавшим на первое время знакомым, переезд прошёл более или менее гладко. Новый город поглотил Андрея с головой, и тот, несмотря на некую свою замкнутость и общую далёкость от какого-либо движа, с удовольствием согласился пойти на тусовку в один из самых известных питерских баров. Это оказалось довольно увлекательно: качественный алкоголь, на который наконец-то появились деньги, куча новых известных и не очень знакомых музыкантов, которые, как оказалось, знают и респектуют его творчеству. Правда, единственное, что он запомнил с той ночи – какой-то странный парень, разбивший гитару. Позже Андрею объянили, что это недавно взорвавший чувак, пока что с одним хитом, но подающий большие надежды.       В общем, Андрей довольно удачно отметил новоселье. С трудом находя баланс между тусовками и настоящей скучной взрослой жизнью, он всё-таки снял квартиру, нашёл постоянный круг общения, и все пошло своим чередом. Питер каждый день удивлял его, дарил новые и новые идеи для песен, бесконечно воодушевлял своей красотой, которую хотелось отразить в текстах и мелодиях.       Однако в довольно редкие моменты трезвости Андрей вновь вспоминал о своей метке, и ему становилось не по себе от того, что в таком возрасте он ещё не встретил соулмейта. Его слабо успокаивал тот факт, что многие новые друзья были также одиноки, а некоторые даже не имели меток, и всё равно жили полноценной жизнью. Парень пытался вглядываться в татуировки незнакомых девушек, но ни у одной не нашёл слов, похожих на те, что были написаны на его левой ключице. Конечно, он уже имел какую-никакую популярность, и совсем не был обделён женским вниманием, однако игнорировал постоянные возможности секса на одну ночь. Теперь Андрей будто сам стал героем ненавистных ему любовных романов – верующий в истинную и светлую любовь, постоянно ждущий настоящих, искренних чувств к какому-то особому человеку.       Постепенно он забил на тусовки и предпочел им напиваться в одиночестве или в компании самых близких. Парень решил полностью погрузиться в творчество и написание альбома, более того, ему предстоял масштабный тур.       

***

      Изредка Андрей всё же посещал какие-то тусовки, но это были такие мероприятия, от которых просто нельзя было отказываться. Ну или такие, когда друзья не отставали с приглашениями.       И в этот раз его настолько достали с приглашениями на концерт, что он решил всё-таки пойти. Как оказалось, это было выступление того самого чувака, которого Андрей запомнил в свой первый вечер в Питере. К этому моменту парень уже успел ознакомиться с творчеством Серафима, и остался очень даже доволен, ведь в его треках Андрей находил энергию и некую искру, которой не хватало ему самому.       Несмотря на свой немалый опыт, парень умудрился набухаться уже в такси по дороге к клубу, и сам не заметил, как оказался в тесной гримёрке, когда концерт уже был в разгаре. В полубессознательном состоянии он провёл оставшуюся часть времени, когда Сидорин был на сцене, и лишь под конец нашёл в себе силы подняться и дотянуться до открытой бутылки вина. Успев сделать пару глотков, Андрей вздрогнул от громкого радостного крика Серафима, ворвавшегося в гримерку после удачного завершения концерта. От неожиданности парень закашлялся и облился вином, как маленький неаккуратный ребёнок. Сидорин был одновременно рад тому, что всё-таки увидел Андрея в сознании, и почувствовал возникшую неловкость, переводя взгляд то на расползающееся по светлой футболке темно-красное пятно, то на недоумевающее лицо парня. Серафим даже на секунду умилился этому неаккуратному и пугливому зрелищу, но чувствуя свою некую вину, он лишь указал парню на дверь санузла, а сам, понимая, что вода из-под крана особо тут не спасёт, пошёл к коробкам, где лежал оставшийся мерч. Найдя футболку самого большого размера, он направился к открытой двери. Прислонившись к дверному косяку, Серафим протянул парню одежду и еле удержался от того, чтобы не сползти вниз на пол от шока. Андрей держал футболку под струёй холодной воды, медленно осознавая бесполезность этой затеи. А Сидорин увидел татуировку на его левой ключице. На бледной коже черными буквами были написаны те же самые слова, которые Серафим впервые увидел у себя на правом предплечье утром после того, как разбил гитару.       Андрей заметил ступор парня и, чтобы наконец прервать это неловкое молчание, спросил:       – Что-то случилось?       – Всё нормально, – ответил Сидорин таким тоном, будто сообщал новость о собственной смерти, и протянул новую футболку, – возьми.       Андрей взял и благодарно кивнул, оставив испачканную одежду в раковине. Переодевшись, он был готов вновь бухать и веселиться с новым знакомым, но это уже никого не интересовало.       Серафим просто хотел переварить полученную информацию и, как можно скорее попрощавшись со всеми, свалил домой, чего раньше не случалось.       

***

      Теперь в голове Серафима легко сложилась полная картина.       Год назад. Тусовка в одном из топовых питерских баров. Разбитая гитара. И незнакомый ему парень с депрессивными песнями, которому все респектовали.       А на следующее утро он увидел на руке метку, появления которой ждал всю жизнь.       Тогда Серафим и не подумал связать её с прошлым вечером, ведь его заинтересовало другое: песни с такой строчкой не существовало.       Решение нашлось быстро, ведь творческий мозг Сидорина быстро сгенерировал продолжение припева и один куплет. Серафим сначала загорелся идеей выпустить этот трек – в его голове он звучал как очередной хит, – но никак не мог придумать второй куплет, в связи с чем он немного поразмышлял и решил: если у него такая метка есть, значит у кого-то тоже, нужно просто подождать. Тогда Сидорин пришёл к следующему плану: он допишет второй куплет и выпустит трек, когда встретит свою родственную душу. Звучало вполне романтично, да и логично: никакая бешеная фанатка не набьёт понравившуюся цитату из трека и не создаст путаницу. Серафим только сходил к знакомому тату-мастеру, чтобы чуть ниже метки появилось продолжение придуманного им припева: так все будут думать, что это самая обычная татуировка с надписью.       В общем, Серафим считал свой план безупречным. Однако, когда дело дошло до его исполнения, он немного потерялся. Парень не рассчитывал, что его соулмейт может оказаться того же пола, что и он сам.       Тут, конечно, ничего не поделаешь – против судьбы не попрёшь, и, немного поразмыслив, Сидорин решил, что девушек в его жизни было предостаточно, то есть настолько много, что тот вполне готов найти покой в гейской семейной идиллии. Единственной проблемой на пути к этому оставалась только неосведомлённость Андрея, однако и для этого мозг Серафима сгенерировал гениальный план.       Сидорин решил начать диалог с какого-нибудь тупого вопроса в директ, как это обычно и происходило.       «привет, тебе вчера подошла футболка?»       Ему пришлось дожидаться ответа минут пять, и за это время он чуть не сошёл с ума.       «привет, да, спасибо»       В подтверждение своих слов Андрей в следующую секунду отправил фотку в той самой футболке. Она и вправду сидела неплохо, и Серафим почти начал гордиться собой – на такое дрыщавое телосложение трудно подобрать подходящую одежду, но его размышления прервало новое сообщение.       «а куда ты вчера свалил? мы так и не пообщались»       Теперь Серафим чувствовал, что сорвал джекпот, и отверг любые сомнения. Он записал голосовое с приглашением к себе в гости, стараясь не орать радостным голосом, чтобы не спугнуть Андрея. Ответа долго ждать не пришлось, и, конечно же, там было согласие. Довольный собой, Сидорин скинул адрес и попытался как-то приготовиться к приходу гостя, что само по себе было редкостью, а теперь он был настолько взволнован тем, что скоро произойдет, что не мог толком ничего сделать, только вытащил из холодильника пару бутылок вина. Это, конечно, странно, когда ждёшь другого парня, но ситуация в общем и целом нетрадиционная.       Услышав звонок в дверь, Серафим сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, прежде чем открыть. Он старался поприветствовать Андрея максимально непринуждённо, скрывая своё волнение, хотя в этом и не было особой необходимости.       Сидорин предложил гостю выпить, на что тот, разумеется, с удовольствием согласился, и разговор завязался сам собой. Тем для обсуждения у них было полно – как-никак, оба люди творческие. Да и не просто так они друг для друга родственные души.       Андрей постоянно диалог превращал в свой личный монолог, увлечённо говоря о чём-то и лишь изредка прерываясь на «вопросы зрителям». Он и сейчас разразился пламенной и эмоциональной речью о своих творческих исканиях, самокритике и треках, которые никогда не увидят свет.       – Вот у тебя есть невыпущенные песни? – обратился он, наконец, к собеседнику.       Серафим понял: вот он, момент истины, как и планировалось.       – Конечно, я сейчас даже сыграю.       Он сходил за гитарой, вернулся на прежнее место и быстро взглянул на заинтересованное лицо Андрея. Перехватив инструмент поудобнее, Серафим начал играть и петь те самые строчки, которые уже помнил лучше своего собственного имени:       «люби меня днями-ночами       окутаны тенями печали       будто бы мы в самом начале       днями-ночами, днями-ночами»       Нужно было видеть лицо Андрея. С одной стороны, он радовался, как ребёнок, спустя долгое время нашедший свою потерянную любимую игрушку. С другой стороны, он был в шоке настолько, насколько это вообще возможно. Он уже знал, что жизнь любит шутить над ним, и теперь ему оставалось лишь без слов смотреть на Серафима. Тот примерно такую реакцию и ожидал, поэтому поспешил объясниться.       – Я вчера увидел у тебя такую же метку, как и у меня, – Сидорин закатал рукав худи и продемонстрировал надпись, – она появилась год назад, когда мы впервые встретились. Я дописал куплет и припев, но выпускать не хотел. Хочешь второй куплет написать?       Андрей медленно переваривал полученную информацию, внимательно смотря на лицо Серафима.       – Спой свой куплет, – попросил он.       Сидорин продолжил играть и петь. Андрей старался вникнуть и запомнить каждую ноту и каждый звук. В его голове параллельно рождались новые и новые строчки. Когда парень закончил, он забрал гитару и, на слух подбирая нужные аккорды, начал только что придуманный куплет.       «почтим святое, да       но часики спешат, и то едва       эй, моя судьба, ты нас сведи случайно...»       Закончив, Андрей взглянул на Серафима – тот был счастлив, правда счастлив, так, что по глазам видно.       Сидорин понятия не имел, что сказать. Он придвинул парня ближе, прижимая к себе. Тот отложил гитару и, в свою очередь, потянулся за поцелуем.       Никто из них и подумать не мог, что находить свою родственную душу так чертовски круто.       

***

      Серафим снял наушники и встряхнул головой. Два дня записи пролетели легко и незаметно. Обычно творческий процесс, хоть и доставлял свой неповторимый кайф, изрядно выматывал, но сейчас парень испытывал такой несвойственный ему прилив энергии, что готов был хоть целый альбом записывать, и неудивительно, почему. Жаль, аудитория не оценит десять песен подряд про счастливую взаимную любовь.       А другие писать и не хотелось.       Где брать вдохновение и идеи для грустных песен, под которые будут страдать девочки-подростки, если перед тобой из студии выходит твоя родственная душа, напевая себе под нос строчки вашей песни?       Как Андрею придумывать трогающие до глубины души депрессивные тексты, если только он и его соулмейт знают, что теперь под его левой ключицей не одна строчка, а целых четыре, такие же, как и у Серафима на правом предплечье?       Четыре строчки, отныне связывающих их навсегда.       

«люби меня днями-ночами

      

окутаны тенями печали

      

будто бы мы в самом начале

      

днями-ночами, днями-ночами»