Падал прошлогодний снег.

Из-под рукавов огромного тёплого оверсайз свитера едва-едва выглядывают розовые пальчики. В кулаке сжат комок снега - рыхлого, не способного слепиться даже в самый маленький снежок. Подброшенные россыпью вверх, помятые снежинки опустились на шарф, кое-как повязанный на тонкой шее. Зима уже подходила к концу, это был последний снег в проходящем году. Совсем не липкий, скучный. Был бы, проводя они эти дни как раньше. Подбрасывая снег выше и выше, улыбаясь шире и шире, обнимая худое холодное тело, скрытое под чёрным пуховиком, крепче и крепче, Бонни кажется начала понимать, что счастье - это не только удачный эксперимент, выигранная война или новый выведенный вид. Иногда это отражение собственной улыбки в чужих зрачках, снежинки на ресницах и мягкие поцелуи. Слепленные своими руками чашки с домашним глинтвейном, неумело, но очень старательно вырисованные на керамике инициалы в сердечке, парные носочки с летучими мышками на одних и полосатыми мятными леденцами на других, цветные пластыри на фалангах, застрявшие в волосах кусочки пазлов, полупрозрачные бусины, нанизанные на тонкие нити и обвязанные вокруг запястий. Огрубевшими мозолями по струнам - Баббл обожает слушать её голос, когда Марселин импровизирует, сочиняя строки на ходу буквально обо всём, что видит и думает в данную минуту. Бимо по-ребячески покачивает ножками, свисающими с дивана и хлопает в ладошки. Паря в полуметре над землёй, девушка откидывает голову и закрывает глаза, кайфуя от собственной игры. Музыка - это её, это то чем она дышит. А Бонни дышит можжевельником, стоящим в вазочке на столе, одеколоном своей девушки (футболка всё еще им пахнет) и каждой нотой, что срывается с любимых губ. Помада смазана, и это её заслуга.