One Side of the Coin

      Впервые он заметил это много лет назад – до Таноса, до того, как сбежал после подставы, вообще до того, как все полетело к чертям собачьим. В Солдате было что-то такое, что вызывало в нем трепет, заставляло слегка дрожать от нетерпеливого предвкушения, когда Земо произносил те самые слова.       Желание. Ржавый. Семнадцать. Рассвет. Печь. Девять. Добросердечный. Возвращение на Родину. Один. Товарный вагон.       И с некоторым волнением Солдат думал: «‎Да, я готов подчиниться»‎.       От этого Баки тошнило. И все еще тошнит.       Но это, к сожалению, не то, от чего он может избавиться.       Баки Барнс хочет, чтобы Земо вместе с его Макиавелли, личным самолетом, тайными планами и проклятыми самодовольными ухмылками загремел в тюрьму и сдох там в одиночестве. Зимний Солдат просто хочет Земо. Приехали.       Это пугает его так же сильно, как и возбуждает.       Послушание – это наркотик, с которого он никак не может слезть, как бы ни старался. До Льда Баки был парнем, который не терпит дерьма от других и всегда добивается своего. Они со Стивом запатентовали упорство, упрямство и безрассудность. Они боролись за то, что правильно, заступались за людей, которые не могли за себя постоять, но теперь… Баки чувствует себя лишь инструментом, передающимся из рук в руки.       Все вокруг это видят. Сэм. Стив и Тони, когда были рядом. Просто Земо – единственный, у кого хватает смелости вести себя так, не притворяться, как бы говоря: «Ты это знаешь, я тоже знаю, так какой смысл прятаться?».       Он не знает, как держаться рядом с Сэмом. Зато точно знает, что делать с Земо.       Вернее, знает, когда должен преклониться.       И какая-то больная его часть наслаждается этим – рукой на подбородке, командами в ухо, кровью на зубах. Красиво сидеть, словно прославленная боевая собака в ожидании большей цены. Это знакомо. Биться вместе с Сэмом? Стив, который теперь живет своей собственной жизнью, счастливой и идеальной, и не здесь? Совсем неизведанная территория.       Так что подайте на него в суд, если он вытащил этого парня из тюрьмы – он не может быть единственным беспорядком на этой чертовой вечеринке. Сэм слишком совершенен, слишком правилен. Смотреть на него все равно что смотреть на гребанное солнце. Вот почему Стив передал ему щит.       Ему, а не Баки.       По крайней мере он знает, что он – первый выбор Земо.       Боже, чертов барон. Ему даже не стоит удивляться. Он видит парня, который выглядит так, словно у него есть хотя бы унция силы, и переворачивается на живот, как хороший щеночек.       Это началось с Гидры? Или со Стива?       — У тебя задумчивый вид, — помяни дьявола. — Выпей что-нибудь. Снимешь напряжение, как тебе?       Баки принимает предложенный стакан без вопросов. Как и все остальное, что дает ему Земо.       — Если ты туда что-то подсыпал…       — Зачем мне это? — совершенно невинно интересуется Земо. Как будто не пытался засунуть Баки в смирительную рубашку и белую клетку с мягкими стенами на всю жизнь.       Баки не удостаивает его ответом, просто откидывает голову назад, обнажая горло, и делает глоток. Это, конечно же, хорошо – первоклассное дерьмо, не иначе как для королевской семьи.       — Наслаждаешься?       Баки поднимает бровь. Земо выжидательно смотрит.       — Ага, — он все-таки решает ответить. Они, конечно, могут играть в гляделки весь путь, но он не знает, чем это закончится – смотреть Барону в глаза так долго. Не знает, что это сделает с ним.       — Рад слышать, — Земо откидывается на кожаную спинку сиденья и делает глоток своего выбранного яда. Он издает довольное хмыканье, двигая плечами под густой шерстью. Вероятно, он сам зарезал животное, которое украшало воротник этого пальто. Баки бы не удивился. — Одно из моих любимых.       Его взгляд твердо устремлен в сторону Баки – слишком внимательный, чтобы быть случайным, но не настолько, чтобы Баки понял, чего он, черт возьми, хочет.       — У меня что-то на лице?       — Я просто рад, что ты остался невредим.       — Я быстро излечиваюсь.       — Не сомневаюсь.       Баки не знает, что на это ответить, поэтому молча делает еще один глоток, облизывает губы. То, как смотрит на него Земо, заставляет его желудок сжаться. Словно он – один из экспонатов коллекции Картер, выставленный под стробоскопическим светом в стеклянной витрине. В ожидании, пока его купят.       Земо фыркает, чему-то забавляясь.       — А ты болтливый, да?       — Что ты хочешь от меня услышать?       Глупо. Глупо. Кто, черт возьми, спрашивает такое?       К счастью, Земо не пользуется случаем и переводит тему.       — Сегодня ты хорошо играл роль. Жаль, что Сэм… так скоро разрушил эту иллюзию.       — Ну да, привычка есть привычка, — Баки нервно сглатывает, постукивая пальцами по подлокотнику с легким металлическим звоном.       — Трудно избавиться?       — Так говорят.       — Видимо, правильно говорят, — рассеянно комментирует Земо. — Тем не менее, приятно было с тобой работать, Джеймс, — и улыбается. В этой улыбке нет тепла – просто оценка. И голод. — Из нас получается хорошая команда.       Это заявление бьет со всей силой… товарного вагона. Баки вдруг с облегчением осознает, что Сэм спит, свернувшись калачиком, и наверняка видит сны, в которых он где угодно, только не здесь.       — Да, я прекрасно помню наш первый раз.       — Как я уже сказал: ничего личного, — пренебрежительно говорит Земо, но в его глазах светится какой-то довольный огонек. — Просто благодарность за доступные мне ресурсы.       — Ага, ты же так ценишь суперсолдат, даже лично сказал это доктору Нагелю.       Костяшки пальцев Земо, обернутые вокруг бокала, неожиданно белеют.       — Ты знал, кто я, когда вытащил меня из тюрьмы, Джеймс. Как я отношусь к… ученым и их сывороткам.       Да. Разве не в этом проблема?       — Как насчет того, чтобы в следующий раз предупредить?       — В следующий раз? — повторяет Земо. — Мне нравится, как это звучит.       — Не привыкай, — предупреждает Баки, чувствуя, что каким-то образом загнал себя в ловушку. Самую ужасную ловушку из всех возможных.       Земо задумывается, кажется, нисколько не обидевшись на его выпад.       — Ты будешь добиваться помилования Картер, не так ли?       — Даже не проси о своем.       — У меня совсем другая история, — он слегка улыбается, поднимая свой бокал. — За наши будущие авантюры, — Баки неохотно присоединяется к тосту. — Да будут они плодотворными.       Это вроде не очень плохое пожелание. Так почему же ему кажется, что он вырыл себе могилу?       Может, у них с Земо разные понятия о «‎плодотворных авантюрах»?       — Твое здоровье, — отвечает он, залпом опустошая очередной стакан. А потом следующий. Часть его беспокоится, что он не собирается останавливаться, однако Земо делает это за него – вновь напоминает, с кем он делит самолет.       — До Латвии далеко, а Сэм уже спит. Так спокойно, — он что-то тихо напевает, но совсем не так, как обычно. От этого Баки становится жарко. — Как ты предлагаешь скоротать время?       Это не то, на что похоже. Ты сошел с ума, застрял в прошлом. Ты больше этим не занимаешься.       Не преклоняешься перед своими кураторами.       Не наслаждаешься этим больше, чем следовало бы.       — У меня нет идей, — напряженно говорит Баки. — Что обычно делают в этой консервной банке?       — О, занятий весьма немного, но здесь их даже меньше, — он не звучит достаточно разочарованным собственным заявлением. — Я не коммерческий авиалайнер и не смогу предоставить последний вышедший блокбастер по запросу. Но мне говорили, что я хороший собеседник.       — А я нет.       — Что ж, я уверен, что поговорю за нас обоих, — Земо скрещивает ноги, наклоняется к нему. Баки хочет отступить, но некуда – он уже прижимается к подголовнику. Еще немного, и ему придется отодвинуть сиденье.       Все пройдет хорошо, без сомнений.       — Ну, хорошая выдалась погода, правда?       — Да, — легко соглашается Земо, не задетый его издевкой. — А как тебе твоя новоприобретенная свобода, Джеймс?       — Отлично, — сквозь зубы цедит Баки. — Просто прекрасно.       — Ясно, — тянет Земо. Его глаза прикрыты, и создается такое ощущение, что за тобой наблюдает голодный шакал, терпеливо кружащий вокруг падали – трофею и еде в одном флаконе. — Значит, дома никто не ждет?       «Что это вообще за вопрос?» — думает Баки, но не спрашивает. Вместо этого он обнаруживает, что его рот без разрешения открывает целую банку с червями.       — Довольно сложно найти кого-то… ну, знаешь, с таким багажом.       — Да, полагаю, это все усложняет, — Земо кивает в идеальном сочувствии. Тот факт, что это выглядит искренне на лице столь лживого хорька, делает все в тысячу раз хуже. — Я понимаю. Я был один с тех пор, как умерла моя жена.       — Ты был в тюремной камере меньше суток назад.       Раздается смешок. Умный рот Баки, кажется, служит бесконечным источником развлечений для Земо. Это было далеко от ожидаемого разочарования.       — Это тоже мешало. Трудно установить связи в одиночном заключении, — край его рта дергается. — Я должен поблагодарить тебя за то, что ты изменил это.       — Я не позволю тебе добраться до ничего не подозревающих гражданских, так что даже не думай об этом.       — Выходит, только коллеги? Я обязательно позвоню Шэрон в следующий раз, когда буду в Мадрипуре, — Баки с ужасом чувствует уродливый, извращенный укол ревности. И это, должно быть, как-то отражается на его лице, потому что Земо поднимает бровь, и он вынужден подавить прилив стыда. — Нет? Не нравится эта идея? — руки Баки сжимают подлокотник. — Предложишь что-нибудь получше?       Это не может быть тем, на что похоже.       — Держи руки подальше от женского населения.       — Только женского?       Баки чувствует, как горячий румянец против воли распространяется по всему его лицу.       — Всего населения, — исправляется он. Но это кажется слишком запоздалым.       — Жаль, у меня было кое-что на уме, — по его ухмылке легко понять, что Земо имеет в виду кое-кого.       — Не веди себя так, будто я срываю тебе перепихон, Земо. Ты сейчас в самолете, в десятках километров над землей. С Мстителем и…       — Человеком, которому сложно избавиться от старых привычек.       Баки поднимает глаза, сглатывая ком в горле.       — Да, что-то такое.       — Знаешь, я весьма тщательно изучил эти старые привычки. Не люблю оставлять исследования незаконченными.       — Молодец.       — Твои прежние кураторы… в записях говорилось, что ты хорошо им служил. Очень хорошо, — Баки отвечает практически незаметным кивком. — Скажи мне, играть сегодня в притворство, снова служить – это было приятно?       На висках у него бисеринками выступает пот. Баки ощущает дрожь по всему телу; он боится ее и в равной степени приветствует.       — Куда ты клонишь, Земо?       Земо поднимает руку, тянется вперед – это движение осторожно, выверенно. У Баки достаточно времени, чтобы среагировать, увернуться. Так почему же он этого не делает?       Он знает почему. Солдат мимолетно отведал это чувство, и теперь жаждет еще.       — Ты отлично сыграл роль. Но не все из этого было игрой, да, Джеймс? — взгляд Баки мечется туда-сюда, пытаясь ухватиться за что угодно, кроме вытянутых пальцев Земо.       — Да…       Когда Земо берет его за подбородок, он не отворачивается. Когда большой палец скользит по его губам, он позволяет им разойтись с судорожным вздохом.       — Как бы ты хотел сделать это сейчас?       Его сердце стучит быстро, словно крылья колибри, пульс бьется, кровь закипает. И опять его предательский рот открывается и произносит те слова, которые больше никогда не должен был произносить:       — Готов подчиниться.       — Ну вот, хороший мальчик, — пальцы Земо скользят дальше в рот. — Отсоси у меня, котенок.       Его член пульсирует, несмотря на унижение, которое вызывает у него это ласковое прозвище. Или, возможно, из-за него. Баки старается не зацикливаться на этом.       — Черт, — неконтролируемо шепчет он. Боже, черт.       Что, черт возьми, с ним не так?       Он нетерпеливо сосет, водит языком по подушечкам пальцев Земо. С последнего такого опыта прошло много времени, но они уже выяснили, что от старых привычек трудно избавиться. Он лижет пару раз на пробу, а потом находит хороший ритм, качая головой при каждом движении. Земо на удивление терпелив, не толкает слишком далеко и не заставляет его давиться – просто сидит и довольствуется тем, как Баки жадно сосет его пальцы и стонет, как дешевая шлюха.       Господи, это не должно так сильно его заводить, но… Его член давит на молнию, и он жаждет протянуть руку и помочь себе, однако это… слишком. То есть пальцы Земо, блестящие и мокрые от слюны, скользящие по его губам – это не слишком, а толкаться в свою ладонь, отчаянно добиваясь хоть какого-то трения – это уже все, за гранью?       — Ты так хорошо справляешься, — говорит Земо низким и грубым голосом, прервав его размышления. Он тяжело дышит, его зрачки расширены, и Баки видит очертание возбужденного члена в его брюках за тысячу долларов. Приятно знать, что он не так безразличен, каким пытается казаться. — Ты так великолепно выглядишь. Словно ты был создан для этого, — в каком-то смысле это правда. Он сосет старательнее, раскрывается шире, влажный и готовый ко всему. — Черт возьми, твой рот…       Баки снова стонет, дергает бедрами. Он знает, что должен держать глаза закрытыми, но не может отвести взгляд – это голодное, хищное, довольное выражение лица подходит Земо больше, чем он готов признать. Как будто Баки – все, чего он хочет, и даже больше.       Он должен сказать, что приятно быть желанным.       — Так хорошо получается, — дыхание Земо то и дело срывается. — Ты такой хороший мальчик для меня, правда? — свободной рукой он обхватывает щеку Баки, который тут же поддается навстречу ласке, отчаянно желая похвалы. — Держу пари, ты бы мог кончить только от этого, не так ли?       Он краснеет, но кивает в знак согласия – сейчас он на полпути к оргазму. Земо лениво улыбается.       — Не стоит стыдиться своей прекрасной отзывчивости, — это самое близкое к правде, которую Барон искал в нем весь вечер. — Должен ли я тебя дразнить? Или, наоборот, вознаградить за то, что ты так хорошо выполняешь мои приказы?       — Пожалуйста, — умоляет Баки, прижимаясь сильнее. — Пожалуйста, сэр.       — Раз ты так мило просишь… — дрожь пробегает по телу Земо. — Тогда иди сюда. Ко мне на колени.       Баки пытается, но не может удержать судорожный вздох, когда седлает Земо на его высококлассном кожаном кресле. Давление на член ощущается чертовски потрясающе, и он хочет прижаться к чужому бедру, будто он какой-то жалкий похотливый подросток, скулящий при мысли о том, чтобы кончить прямо в штаны. Руки Земо поднимаются, чтобы взять его за бедра и дернуть вперед, устраивая их обоих в лучшую позицию. Из Баки вырывается пораженный стон.       Земо слегка кусает шею Баки и почти рычит, когда тот вздрагивает при каждом укусе. Его хватка достаточно крепкая, чтобы оставлять синяки, когда Баки чуть ли не подпрыгивает на его коленях, и он трется об него сильно, быстро, безжалостно. Баки закусывает нижнюю губу, стараясь не издавать никаких звуков, чтобы не разбудить Сэма, который спал всего в нескольких метрах от него.       — Не кусай себя, котенок, — мягко наставляет Земо. — Твой рот слишком хорош для этого.       Баки в отчаянии мотает головой.       — Я-я… не могу м-молчать. М-мне жаль.       — Не извиняйся, особенно когда ты звучишь так, — Земо притягивает его ближе, пока они не оказываются грудь к груди. Баки пытается не ерзать, когда ткань рубашки задевает его заострившиеся сверхчувствительные соски. — Но нам все равно придется исправить это, — рука Земо сжимает его подбородок, поворачивая его лицо к себе.       Какое-то мучительное мгновение ничего не происходит. Баки глазами находит рот Земо и медленно наклоняется, покусывая его губы в мольбе о большем. Проходит еще одно мучительное мгновение, прежде чем Земо кусается в ответ и проскальзывает языком в рот Баки, глотая нуждающиеся, смущенные звуки, которые он так сильно старался сдерживать. Рука с челюсти возвращается к бедру, толкая его вперед и вниз, пока их члены не соприкасаются через слой ткани. Поцелуй Земо требовательный до дрожи; он останавливается только для того, чтобы вдохнуть, и даже тогда дразняще кусает его нижнюю губу. Баки начинает дрожать.       — Я… я сейчас…       Земо прерывает поцелуй всего на секунду – достаточно долгую, чтобы прикусить ухо Баки и прошептать:       — Вот и все, малыш, кончай.       Баки напрягается от ласкового прозвища, выгибает спину и стонет в их следующий поцелуй. Его зрение белеет, когда он дергается на коленях Земо, задыхаясь в самом ярком оргазме, который у него был за последние гребанные месяцы. Земо рычит и толкается в него еще пару раз, параллельно волнам удовольствия, все еще проходящим через тело Баки, пока не следует его примеру. Теперь его дорогой наряд мокрый, липкий и испорченный донельзя. Если бы Баки не был настолько оттраханным, чтобы иметь возможность думать, он был бы невероятно горд тем, что обошелся Барону в несколько тысяч долларов.       Земо языком ведет полоску по его шее – медленно и сыто – затем отстраняется.       — Хорошо?       — Да…       — Будет ли у меня привилегия на повторное представление?       — Посмотрим, — уклоняется Баки, хотя уже знает, что его ответ «да»‎.       Судя по чеширской улыбке на лице Земо, он, вероятно, тоже это знает.       Господи, во что, черт возьми, он ввязался? Хуже того – почему он не хочет останавливаться?