Батончик с кокосом и нугой

Из всех насмешек судьбы над человеком — нет убийственнее безответной любви.

Антону казалось, что к его ногам привязали огромные валуны, которые так и тянули их вниз. Каждый шаг давался с трудом не только в теле, но и в душе, потому что шёл он на кладбище. Старые обветшалые кресты он заприметил за километр. Они стояли посреди голой поляны под навесом сумрачного неба, пока Антон открывал калитку с жутким скрипом. Его бежевое пальто развевалось на ветру и чуть не запуталось в резных узорах ворот, но он вовремя смог притянуть подол на себя. Оказавшись внутри, атмосфера ни чуть не улучшилась. Сотни могил глядели на него так, словно знали о всех его мыслях, переживаниях, мучающих по ночам. «Это твоя вина…» «Из-за тебя она умерла…» — Нет, — вслух произнес Антон, сам того не заметив. «Ты не дал ей любви…» «Ты убил её…» «Ты — убийца…» — Нет, нет, нет! Испустив пронзительный крик и высоко подняв голову к небу, Антон закрыл лицо руками. Перед ним стояла та самая могила с ещё новой табличкой, где было выведено «Ирина Кузнецова», её дата рождения и смерти. Антон нагнулся и протянул ладонь к заветным последним цифрам и ощутил подушечками пальцев холод: пробирающий до костей и въедающийся в мозг. Он постоял так минуту и достал из кармана пальто цветок амариллис, предварительно вложенный в белый конверт. Лепестки его уже были сморщенными, сухими, как кожа пожилого человека, но от этого не менее ценными, ведь этот цветок ему дала Ирина на холме во время матча. Антон бы и не подумал сохранить его, если бы амариллис не прилипал к подошвам кроссовок. Тогда он разглядел его поближе и решил оставить, чтобы после узнать название сего растения. Антон положил амариллис на могилу с нарочитой осторожностью, лишь бы лепестки не треснули прямо в руках. — Прости меня. Я не мог тебе ответить взаимностью, не хотел врать, ведь потом правда принесла бы ещё больше боли. Я и представить себе не мог, что всё так обернётся, — Шастун посмотрел на небо, будто желал увидеть там поддержку. — Когда я встретил тебя в универе, думал, что от детской влюбленности остались лишь воспоминания, и сейчас ты уже встретил свою судьбу… Почему именно я, Ир? Почему? Что ты вообще во мне нашла? — Тебе все перечислить? — Да, желате…- только сейчас Антон понял, что голос был не в его голове. Он уловил знакомый тембр, который ни с кем бы не спутал, но повернуться к обладателю не решался. Голова окаменела, пригвоздила к небу, а руки задрожали. — Что ты здесь делаешь? — Антон всё ещё разглядывал хмурые облака, плывущие по небу. — Я ждал, когда ты надумаешь её навестить. Иначе встретиться не получалось, да, натурщик? — Что тебе от меня надо, Арс? Пришел поиздеваться? Посмеяться? Или нарисовать такого беспомощного? Антон и сам не заметил, как по его лицу скатилась одинокая слеза, в которую он вложил всю боль. Странно. Она будто проходила ножом по телу и оставляла кровавые следы. — Хорошего же ты обо мне мнения. Арсений, до этого стоявший у соседней могилы, подошёл ближе к Антону. На нем были штаны и черная короткая куртка, расстёгнутая наполовину, так, что виднелась белоснежная футболка. Арсений поправил одежду, протянул руку к лицу Антона и легонько, почти невесомо смахнул следующую слезу. Антон, почувствовав его прикосновение, закрыл глаза и опустил голову себе на грудь. Тогда Арсений встал ровно напротив него, чуть нагнулся, так как Шастун сидел с согнутыми коленями и поднял парня за подбородок. Он внимательно разглядывал его лицо, точные черты лица, вспоминая, как рисовал каждый изгиб, каждую морщинку, чтобы отпечатать в памяти. Ресницы Антона слегка подрагивали, словно тот не знал, стоит ли открывать глаза или нет. — Может ты хочешь узнать подробнее о том дне? Веки Антона вмиг приподнялись, чем вызвали усмешку у Арсения. Попов вмиг преодолел ничтожное расстояние и розоватыми губами слегка коснулся кончика носа собеседника напротив. Щеки Антона залились румянцем, как пирожки, томящиеся в печи: сейчас их было не отличить. — Откуда тебе знать, что тогда было? И Арсений начал свой рассказ. А Антон его слушал, внимал каждому слову и даже успел позабыть о том, что раскраснелся как маленькая девочка, когда Попов протянул ему кокосовый батончик вместо попкорна.

***

История Арсения Попова. День Х

После столкновения Антона и Ирины в университете

Этот день был явно проклят: всё валилось из рук, да и пальцы перестали слушаться. Кисточка, порхающая над холстом, дрожала как осиновый лист в ветреный день и никак не хотела выводить аккуратные ровные линии. Одним словом, хуже муки для художника не сыскать на белом свете. В квартире, к тому же, стояла мертвая тишина. Можно было легко услышать взмахи крыльев мухи или пение птиц, сидевших на ветвях деревьев, что виднелись из окна. Иногда такие дни, бесспорно, нужны каждому творческому человеку, но когда эти самые дни плавно перетекают в недели и месяцы, одиночество становится бременем. С уходом Алены Арсений ни разу не пожалел о разводе. Он считал, что лучше отпустить птицу, рвущуюся на волю, чем держать её насильно, медленно убивая не только молодую душу, но и собственную. Арсений искренне желал бывшей супруге найти своё счастье, ведь в чем еще заключается смысл бытия? Рефлексируя в одиночестве на подобные философские темы, он даже не заметил, как покинул душную мастерскую и побрел по вытоптанной тропинке, пока перед его глазами не открылась дивная красота природы. Арсений лихо преодолел холм, усыпанный душистыми цветами, словно узоры на платьях и остановился у моста, так как заприметил чью-то хрупкую фигуру. Девушка сидела на досках помоста, свесив ноги вниз так, что они болтались над водой. Арсений видел её лишь сбоку. — Кто заставил чудную девушку плакать? Попов неспешно поднялся по ступенькам моста и оказался рядом с девушкой. Только сейчас он смог разглядеть её заплаканное лицо: опухшие от слез глаза, под которыми виднелись остатки от макияжа, покрасневший нос, напоминающий спелую клубнику. Всё это заставило Арсения ненадолго задержаться на мосту. — Если вы пришли, чтобы поиздеваться над моим видом, то прошу сразу же уйти прочь. У меня нет сил с кем-либо разбираться. Да даже если вы сейчас пойдете и расскажете всем в университете о моем жалком состоянии, мне будет плевать. Поняли? Пле-вать, — она старалась говорить грубо, но голос по прежнему дрожал, выдавая накопившуюся в душе боль и горечь. — Приятно, что вы сочли меня студентом, но я уже несколько лет как закончил учебу. Девушка наконец подняла голову и посмотрела на Арсения, что рассматривал спокойную реку, протекавшую под мостом. Странно, по голосу она решила, что перед ней кто-то её возраста, а на деле она встретила мужчину весьма приятной наружности. Осознавание того, что она сейчас выглядит как домовенок из одноименного мультфильма, заставил её слегка съежиться. — Если вам холодно, то могу проводить вас в свою квартиру и дать горячего чаю, — Арсений продолжал тем временем разглядывать холм справа от себя, что напоминал картины Ивана Шишкина, только в осеннем антураже. — Ну уж нет, я «Сияние» смотрела, меня не провести, — девушка издала короткий смешок, хоть и не видела в данной ситуации ничего позитивного. — Как хотите. Моё дело предложить, ваше дело отказать. А что, собственно, случилось у вас, если не секрет? Минуту другую девушка поколебалась, не зная, стоит ли доверять этому незнакомцу, но потом решила отбросить все страхи и сомнения. Вряд-ли они еще когда-то встретятся, если только на том свете. — Случилась у меня любовь. Еще в четвертом классе, представляете? Говорят, что школьная влюбленность она такая — самая крепкая, долговечная. Я с этим согласна. Однажды я по уши влюбилась в одного мальчика: высокого, спортивного, солнечного. Когда он улыбался, я тоже хотела улыбаться, потому что во время смеха его глаза становились похожими на маленькие щелочки, — губы девушки тронула улыбка. — Я постоянно искала его глазами в школе, пыталась быть ближе, не раз признавалась в любви, но он отвергал мои чувства… Слова утонули в неконтролируемом потоке слез, став бессмысленным набором звуком. Арсений чуть поколебался, но все же положил руку ей на плечо, почувствовав как дрожит тельце в его ладони. Девушка вытерла слезы спустя пару минут. — Если вам тяжело… — Нет, я закончу. Всё хорошо, — она шмыгнула носом и вновь уставилась на водную гладь. — Вот знаете, любовь, говорят, исцеляет душу, делает людей счастливее, но это не так. Она убивает. Медленно, как тлеет пламя свечи. Мучительно, как проводят ножом по голому телу. И ты ничего не можешь с этим поделать. Предмет твоего обожания живет полной счастливой жизнью, а ты вынужден ходить за ним тенью… Да, точно, тень. Я была его тенью, но не солнцем. Арсений молча слушал, мысленно жалея девушку, но вслух это не озвучивал, потому что понимал, что в данной ситуации ей это не нужно. — Я не нуждаюсь в твоей жалости. И мне не нужны крохи любви. Я хочу любить всем сердцем и дышать полной грудью. Любовь должна быть безоглядной, но если такой любви мне не суждено испытать, то другой и не нужно. — Сьюзен Элизабет Филлипс? — поинтересовался Арсений, надеясь, что сможет как-то разрядить обстановку. Даже погода не располагала на веселую непринужденную беседу, ведь небо заполонили огромные серые тучи, желавшие настигнуть людей сильным дождем. — Да. «Медовый месяц». Читала раз на досуге и из всей книги особенно хорошо запомнились эти слова. Может, потому что я узнала в них себя? Может быть. Может быть, — как в бреду прошептала девушка, доставая из-под кофты, что лежала поодаль бесформенной кучей, выпитую наполовину бутылку водки. Она жадно припала к горлышку, будто кто-то собирался у неё отобрать эту самую бутылку. Однако Арсений лишь смотрел на неё своими голубыми глазами. Почему он до сих пор не ушел? Видимо, увидел в ней родную душу — такую же одинокую. — А как тебя зовут? — не выдержал Арсений, намереваясь отвлечь внимание девушки от водки. Это подействовало. — Ирина. Ирина Кузнецова. А парень тот — Антон Шастун. Запомни это имя и никогда с ним не связывайся. Говорю по личному опыту, — на последних словах уголки губ Ирины поднялись. «Она похожа на маньяка. Хотя на самом деле является лишь несчастной жертвой. Удивительно, как людей меняет любовь: причем не всегда в хорошую сторону», — промелькнуло в голове Арсения. Попов повернул голову в сторону, туда, где проходила тропинка, ведущая домой. Он хотел было сказать ей, что ему доводилось «связываться» с Антоном, но доносившийся рядом сильный всплеск воды заставил сразу обернуться на звук. На помосте больше никого не было. Когда Арсений посмотрел вниз, то в речке, что некогда размашисто текла по дну широкой котловины, направляя на запад тёмные, илистые воды, зацепился взглядом за круги на воде. Попов понял, что спасать девушку бесполезно, ведь если бы она этого хотела, то вполне смогла бы вынырнуть, потому что река не настолько глубокая. Арсению было жаль. Но теперь она напомнила ему чайку, ту самую из одноименной пьесы Чехова. Арсений надеялся, что теперь она свободна. Арсений надеялся, что там ей будет лучше. Арсению непременно хотелось поговорить с Антоном. С Антоном, которого он любил… Да, это слово подходило идеально. Он полюбил его не сразу, не так, что заметил и потерял дар речи. Свою любовь Арсений понял, когда рисовал Антона, выводил каждую клеточку лица и запечатывал их в памяти, словно драгоценные кусочки великолепного пазла.

***

По дороге из кладбища

Когда история подошла к концу, Антон походил больше на мертвеца из-за бледности на лице. Арсения подобная реакция ничуть не смутила, а скорее показалась вполне естественной. — Надеюсь, она счастлива на небе, — лишь выдавил Шастун. По его щеке потекла ещё одна слеза и исчезла в складках одежды. — Я забыл упомянуть, что она просила тебе передать следующее. «И пусть хотя бы Антон найдет того, с кем он будет поистине счастлив. Раз этим человеком не смогла стать я.», — полушепотом сказал Арсений, приобнимая одной рукой Антона. Тот не противился. — Арс, а ты нашел того, с кем чувствуешь себя счастливым? И вообще: был ли ты когда-нибудь счастлив? Лицо Антона излучало настолько детскую невинность и заинтересованность, будто он спрашивал у родителей, почему небо голубое, а не задавал вопрос, который любого мог поставить в тупик. Арсений минуту другую помолчал, перебирая слова и наконец ответил: — Знаешь, эта история с Ириной многому меня научила. Во-первых, что я не был счастлив в браке. Мы жили каждый в своем маленьком мирке, выстраивали стену вокруг себя, иногда открывая ворота, чтобы переговорить. Я постоянно рисовал, она была предоставлена самой себе. Так себе отношения, согласись? Но я ни о чем не жалею, потому что любая черная полоса в жизни — это хороший опыт, помогающий не совершить схожих ошибок в будущем. Когда Арсений смолк, они остановились и встали друг напротив друга. Зелёные глаза цвета изумруда впились в голубые бездонные, напоминавшие океан, словно вели с ними борьбу. Первым заговорил Антон. — Да, лучше и не скажешь. И всё же: ты не ответил на мой первый вопрос. — Нашел ли я того самого? Кажется, да. Знаешь, когда я это понял? В мастерской, — на лице Арсения расцвела улыбка, как у человека, выигравшего в лотерею. — Я понял, что счастье приходит с любовью рука об руку. Если ты нашел свою любовь, и вы вместе, то испытываешь небывалое счастье. По крайней мере, так произошло в моем случае. Тогда, в магазине, несколько лет назад, я и подумать не мог, что ты изменишь мою жизнь, поможешь направить её в верное русло. За это, право, надо сказать спасибо. Кончики ушей Антона вспыхнули алым. Он не имел понятия, как реагировать на такие откровенные слова от человека, чье присутствие заставляло его ладони предательски вспотеть, а сердце болезненно сжаться. — Ты меня любишь? Вопрос вырвался сам по себе. Их смысл дошел до Шастуна только после того, как всё это услышал Арсений и улыбнулся. «Почему его улыбка настолько расслабляющая. Она буквально излучает тепло, уют, ласку и окутывает в свои сказочные объятия», — ушел в мысли. — А смысл любить? — задал встречный вопрос Арсений. — Какой же нужен смысл для любви? Разве любовь сама по себе не есть смысл, смысл жизни? — В таком случае, ты стал моим смыслом жизни. Два разгоряченным тела слились в сладостном танце. Они целовались, но не так, как это было в мастерской, а с трепетной нежностью, так, словно прикасались к тончайшим лепесткам цветов. Оба поняли, что в этом и заключается счастье: они есть друг у друга. И эта история с безответной любовью лишь помогла им понять то, что надо дорожить этим моментом. Здесь и сейчас. Сегодня и завтра. Всегда.

Конец