Медея Поликарповна и Судьбоносное Лезвие

      Впервые с начала приключения на горизонте забрезжила надежда. Летающее писклявое нечто не только не пыталось их сожрать, но и собиралось провести к конечной цели путешествия. Конечно, все это могло оказаться грандиозной подставой, но с альтернативами было глухо.       И товарищи, спеша за неожиданным проводником, вопреки доводам жизненного опыта и здравого смысла, наперебой советующих не говорить гоп, пока не перепрыгнули, ощущали небывалый душевный подъем. Казалось, с каждым коридором непонятно откуда взявшиеся проблемы оставались все дальше. Вот всучат они голему лезвие, и… И, собственно говоря, что? А ну как схватит каменная орясина желанный аксессуар и пойдет крошить в капусту… Хорошо, если рыбину, а затем утопает в закат жарить стейки. А если мирное население?.. «Найди лезвие. И все закончится». Вопрос в том, как?       Нет уж, накручивать себя раньше времени Медея не будет, а станет решать проблемы по мере их поступления.       Сейчас она найдет треклятое лезвие и уберется из треклятого здания. И, приятный бонус, жуткая настырная кукла станет просто еще одним поводом для ночного кошмара.       Тут острозубая игрушка, словно отозвавшись на ведьмины мысли, вырулила из-за угла. Прямо на колобка.       От описания следующей сцены мы воздержимся, ввиду ее особой жестокости. Тут достаточно упоминания, что на очередное хлебобулочное изделие нашлась своя лиса. Но что же наша отважная экспедиция? Все трое нырнули в ближайшую комнату и сразу же поняли, насколько просчитались. Нужно было драпать назад, а не загонять себя в ловушку.       За дверью не оказалось ничего смертоносного — это хорошо. И ничего, чем можно забаррикадироваться — уже хуже. В комнате в принципе ничего не было, кроме огромного, во всю стену, зеркала. На зеркальной глади приглашающе пульсировала воронка портала.       — Я туда не полезу и вам не советую, — оценив перспективу, высказался Панфутий.       — Чего тогда в первый раз полез? — вскинулась Медея. — А я тебя, между прочим, предупреждала!       Вот же засранец, озвучил ее собственные мысли! Да ещё так четко, лаконично, что заслушаешься!       — И я не полезу, — встрял Витек. — Послушалась бы ты, Медея Поликарповна, мужика, он дело говорит. Ох, чует моя печенка, дальше будет только хуже.       — А ты помалкивай, переносчик приключений! А то, честное слово, куда бы я не направилась, тебя оставлю здесь! Мужик тоже вполне может остаться, никого насильно не тяну.       — Не горячись, Поликарповна, — снизил тон пошедший на попятную черт. — Мы оба сглупили, когда рванули сюда очертя голову. Нужно было хорошенько все обдумать, подготовиться… Ещё не поздно так и поступить.       Медея скрестила руки на груди. Черт был во многом прав. Пожалуй, черт был прав во всем, кроме одного: некоторые решения нужно принимать верно с первого раза.       — Допустим, и что ты предлагаешь? Я вижу для нас только два пути: вперед в портал и назад к кукле.       Из коридора послышались странные звуки: как будто кто-то возил по железной двери очень острыми зубами.       — А назад домой ты почему не рассматриваешь? У тебя ведь даже лицензия есть на пространственные перемещения.       — Разве что дорогой Избранный оперативно откроет в себе сверхсилы, — хмыкнула Медея. — У тебя резерв пуст, я могу, конечно, изобразить пентаграмму для переноса, подождем часа два, пока она не напитается силой, кстати, как думаешь, сколько у нас времени, пока кукла не прогрызет дверь?       Отвратительный звук набирал обороты. Упорства проклятой игрушке было не занимать.       Товарищи, не сговариваясь, бросились к порталу.       Реальность по ту сторону встретила несчастную экспедицию теми же бескрайней пустыней, свинцовым небом и колючей проволокой, которая огораживала как раз тот клочок бескрайней пустыни, в котором они высадились. И тощим чумазым мальчишкой в медицинской маске до кучи.       — Дяденька, а вы и есть спаситель? — обратился ребенок к Панфутию.       Тот неслабо так прифигел, с Иисусом Христом его прежде никогда не путали. Пикантности ситуации придавало еще и то, что сейчас он не мог поддерживать человеческую форму и щеголял собственными, родными рогами и хвостом.       Медея перехватила инициативу на себя.       —Почему ты так решил, мальчик?       — Как же, вы ведь вышли из сияющего диска! Я вас так давно жду! Всю жизнь! Каждый день сюда прихожу, хоть это и запрещено.       Тезис «запрещено» подтверждала колючая проволока. Которая, впрочем, при более внимательном рассмотрении оказалась не в лучшем состоянии: вон какая дыра виднеется, через нее медведь пролезть может, не то что ребенок, да и охраны никакой не видно, на что ведьма своему юному собеседнику и указала.       — Здесь несет патруль всевидящее око, всякий, кого оно запечатлеет, подлежит немедленной аннигиляции. Но не постоянно, а по графику. Бабушка говорит, это потому что оно жрет очень много энергии и должно регулярно перезаряжаться у магического источника. Еще бабушка говорит, что если узнает, что я здесь бываю, то я неделю не сяду. Не понимаю, чего она волнуется…       Как он там сказал, аннигиляция? Действительно, волноваться совершенно нечего.       —… я ведь хорошо выучил график ока и точно знал, что настоящий избранный почувствует, когда можно приходить. А я очень-очень хотел вас увидеть. Вы ведь спасете маму, правда?..       Так товарищи узнали, что здешний народ уже много лет тиранит злой колдун, живущий в башне Теней.       — Вон там, — ткнул пальцем ребенок.       Издали башня Теней напоминала то ли смотровую площадку, то ли телевышку.       В анамнезе колдуна значились эксплуатация местной экономики, практически полное разрушение экологической среды и массовые похищения людей. То есть официально их под каким-нибудь предлогом забирает местная полиция, но после этого они бесследно исчезают. Именно это и случилось с мамой мальчика.       «Отвратительно», — мысленно прокомментировала Медея и услышанное, и степень своей вовлеченности в эту историю.       — Отвратительно, — будто в ответ на ее мысли прозвучал манерный голос. — Извольте объясниться, Медея Поликарповна. У вас в хозяйстве творится не пойми что, а вы прохлаждаетесь не пойми где!       Голос этот действовал на барабанные перепонки Медеи как звук ножа, скребущего по стеклу, а его обладательница в целом — как красная тряпка на быка. Вот она, заместитель главы Всеобщей Ассоциации Магов Глафира Павловна во плоти. Явилась не запылилась, грымза нафталиновая.       Глафира Павловна с самой первой встречи — а было это, о ужас, больше тридцати лет назад — напоминала Медее клубничное мороженое не самого лучшего качества. Из тех, что не на натуральном молоке и с содержанием усилителей вкуса выше Эвереста. То бишь нечто приторное, мерзкое и скользкое.       Госпожа Цуцикова периодически порывалась проклясть грымзу. Но та, во-первых, была в достаточной мере сведуща в колдовском ремесле, а во-вторых, занимала значительно более высокое положение.       А ведь начинали-то вместе.       Медея с Глафирой одногодки, примерно равные по способностям. Вместе сдавали экзамен в Ассоциации на право называться ведьмами и были в тот год лучшими. И, гляди ты, Глафира — заместитель главы этой самой Ассоциации, а Медея — всего лишь старшая районная ведьма.       Радовало лишь одно — реальной власти у Глафиры не так и много. На пакости Медее, конечно, хватает, но и только. Зато обязанностей — полное хлебало.       Заместитель главы ассоциации — звучит, конечно, солидно. Куда лучше, чем секретутка на побегушках у дражайшего Аристарха Семеновича. И он нарисовался, козел старый. Куда уж без него. Стоит, начищенными туфлями сверкает, наодеколоненным носовым платком обмахивается, пижон. Модный костюмчик хорошо сидит на подтянутой фигуре, волосы до плеч оттенка благородной седины (небось, крашеные) собраны в хвост. И Глашка ему под стать: стиль «офисная стерва при параде» будто для нее и создали. Тут тебе и укладочка, и ноготочки, и морда умело размалеванная. А Медея, как назло, в домашних леггинсах, старой леопардовой тунике и раздолбанных кедах. Хорошо, хоть передник в лаборатории оставила.       Осознание этого факта заставило госпожу Цуцикову еще сильнее выпрямиться и еще выше вздернуть подбородок. Ну ничего, сейчас она им как объяснится!       — А что, собственно, происходит? — ледяным тоном осведомилась она.       — Это я, уважаемая, у вас узнать хочу, — отчеканила Глафира Павловна.       — Даже не знаю, что вам сказать. Явно произошло нечто вопиющее, раз руководящая верхушка Ассоциации побросала свои дела и помчалась к черту на рога призывать меня к ответу, но при этом настолько тайное, что никто, кроме этой самой верхушки, ни о чем не подозревает.       Глафира аж позеленела от злости. Медея ощутила даже некоторое разочарование. В последние годы соперницу стало слишком легко задеть. Впрочем, удовольствие это не сильно испортило. Жаль только, что и проблему никак не решило. Тем более что любезнейший Аристарх Семенович тоже счел нужным поучаствовать в беседе.       — Ситуация и в самом деле вопиющая, — ледяным тоном произнес он. — На вверенном вам участке имеют место ярко выраженные магические феномены, а вы, милейшая, в это время прохлаждаетесь в другом измерении. Попахивает серьезными нарушениями.       — Это магический эксперимент, — не пойми зачем, брякнула Медея и тут же об этом пожалела.       Не зря она последние лет двадцать старалась держаться от этого козла подальше. Хотя бы потому, что при виде него она с легкостью скидывала прожитые годы и снова превращалась в импульсивную, безбашенную девицу, которой и была… лет двадцать пять назад. Ничем хорошим это обычно не заканчивалось.       — Тем хуже для вас, — отчеканил Аристарх Семенович. — Разрешение на магические эксперименты вам не давалось. Лучшее, что вы можете сделать, госпожа Цуцикова, — это вернуться с нами к вашему месту жительства. Там мы разберемся с возникшими проблемами, и заодно проведем тщательную проверку…       Медея стояла, вытянувшись по струнке, внимала сухой, канцелярской речи и чувствовала себя оплеванной. Давненько она так нелепо не подставлялась. И козел — до сих пор, чтоб его — действовал на нее гипнотически. Хотелось одновременно оторвать ему башку и, взяв под козырек, исполнять приказания. Приказывать очаровательнейший Аристарх Семенович умел и любил.       Но ведь и правда, это лучший выход. Пусть себе верхи Ассоциации разбираются и с големом, и с рыбиной. Ей, конечно, вкатят выговор и штраф, куда без этого. Еще небось насплетничают так, что в приличном обществе не покажешься. Но все лучше, чем нестись непонятно куда, непонятно зачем, как… как пустоголовая, безбашенная девчонка.       Давно ведь уже не девчонка…       С решениями проблем всегда так. Только-только наметился оптимальный выход из жизненного тупика, как вдруг все переворачивается с ног на голову.       На внезапно поднявшийся ветер сначала никто внимания не обратил. Мальчик, конечно, дергал Медею за руку и пытался что-то сказать, но до того ли ей было? Зато гигантский смерч с акульей рожей не заметить было сложно, и он послужил отличным предлогом слинять от замешкавшегося начальства.       Шустрый ребенок ловко ориентировался в бушующем хаосе. Горе-экспедиция не отставала.