Медные перья

На день рождения ты принёс мне цветы. Нескромный букет крупных румяных пятен — гербера и календула. Стоял в коридоре, одетый в большой пуховик и смешную шапку, не зная, куда деть букет, чтобы раздеться. Я вышел к тебе и не смог сдержать улыбку. Закутанный и растерянный, с красными от мороза руками, держащими перевязанные жёлтой лентой длинные стебли. Ты часто дарил мне подарки, но почему-то среди них не было цветов. Я видел, как забегали твои глаза, поэтому спешно подошёл и накрыл холодные руки своими, в которых только что была горячая чашка чая, взглянул на тонкие снежинки, зацепившиеся за нитки шапки, и поцеловал, пытаясь мягкостью движений показать, насколько я тронут и благодарен. На день рождения я принёс тебе цветы. Большой букет, напоминающий о лете, которое ты так любишь. Я только придумал его купить, а что и как дальше — решил разбираться по ходу, думая лишь о твоей улыбке. Ты вышел ко мне и одарил лучшей наградой на свете. Тёплый и по-своему тихо счастливый, в майке и немного растрёпанный. Я часто дарил тебе подарки, но до цветов почему-то не додумывался. Вдруг я понял, что вручать букет в таком виде выходит не очень торжественно, и сюрприз уже не сюрприз, но ты взял мои руки в свои, неожиданно горячие, возможно, хотел что-то сказать, но вместо этого наклонился и поцеловал, медленно выдыхая тёплый воздух, мягко прикусывая губы, и потом я ответил: «Не за что». Я поставил букет в спальне и залюбовался яркими лепестками, вспоминая, как летом под солнцем шелестят у нашего дома герберы в клумбах. Наконец-то выбравшись из зимней одежды, ты подошёл сзади и обнял меня, положив подбородок на плечо. Я повернул голову, чтобы снова поцеловать, но ты увернулся и потянул меня в сторону кровати. Ты улыбался, и тогда до меня дошло, а краска затопила лицо. Ты поставил букет в спальне и задумался о чём-то, глядя на цветы. Видимо, я с ними угадал, видел похожие у дома, но не мог вспомнить, какие именно, поэтому взял два вида. Выбирать было сложно, все они выглядят как ромашки. Сняв ботинки, толстый пуховик и мокрую шапку, я обнял тебя и прижался к тёплой спине. Ты захотел снова меня поцеловать, но сегодня другие правила. Целую только я и только тебя. И ты меня целовал. Сначала легко прижимался губами к коже, потом покусывал выступающие кости, гулял открытыми поцелуями от впадинок к выступам мышц. Твой рот побывал везде, даже между ягодиц, и я мог только сжимать тебя руками и ногами, глубоко вздыхать и смущённо произносить твоё имя, когда становилось неожиданно щекотно или слишком хорошо. Я тебя целовал. Следовал сначала твоим любимым маршрутам, потом своим. Мне нравилось, когда ты вздрагивал, когда я чувствовал под губами мурашки, потому что знал, что они точно не от холода. Я целовал ниже и глубже, потому что для меня самого не было ничего приятнее твоих сдержанных вздохов и хриплого звука имени. В какой-то момент я всё же смог ответить хотя бы на часть твоих поцелуев. Ты был глубоко внутри и давно уже не следил за моими губами, и не могу сказать, что зря. Будь я чуть более упорным, мы бы оба задохнулись, потому что я не дал бы отстраниться. Я не отпускал тебя до самого конца, наслаждаясь каждой трещинкой на мокрых губах, горячим языком и скользкими зубами. Мне кажется, тогда я попал в самое сердце лета. В какой-то момент ты захватил мои губы, отчаянно пытаясь догнать меня по количеству поцелуев. Мне было слишком хорошо, и я давно уже не следил за тобой, но не могу сказать, что расстроился. Я даже почувствовал себя немного виноватым из-за того, что ты, оказывается, так сильно хотел меня целовать. Ты не отпускал меня до самого конца, поглотил и впитал всего, отдав себя в ответ. Мне кажется, тогда зима уступила лету.