Разговор под светом луны

— Карина? Что ты здесь делаешь? Неожиданно. Очень неожиданно. Девушка думала, что все в здании кафе, веселятся. Что ж, теперь придется решать эту проблему. — Татьяна Алексеевна? я вышла подышать свежим воздухом. — врет. Прямо в глаза своей любимой женщине. — Ты куришь? — Как видите. А что вы здесь делаете? — Не смогла найти тебя. Хотела поговорить. — момент был крайне неудобным и странным. Она стояла перед завучем школы и курила. А женщине и дела до этого не было. — Давно? — Что именно? — делает вид, что не понимает. Глупо, конечно, но как ещё себя вести в подобных случаях? — Куришь. — С начала мая. Очень много нервов было. К сожалению, не нашла ничего лучше. Я не на постоянной основе. Когда плохо. Карина не лгала. В начале весны у нее случилось выгорание. Пила успокоительные, валерьянку. Ничего не помогало. В один из дней решила стащить сигареты у отца. Не то, что бы втянулась. Так просто было легче. — брось лучше это дело. Вредно. — Татьяна стояла и осматривала свою подопечную. Какая же она красивая сегодня. Но слишком усталая. — Вредно математику решать до трёх ночи. И сочинения по несколько раз в неделю писать. — красноречивый взгляд на женщину. Она знает, о чем идёт речь. — Я старалась для вашей подготовки. Неуместный подкол. — хмурится. Помнится, так же хмурилась, когда Карина сочинение ей не сдала. Тоже, в общем-то неуместно. Девочка пол ночи пребывала в сильнейшей истерике. Из-за нее же. Но когда ее отчитывали виду не подала. Незачем ей знать о таких вещах. — Неуместно было отчитывать меня при всем классе из-за одного чертового сочинения. — таки припомнила. Не смогла удержаться. — Ты до сих пор обижаешься? Я не со зла. — Вы не со зла, а я в истерике металась весь оставшийся день. И корила себя. Все оставшееся время до экзамена. — ухмылка. Горькая ухмылка. Тогда она серьезно думала о суициде. А она не со зла. — Я не знала. — Никто не знал. — перебивает. — Можно сигарету? — неожиданно. Второе за сегодняшний вечер. Что-то много. — Вы курите? Вредно же. — ещё одна ухмылка. Таинственная. — В молодости. Сейчас нет. И не тебе говорить о вреде. — Будете поучать? — в голосе насмешка. Но руки все же тянутся к сумочке и достают оттуда сигареты. Рука протягивает пачку, и на секунду, на одну лишь секунду, пальцы чувствуют тепло женских рук. Невыносимо. — Не собиралась вообще-то. — зажигалка все никак не поддается. В конечном итоге Карина прикуривает от своей сигареты. Их лица так близко. Кажется, что девушка сейчас провалится сквозь землю. — Честно говоря ни разу не видела, как курят женщины. В фильмах это так красиво показано. Интересно, как это выглядит в жизни? — Будешь смотреть, как я курю? — в тоне игривость, однако, смотря на женщину, невольно начинаешь думать о том, не смущение ли это? Интересно, умеет ли эта женщина смущаться? — А вы против? — в глазах неведомый огонек. Школу она уже практически закончила, так почему бы не поиграть с женщиной, что так долго и неистово изводит ее своим образом? — Нет. — и все. Ни слова больше. Просто нет. Они долгое время просто молча курят, смотря друг на друга. И это не кажется странным и ненормальным. Словно так оно и должно быть. Где-то там веселяться ее одноклассники. А Карине до них нет и дела. Есть только эти глаза, цвета свежесваренного черного кофе. Ее любимого. А в зрачках, что, кажется, темнее самой темной ночи, пляшут черти. Словно в них собралось все содержимое ада. Глядишь, где-нибудь там пирует Иуда Искариот и нагло так улыбается. Он знает, что происходит. Знает, но предпочитает молча наблюдать это невероятное зрелище. Сигарета кончается. — Так о чем вы хотели поговорить? Взгляд тускнеет. Что-то не так с этим вопросом? Вот только что? Женщина ещё некоторое время обдумывает фразу, брошенную ей. Девушка уже готова повторить ее, как Татьяна медленно, будто чего-то боясь начинает. — На днях ко мне пришла Ксюша. Сказала, что хочет кое-что мне рассказать. Это. Это связано с тобой. — женщина медлит. Видно, что диалог ей даётся с трудом. Карина громко сглатывает. Словно провинившийся ребенок, стоящий перед матерью и ожидающий своей участи. Вот только что она успела натворить? И что ей могла рассказать Ксюша? — И? что она вам сказала? — Она сказала, что ты питаешь ко мне странные чувства. Просила, чтобы я поговорила с тобой и объяснила, что это ненормально. Она добавила, что у нее не получилось вбить тебе это в голову. — говорит быстро. Как будто надеется, что Карина не разберётся в этом быстром наборе слов. Разобралась. Обе молчат. Они не знают, что сказать друг другу. — Карин, это правда? С минуту думает, а стоит ли вообще что-то говорить? Может просто убежать? Глупо, она же не маленький ребенок, чтобы убегать от проблем. Решается. — Да, это правда. — молчит, а потом добавляет. — Можете ненавидеть меня и все в таком роде. Только не нужно мне промывать мозги. Я не маленькая и сама могу справиться со своими чувствами. — Я и не собиралась. Если ты хочешь, можешь рассказать мне все, что есть у тебя в душе. Поверь, тебе станет легче. — говорит мягко и ласково. Карина уже давно выучила, что нельзя доверять людям так сразу. Вот только почему-то сейчас хочется доверится и все рассказать. Потому что держать все это уже невыносимо. Так же невыносимо, как вытаскивать нож из раны, посыпая ее солью. Карина не по наслышке знает, насколько это больно. — Что вы хотите от меня услышать? — кажется, скоро начнется истерика. Но сил сдерживаться нет, ровно как и желания. Надоело. — Что я жить без вас не могу? Что думаю постоянно о вас? Что уходя с урока я молюсь, чтобы ваш образ наконец покинул мою дурную голову? Что я живу от урока к уроку? Что вы хотите услышать? — голос все громче и громче, но ее это почти не волнует. Пусть все слышат, как ей больно. — Что своими негляделками вы причиняете мне боль? Или что я пропадаю в бездне ваших глаз? — Карин, тише, прошу тебя. — буквально умоляет. Подходит ближе. — Я не хочу тише. Я не хочу. — Татьяна Алексеевна прижимает девушку к себе, несмотря на то, что та отчаянно этого не желает. Или делает вид, что не желает? — Моя девочка. Все хорошо, я рядом. Тише. Тише. Карина рыдает на груди у своей женщины. Она устала. Она так устала от всех этих чувств, что разрывают ее грудную клетку. Они стоят так ещё долгое время, пока девушка окончательно не приходит в себя. А очнувшись, понимает, что не хочет, чтобы этот момент кончался. Хочет вечно ощущать тепло женских рук на своей талии, на спине. Тепло женского тела. Любимого тела. Карина аккуратно перекладывает свои руки с прямой спины на шею. Она плохо понимает, что творит, но точно знает, что сейчас ей это необходимо. Девушка порывисто вдыхает аромат чужих духов, ставший ей таким родным. Затем приподнимается на носочках. Женщина стоит с закрытыми глазами. И Карина бессовестно этим пользуется, мягко касаясь мягких губ, облаченных в ярко красную помаду. Боится. Дрожит. Но сопротивления не чувствует, а потому продолжает поцелуй. Невинный поцелуй. Однако все хорошо неприменно кончается. Татьяна Алексеевна отстраняется и открывает глаза. — Карин, зачем? — возможно глупый вопрос, но ничего лучше затуманенное сознание придумать не может. — А зачем вы меня не оттолкнули сразу? — женщина не отвечает и девушка продолжает. — Вы хотели этого. Вам нравилось. — не вопрос. Утверждение. — Ты многое себе позволяешь. — пытается вернуть строгий тон, совершенно не понимая, что от него не осталось и следа. Они заплыли слишком далеко. Потерялись. — Не лгите самой себе. — а вот голос девушки заметно становится грубее. Она слишком долго ждала, чтобы теперь, получив взаимность, стоять и смотреть, как эта женщина пытается убедить обеих в нереальности происходящего. — Я не ошиблась. — Прекрати. — Это были не просто взгляды. — в глазах мелькает искра понимания, пришедшего так поздно. — Замолчи. — женщина отчаянно пытается заткнуть ученицу. Потому что то, что только начало доходить до Карины, до нее дошло значительно раньше. И Татьяна никак не предполагала, что это откроется. — Не случайности. Я думала, что все это придумала. Думала, что выдаю обычные вещи за желаемые. — а девушка даже не замечает, что ее пытаются перебить. Ей уже все равно. — Карина! — Не нужно меня затыкать. — кричит. Кричит отчаянно и громко. — Вы издевались надо мной. — Это неправда. — пытается противостоять, заранее понимая, что проиграла эту битву. Все несколько месяцев стараний, попыток скрыть все, что есть на душе канули в небытие. И при каких обстоятельствах? Сжалилась над девочкой. Не удержалась. Не смогла. — Вы игрались моими чувствами. — а Карине больно. Ощущение, что ее снова предали. И кто? Человек, который казался ей самым близким. — Я не игралась твоими чувствами. — А что вы делали? — голос срывается. Кажется, ещё минута и из здания напротив выбежит толпа людей, которые ошарашенно будут спрашивать, что же случилось, что произошло. А произошло следующее. — Я пыталась скрыть свои. — безудержный вопль подстреленного оленёнка. По щеке бежит слеза, выдавая все чувства и эмоции женщины. Молчание. Обе слышали. И обе понимают, что это точка невозврата. Конечная. Никогда Татьяна не думала, что признается ей. Да ещё и так. Стоят и смотрят друг на друга. Не знают, что делать. Что говорить. А говорить что-то нужно. — Что вы сказали? — она слышала. Ей не нужно повторять. Но почему-то девушке этот вопрос кажется важным. Нужным. Хотя бы для того, чтобы раздавить это вяжущее молчание. — Ты слышала. — голос хрипит. Карина отмечает про себя, что это довольно сексуально. Одергивает себя. Не сейчас. — Давно? — Что именно? — повторяет фразу, не так давно брошенную девушкой. — Вы поняли. — женщина молчит, и Карина понимает, что фразу стоит продолжить. — Поняли, что у вас есть, появились чувства. — Под новый год где-то. — Татьяна Алексеевна не смотрит на девочку. Просто не может. — Твою мать. Полгода. — матерится не боясь. Какая сейчас к черту разница? Зарывается руками в волосы, окончательно портит укладку. Все равно. — Карин, не стоит.. — И вы конечно же видели мои взгляды? — обрывает на полуслове. Говорит с долей злости и обиды. — Да. — выдыхает. — Я просто понимала, что мы не сможем быть вместе, что все это глупо. У меня есть муж, а ты так молода. Я была уверена, что так будет лучше. — Да поднимите уже глаза на меня. — девушка отчего-то повышает голос. Женщина выполняет просьбу. И они обе тонут. Понимают, что не могут больше так жить. Не могут жить друг без друга. — Я хочу вас поцеловать. — неожиданно произносит Карина. Подходит ближе и кладет руки на женские плечи. — Карин, ты уверена? Я сделала тебе больно. Я.. Целует. Мягко и нежно. Чувствует, что женщина не против. Сминает такие желанные губы. Не думает ни о чем. Медленно раскрывает чужие губы и проскальзывает языком в чужой рот. Дыхание сбивается, а ноги подкашиваются. Чувствует, как руки женщины обнимают ее за талию. Она наконец-то отвечает. Девушка прижимается ближе. Воздуха не хватает. Наконец поцелуй обрывается. Карина утыкается лбом в шею Татьяны. Возможно, это самый счастливый момент в ее грустной жизни. Она хочет насладиться им сполна. — Что будет дальше? — спрашивает, не меняя положения. — Мы что-нибудь придумаем. — женщина утыкается носом в макушку девушки. — Мы что-нибудь придумаем.