Трое: ты, я и он

            Следующую неделю я назвала бы так: «Слежка с целью побега».             Я не собиралась больше разочаровывать Кристиана, и раз уж пришлось принять тот факт, что физическая близость с Джеймсом отбивает во мне чувство прекрасного («Да кому этот качок может вообще понравиться? Вы его видели? Глаза как льдинки, руки как дубинки») и отключает мозг, то выход может быть только один: я должна действовать на опережение. Знать, где находится сосед, и быть в другом месте.             Звучит просто, правда? А вот и нет. В первый же день Джеймс несколько раз пытался поймать меня в школе, а потом поджидал после уроков. Меня меня спас дождь и отменённая тренировка у моего парня («Никак не могу к этому привыкнуть, так что буду повторять почаще. МОЙ парень. Хо-хо»). Потом написывал в фейсбуке и днём, и вечером. Я лишь молча читала его бредовые сообщения, но когда вечером он пообещал, что если я не отвечу в течение 10 минут, то он вновь полезет ко мне в окно, пришлось ответить. Бетти: Если ты ещё хоть раз приблизишься к моему окну, я отправлю своего отца поговорить с твоим отцом.       Ха-ха, шах и мат. Мне прекрасно известно какой у Райта строгий отец. На вид такой же головорез, как сыночек, но ходит при этом всегда в классических костюмах. Он работает адвокатом, но больше бы ему пошло быть каким-нибудь мафиози. И я почти уверена, что в их подвале есть спортзал, где они вдвоём качаются по ночам. Иначе как можно быть такими огромными? Джеймс: Ладно, туда не приду, но я не собираюсь сдаваться. Бетти: Тебе придётся сдаться. Я думала, мы вчера всё выяснили. Зачем опять начинаешь? Если ты будешь постоянно мне писать, то я от этого не передумаю. Джеймс: Я не перестану, пока ты не согласишься на одно единственное свидание.       Кажется я тоже умею подкатывать глаза, как мама. Джеймс: Или не свидание. Дружеская встреча. Просто поговорим. Никаких прикосновений, поцелуев и всего такого. Если только ты сама не захочешь.       Я всерьёз испугалась, что глаза просто не смогут вернуться на место – так сильно я их вновь закатила. Серьёзно? Думает, что я поверю, что это будет просто «поболтать»? Я совершенно не собиралась рисковать. Бетти: Нет и нет. Если не чесать комариный укус – он быстрее проходит. Давай на этом закончим. Я добавляю тебя в блок. Если попытаешься ещё хоть как-то со мной связаться – выполню обещание насчёт твоего отца.       Я быстро вышла из диалога, перешла в профиль Джеймса и добавила его в список неугодных. К спамерам и извращенцам. В целом, подходящая компания для Райта. Оставалось надеяться, что он боится своего отца больше, чем хочет меня. Да что же такое! Опять это волнение в теле. Надеюсь, я права насчёт комариного укуса...       С Кристианом у нас всё шло лучше некуда. Мы очень много времени проводили вместе: из-за непогоды у них были сокращённые тренировки. Дождь всю неделю не прекращался. Такое чувство, что кто-то проколол все облака над нашим городишком, и они решили вылить на нас весь годовой запас воды. Поэтому мы часто после уроков сидели в машине Кристиана, болтали обо всём на свете, прерываясь на поцелуи. Я показала ему мою любимую кофейню, а он - свой книжный. Не стала ему говорить, что тоже люблю это место. Пусть оно будет его. В общем, мы были типичной парочкой, которая только узнавала друг друга и хотела всё время быть вместе.       А ещё, за десять те малые десять дней, как он впервые заговорил со мной, я уже успела влюбиться по уши. Это было одновременно и волнующе, и страшно. Я не вылезала из телефона, когда мы были не вместе, постоянно переписываясь с ним. Думала о нём, витала в облаках. Стала меньше есть, потому что просто не хотелось. Родители, особенно мама, постоянно ворчали из-за последних двух пунктов. Мама целых два раза намекала, что хотела бы познакомиться с Кристианом. А я оба раза отвечала, что мы встречаемся всего неделю, и сейчас не принято сразу знакомить парней с родителями. Как представлю всю степень неловкости этого момента – ужас!       Ещё Кристиан постоянно меня смешит, даже не помню, когда так много смеялась. Он очень заботливый и внимательный. Он... словно окутал меня и весь окружающий мир собой, а я была этому только рада.       А ещё наши с ним поцелуи... Первые два дня мы лишь скромно целовались при встрече и чуть менее скромно на прощание. Но в четверг... А потом и в пятницу... Вот тогда мне начало казаться, что мы слишком спешим. Градус откровенности и площадь взаимного исследования тел каждый раз расширялся, а перейти к этапу секса я пока не была готова. Не знаю, сколько должно пройти до первого раза, но пока точно правильное время не пришло. Если бы кто-то спросил, кого я вижу своим первым парнем - я бы пожалуй выбрала Кристиана, но не сейчас. Позже. Однако, как удержать нас на нынешнем уровне, я пока не знала. Мне не сносило голову, как с «Тем, кого я стараюсь не вспоминать». Но половинку точно сносило. Какую-то важную половину головы, понимаете? Которая отключала тормозные механизмы и логику, и я начала бояться, что всё произойдёт слишком рано. С этим появился страх, что, возможно, Кристиан потеряет ко мне интерес, или что изначально его целью была лишь очередная юбка. Хотя, честно, я раньше не слышала историй про его похождения, но это не значит, что их не было.             В итоге я так себя накрутила к полудню субботы, что стала избегать Кристиана, как в переписке, так и отказалась от прогулок в выходные. Я ссылалась на домашнее задание и на непрекращающийся ливень. Было очень тяжело игнорировать его, да и уже привыкла, что мы постоянно перекидываемся сообщениями.       В воскресенье у мамы был выходной, и она решила основательно взяться за моё питание. Я же не могла даже смотреть на еду: без аппетита даже запах у еды стал отталкивающий. Мне приходилось заставлять себя есть, потому что иначе мама начинала заводить разговор о Кристиане, пыталась выпытать подробности. В общем, чувствовала моё эмоциональное состояние. Она всегда это умела: знала, что меня что-то беспокоит, и когда не могла понять причину моего состояния, начинала нервничать сама. Возможно, мне стоило бы рассказать ей о своих опасениях, но язык не поворачивался обсуждать такие вещи с мамой.             Я несколько раз хотела набрать Клэр, но и с ней почему-то не хотелось делиться этими переживаниями. Я знала её отношение к физической близости, и у неё были совсем другие базовые настройки уверенности в себе. Она была совершенно самодостаточной, и даже если бы она вдруг рассталась с парнем, то долго не горевала бы. Нет, она не бездушная какая-то, и любила Майка, но ей не нужны были другие люди, чтобы чувствовать себя значимой. Я в чем-то была на неё похожа. Наверное, поэтому мы и дружим. Но мне всё время казалось, что на меня кто-то хочет напасть, уколоть, сделать больно. Я понимаю, откуда корни растут. Глаза автоматически зло сверкнули в сторону соседского дома. «Сколько же от тебя проблем?»       К девяти часам вечера воскресенья я поняла, что больше не смогу игнорировать Кристиана. Мы всё равно встретимся в школе, да и с первого дня он забирал меня из дома и отвозил на уроки... Бетти: Извини, что редко отвечала на выходных. Мама не работала, проводили время вместе. Как ты?       Сообщение было прочитано практически сразу. Кристиан: Ты жестокая. Кристиан: Я успел прокрутить все сценарии в голове. Один хуже другого. Бетти: Про что? Кристиан: Не догадываешься? Сначала приручаешь, а потом закрываешь в клетку без еды и воды. Бетти: Прости, но можешь выражаться конкретнее? Ты, похоже, слишком серьёзно подошёл к эссе по литературе. Кристиан: О, да. Мистер Джастинсон сойдёт с ума от такой проработки эссе. Ведь это был единственный способ перестать постоянно думать, почему ты перестала мне отвечать. Что я сделал или сказал не так. Чёрт, да я два раза перечитывал всю нашу переписку, а её уже набралось на целую брошюру. Прости, но я так ничего не понял.       Я закрыла глаза, отложив телефон в сторону. Сердце билось как сумасшедшее. Оно ликовало от мысли, что Кристиан думал обо мне все выходные, что переживал. Он звучал так искренне, и я решила честно ему рассказать о причинах своих волнений в понедельник. Бетти: Прости, ты прав. Я немного запуталась. Хочу объясниться с тобой завтра лично. Кристиан: Ты меня бросаешь? Кристиан: Или ты опять виделась с Райтом?       Его слова задели. Глупо было надеяться, что мы оставим эту тему в прошлом. Видимо, он думал обо мне и Райте, что, возможно, причина в нём, и это не могло не расстраивать. Бетти: Нет, дело совсем в другом. Просто, не хочу обсуждать это по переписке. И нужно немного времени, чтобы лучше объясниться. Кристиан: Похоже, меня ждёт очередная бессонная ночь. Говорил же – жестокая. Бетти: Прости, ты можешь спокойно спать. Всё хорошо, правда. Кристиан: Но сказать сейчас ты не можешь?       Я закусила губу. Сама не могла понять, что такого в том, чтобы написать всё прямо сейчас. Я последнее время стала какой-то нестабильной, и намного хуже понимаю свои чувства. Они не стали поддаваться логике, а стали просто быть. Я с трудом прослеживаю в них причинно-следственные связи. Бетти: Давай встретимся утром пораньше и поговорим? Прости и поверь мне, что причина совсем не в том, что ты придумал. И никакие третьи лица там не замешаны.       Кристиан что-то печатал, стирал, а потом пожелал мне спокойной ночи и сказал, что заедет завтра за полтора часа до занятий. Я посмотрела прогноз погоды. К счастью, осадков передавали не так много. Изменила время будильника. Не хватало ещё проспать.       Повернувшись на бок, я уставилась в окно. Оно было мокрым от капель. Подсвечиваемые светом уличного фонаря, они завораживали. Я освободила голову от всех мыслей, и лишь наблюдала как новые капли появлялись на стекле и стекали вниз, сменяемые следующими, а затем следующими. Веки начали закрываться, и я погрузилась в сон.       Меня крепко обнимали. Я не сопротивлялась. Тело было как желе, оно растекалось в чужих руках. А голова кружилась от запаха. Он был мне знаком, и сводил с ума. Хотелось вдыхать его бесконечно. Хотелось, чтобы он впитался в меня, и я всегда носила его с собой.       Резкий звук будильника вырвал меня из объятий незнакомца. Я точно уже слышала этот запах раньше, но разбираться не хотелось. Это был не Кристиан, поэтому зачем вспоминать?       Я собиралась на автомате: душ, одежда, макияж. Разогрела вчерашние несъеденные панкейки и едва смогла съесть один. Мама ушла на работу к шести утра, а папа встанет только через полчаса. Я была рада, что они не видят меня сейчас. В отражении зеркала на меня смотрело беспокойное осунувшееся лицо. Я хотела сбросить пару килограмм, но не так.       Кристиан уже ждал меня у дома мистера Хашимото, который жил за два дома от нашего, на углу улицы. Мы оба согласились, что время для знакомства с родителями пока не лучшее, а это бы произошло, если бы он каждое утро забирал меня от дома. И я хотела минимизировать возможность встречи Кристиана с Райтом. Да, в школе они постоянно виделись, но всё же...       Кристиан выглядел не лучше моего. Похоже, он так и не смог уснуть. Я опять чувствовала себя виноватой перед ним.       - Привет, – я залезла в машину и быстро чмокнула его в губы. Он хотел продолжить поцелуй, но я уже начала пристёгиваться. Кристиан помедлил, вглядываясь в моё лицо, прежде чем начать движение. Я чувствовала его нервозность, и что опять своим поведением подкормила его сомнения. «Да что со мной не так?»       Всю дорогу мы ехали молча. Моросил мелкий дождик. Но стекающие по стеклу капли уже не выглядели так волшебно.       Рядом с парковкой располагалась пара беседок из крашеной белой доски. На переменах они всегда были заняты учениками, но сейчас они были пусты, и мы заняли самую дальнюю из них. Кристиан поднял на меня вопросительный взгляд.       - Как я и говорила, ничего такого нет. Просто... Наши отношения развиваются очень быстро. Не могу сказать, что мне это не нравится... Но я и переживаю, вдруг ты... – я так и не смогла нормально объясниться и лишь заикалась.       - Что именно происходит быстро?       - Наше сближение. Я имею в виду - физическая часть.       Кристиан выглядел удивлённым.       - То есть дело в поцелуях? Я так ужасно целуюсь?       - Нет. Мне всё нравится.       - Тогда я не понимаю, что тебя беспокоит?       Мне казалось, я понятно ему объяснила, а слово "секс" мой рот произносить отказывался. Поэтому я продолжала глупо смотреть на него.       - Или же просто я не тот, с кем бы ты хотела целоваться?       Я непонимающе посмотрела на него. Кристиан поднялся и, отвернувшись от меня, продолжил:       - Как только мне кажется, что всё хорошо, так появляется он, и всё портит. Кристиан вдруг стукнул кулаком по ограждению беседки, а когда развернулся, то выглядел достаточно раздражённым. Меня испугала внезапная перемена его настроения, и я попыталась его успокоить. Встала, взяла за руку, поймала взгляд.       - Пожалуйста, забудь про него. Я просто переживаю, что мы слишком быстро приближаемся к следующей фазе. Я пока не готова к этому, понимаешь?       На Кристиана это не подействовало, он начал злиться ещё сильнее. Я не узнавала его. Он всегда был спокойным и таким... лучезарным. Разве что в пятницу показался мне более нервным, чем обычно.       - Какая такая фаза? – он резко одёрнул мою руку и навис надо мной. – А если бы это был он? Ты бы тоже не хотела? Или с ним ты на всё согласна?       Я отшатнулась от него. Он с каждым словом становился только злее. Я начала пятиться к выходу из беседки, но парень не дал мне этого сделать. Кристиан схватил меня за запястье и притянул ближе, потом взял за другое и притянул так близко, что наши лица практически соприкасались.       - Нравится играть со мной? – прорычал он мне в лицо. А после начал целовать. Былой нежности и осторожности в нём как не бывало. Он с силой сжимал мои запястья, не давая отстраниться. Поцелуй был больше похож на наказание. Он словно оголодавший зверь терзал мои губы, периодически больно покусывая их.       Первой моей реакцией было замереть, но когда оцепение спало, я смогла отвернуться. Лишившись доступа к моим губам, Кристиан не остановился – он переключился на шею, и начал грубо целовать её, оставляя болезненные засосы. Я начала вырываться, но силы были не равны.       - Хватит, – я дёрнула руки, пытаясь освободится. – Кристиан, остановись.       Я перешла на крик, и только тогда он отреагировал. Парень перестал терзать мою шею, которая к этому моменту болезненно пульсировала. «Как я объясню это родителям? Такое невозможно не заметить».       Кристиан тяжело дышал. Передо мной был другой человек. Этот, новый, был полон агрессии и злости. Я попыталась ещё раз вырвать запястья, но он сдавил их с такой силой, что из меня вырвался крик, больше похожий на скулёж.       - Что тебе опять не так? А?! – он кричал мне в лицо, всё сильнее сжимая руки. Казалось, что сильнее уже не возможно, и кости не выдержат и треснут.       - Пожалуйста, отпусти, мне больно! – я выла от боли и от страха. Теперь я уже сильно жалела, что затеяла этот разговор с ним наедине. В школе сейчас есть разве что охранник, но вероятность, что он заметит кого-то в беседке минимальная. Помощи ждать неоткуда.       - А мне не больно? – он отпустил одну руку, чтобы начать колотить себя по груди. – У меня не может болеть сердце?!       Я не могла говорить, боль в руке перекрывала все остальные чувства и мысли. Свободную руку я завела за спину, чтобы он не мог до неё дотянуться. Кристиан вдруг схватил меня за голову. Больно стискивая её, он опять начал меня целовать. Я не могла вырваться – парень оказался намного сильнее, чем можно было представить. Руки не слушались, оттолкнуть его не получалось. Я понимала, что сопротивление могло спровоцировать его ещё сильнее, но сдаваться не собиралась. Сжала губы, чтобы он не мог нормально меня целовать. Кристиана это разозлило ещё сильнее. Он толкнул меня к лавочке и начал кричать.       - Нравилось играть со мной? Смешно тебе было? А, нет, не тебе. Вам двоим! – меня уже не пугал его крик, только надеялась, что так нас могут услышать. Вдруг кто-то из учителей приехал раньше на работу.       Я не пыталась убежать – он бы поймал меня в два счёта. Кристиан регулярно занимался бегом, его ноги были намного длиннее моих. Оставалось только плакать и молчать, пока он продолжал кричать.       Но в какой-то момент ему это надоело, и он вновь вцепился в мои руки. Как только он вновь надавил на запястьях, перед глазами всё стало темнеть от боли. Я уже не слышала, что он говорит, только выла: «Пожалуйста, остановись. Пожалуйста, хватит, мне больно».       Вдруг Кристиана буквально оторвало от меня. Мгновение, и он расцепляет руки и отлетает в бок, врезаясь ребрами и головой в лавочку и её спинку. Чьё-то большое тело становится передо мной и начинает бить Кристиана снова и снова. Я испугалась, что тот его убьёт, и схватила своего спасителя за талию, пытаясь остановить. Чужой локоть останавливается в сантиметрах от глаза, пока я тяну его на себя. Трудно понять свои мотивы: переживаю ли я за Кристиана, который уже не пытается отбиваться, или что у моего спасителя потом будут проблемы. Реальность расплывалась, голова кружилась. Я не помнила, чтобы ударялась ей, но возможно это последствия сильного сдавливания. Или стресса. Но рассмотреть Джеймса Райта перед собой я смогла. Если честно, я поняла это сразу. Его запах. Не знала, что запомнила его... Потом я пойму, что именно его я чувствовала во сне, но сейчас мне нужно было остановить Джеймса.       - Стой, – прохрипела, голос не слушался. Джеймс продолжил колотить Кристиана, крича ругательства.       – Стой! Хватит! – крикнула, насколько могла. Получился жалкий писк.       Тогда Джеймс остановился и повернулся ко мне. Его глаза расширились, взгляд стал обеспокоенным. Похоже я совсем плохо выглядела. Он притянул меня к себе. Тогда я поняла, что еле держусь на ногах и повисла на нём.       Кристиан сидел на полу, его голова была запрокинута на лавочку, глаза закрыты. По лбу и из носа текла кровь, но он дышал. Я испытала облегчение, но успокаиваться было рано, ведь такие травмы могли быть фатальными.       - Нужно вызвать ему скорую.       - Кому? Ему? – Джеймс не мог поверить, что я забочусь о Кристиане после всего, что было. А я так и не знала, за кого больше бояться.       - Сам дойду, – Кристиан внезапно подал голос. – Позаботься о ней. Я... Её руки... И голова...       Кристиан говорил с закрытыми глазами, тяжело дыша. Его голос, хоть и хриплый от травм, стал вновь похожим на его обычный. Словно, он вернулся, и вновь был собой. «Или изображал, когда появился тот, кто смог поставить его на место».       - Урод! – громко прорычал Джеймс. Он бросил взгляд на мои успевшие посинеть запястья. Я чувствовала, как сильно от разъярён от увиденного, но моё состояние для Джеймса было важнее мести. Он осторожно поднял меня на руки и понёс в сторону парковки. Я закрыла глаза – головокружение усилилось. Кисти не работали, полностью онемев, когда запястья пульсировали, не давая забыться.       Джеймс аккуратно положил меня на заднее сидение, под головой оказалось что-то мягкое и пахнущее им. Мы поехали, переодически парень извинялся, когда ему не удавалось плавно притормозить или завернуть за угол. Он говорил со мной, просил не засыпать. Я ничего не отвечала, но глаза открыла. Оказалось, что в машине голова кружится сильнее, когда глаза закрыты.       Внутри стояла оглушающая тишина: ни мыслей, ни чувств. Даже боль отступила на задний план. Лишь опустошение и дурнота.       Также аккуратно Джеймс вытащил меня из машины и отнёс в приёмное отделение больницы. Я ощущала себя отдельно от тела. Только когда услышала мамин голос, немного пришла в себя. «Она же сегодня работает». Сожалеть, что мама всё-таки обо всём узнает, было поздно. Да и бессмысленно: ей бы всё равно сообщили. Я начала тихо плакать. Помню, что все суетились вокруг меня, что-то говорили. Куда-то вели, светили в глаза. Осматривали руки. Когда мне поставили капельницу и вкололи в неё препарат – я отключилась. Темнота. И пустота. И тишина.