Письма к любимым

Трандуил проснулся с первыми лучами солнца, плавно скользившими по полуобнаженному телу. Приятное тепло разливалось по коже, глаза не желали открываться. Ветер слегка колыхал шелковый балдахин. Мягкий женский голос волной распространился по комнате: - Доброе утро. На лице Трандуила появилась довольная улыбка, глаза всё ещё были закрыты. - Таурэ. Да, ты права. Утро действительно доброе. Девушка слегка отодвинула балдахин, присела на край кровати рядом с королём. - Кошмары не мучили? - Нет. - Трандуил открыл глаза, желая взглянуть на свою спасительницу. - Таурэ... - Тише. - девушка прикрыла ладонью губы Трандуила. - Помогать тебе - мой долг. Ты знаешь это. Твоё сердце бъётся ровно. Оно уже не тревожится о Леголасе. Трандуил берёт хрупкую ладонь эльфийки в свою, прижимая её прямо к сердцу. - Оно не может не тревожиться, Таурэ. Он ведь мой сын. - Знаю, но боль твоя утихает. Разум становится чистым. Напиши Леголасу. Ему сейчас нужен твой ответ. Трандуил присел на постели, не отрывая взгляда от эльфийской чародейки и своего близкого друга. Нет, так близко к себе он не подпускал ещё никого в целом мире. Рука ещё сжимала изящную женскую ладонь. Свободной рукой Таурэтари провела по щеке Трандуила, медленно встав и высвободившись из тонких цепких пальцев. - Уже уходишь? - Я попрошу, чтобы накрыли завтрак. И чтобы к моему возвращению письмо было готово. Вам всё ясно? - ... - Не слышу. - Да. Таурэ довольно улыбнулась. Эта была та самая улыбка, которую Трандуил помнил с глубокого детства. Когда эльфийка скрылась за дверью, Трандуил медленно встал и поплёлся к столу. Спокойный сон и чистая душа, более не терзаемая страхами и сомнениями, сделали своё дело. Слова ответного откровения сами ложились на пергамент. Та самая серая птица уже покорно ждала на мраморном парапете, словно знала: этот полёт для неё не последний. ********************************************************* Ночь бархатным покрывалом легла на Рохан. Эдорас и Золотой чертог окутала тьма. Лишь только двое никак не могли уснуть: один мучился, нарезая круги по комнате, второй молча выслушивал друга, покуривая трубку. - Он не ответит. И моё письмо он сочтёт за слабость. Зачем я только это сделал? Зачем? Я ведь уехал. Держу пари, он даже не заметил. А если и заметил, как будто это что-то меняет. Я возвращаюсь к тому, от чего сбежал однажды. Докурив, Арагорн так же молча встал и побрёл в свою комнату. Уже в дверях он обернулся к другу: - Он ответит, вот увидишь. Леголас тяжело вздохнул и рухнул на постель, провожая странника грустным взглядом. Было уже за полночь, когда эльфа разбудил громкий стук в окно. Леголас подскочил с кровати. Окно распахнулось и серая птица влетела в комнату, осторожно приземляясь на край стола. - Эй, что это тут у тебя? Леголас осторожно приблизился к ночному гостю, снимая с его когтистой лапы свиток пергамента, перевязанный уже знакомой белой лентой. Свиток сам раскрылся у Леголаса в руке. На нём до боли знакомым почерком было написано: " Здравствуй, сын мой. Твоё письмо тронуло меня. Благодарен тебе за то, что спустя столько времени молчания ты все-таки решился написать мне... Где ты был всё это время? Да, я считаю излишнее проявление чувств слабостью. Но, увы, не в этот раз. Не ожидал, знаю. Но я не могу так больше. Меня терзают кошмары. Я на грани. И не думай, что я не заметил твоего отсутствия. Из меня словно вырвали душу. Я простил тебя. И ты прости меня, за всё прости. За то, что так мало говорил тебе о том, что люблю тебя. Умоляю тебя, не пропадай больше. Туман окутывает Лихолесье, в моём сердце тот же мрак. Но ты должен идти к своей цели, идти до конца. Никогда не сдавайся и не теряй надежды, сын мой. Помни о том, кто ты есть. Я верю в тебя." Леголас аккуратно свернул пергамент, перевязывая его той же лентой. Сердце лихорадочно рвалось из груди, в глазах заблестели слёзы. Леголас подошел к распахнутому настежь окну, вдыхая ночной воздух. С губ шёпотом сорвалось: - Спасибо, отец.